18. Научные революции и смена типов рациональности.

Этапы развития науки, связанные с перестройкой исследова¬тельских стратегий, задаваемых основаниями науки, получили на¬звание научных революций. Главными компонентами основания науки являются идеалы и методы исследования (представления о целях научной деятельности и способах их достижений); науч¬ная картина мира (целостная система представлений о мире, его общих свойствах и закономерностях, формирующихся на основе научных понятий и законов); философские идеи и принципы, обо¬сновывающие цели, методы, нормы и идеалы научного исследо¬вания (подробно см. гл. Ш, § 6, 7).
Перестройка оснований науки, сопровождающаяся научными революциями, может явиться, во-первых, результатом внутри-дисциплинарного развития, в ходе которого возникают проблемы, неразрешимые в рамках данной научной дисциплины. Например, в ходе своего развития наука сталкивается с новыми типами объек¬тов, которые не вписываются в существующую картину мира, и их познание требует новых познавательных средств. Это ведет к пересмотру оснований науки. Во-вторых, научные революции воз¬можны благодаря междисциплинарным взаимодействиям, осно¬ванным на переносе идеалов и норм исследования из одной науч¬ной дисциплины в другую, что приводит часто к открытию явле¬ний и законов, которые до этой «парадигмальной прививки» не попадали в сферу научного поиска. В зависимости от того, какой компонент основания науки перестраивается, различают две раз¬новидности научной революции: а) идеалы и нормы научного ис-следования остаются неизменными, а картина мира пересматри¬вается; б) одновременно с картиной мира радикально меняются не только идеалы и нормы науки, но и ее философские основания.
Первая научная революция сопровождалась изменением кар¬тины мира, перестройкой видения физической реальности, созда¬нием идеалов и норм классического естествознания. Вторая науч¬ная революция, хотя, в общем, и закончилась окончательным ста¬новлением классического естествознания, тем не менее способ¬ствовала началу пересмотра идеалов и норм научного познания, сформировавшихся в период первой научной революции. Третья и четвертая научные революции привели к пересмотру всех ука¬занных выше компонентов основания классической науки. Под¬робно эти вопросы будут рассмотрены ниже.
Главным условием появления идеи научных революций яви¬лось признание историчности разума, а следовательно, историч¬ности научного знания и соответствующего ему типа рациональ¬ности. Философия XVII - первой половины XVIII в. рассматри¬вала разум как неисторическую, самотождественную способность человека как такового. Принципы и нормы разумных рассужде¬ний, с помощью которых добывается истинное знание, признава¬лись постоянными для любого исторического времени. Свою за¬дачу философы видели в том, чтобы «очистить» разум от субъек¬тивных привнесений («идолов», как их называл Ф. Бэкон), иска-жающих чистоту истинного знания. Даже И. Кант в конце ХУШ в., совершивший «коперниканский» переворот в теории познания, показав, что предмет знания не дан, а задан априорными форма¬ми чувственности и рассудка познающего субъекта, тем не менее придерживался представления о внеисторическом характере разу¬ма. Поэтому в качестве субъекта познания в философии Канта фигурировал внеисторический трансцендентальный субъект.
И только в XIX в. представление о внеисторичности разума было поставлено под сомнение. Французские позитивисты (Сен-Симон, О. Конт) выделили стадии познания в человеческой исто¬рии, а немецкие философы послекантовского периода, особенно в лице Гегеля, заменили кантовское понятие трансцендентального субъекта историческим субъектом познания. Но если субъект по¬знания историчен, то это, в первую очередь, означает историч¬ность разума, с помощью которого осуществляется процесс по¬знания. В результате истина стала определяться как историчес¬кая, т. е. имеющая «привязку» к определенному историческому времени. Принцип историзма разума получил дальнейшее разви¬тие в марксизме, неогегельянстве, неокантианстве, философии жизни. Эти совершенно разные по проблематике и способу их решения философские школы объединяло признание конкретно-исторического характера человеческого разума.
В середине XX в. появилось целое исследовательское направ¬ление, получившее название «социология познания». Свою зада¬чу это направление видело в изучении социальной детерминации, социальной обусловленности познания и знания, форм знания, типов мышления, характерных для определенных исторических эпох, а также социальной обусловленности структуры духовного производства вообще. В рамках этого направления научное зна¬ние рассматривалось как социальный продукт. Другими слова¬ми, признавалось, что идеалы и нормы научного познания, спо¬собы деятельности субъектов научного познания детерминируются уровнем развития общества, его конкретно-историческим бытием.
В естествознании и философии естествознания тезис об исто¬ричности разума, а следовательно, относительности истинного зна¬ния не признавался вплоть до начала XX в., несмотря на кризис оснований математики, открытие факта множественности логи¬ческих систем и т. д. И только с начала 60-х гг. XX в. историчес¬кий подход к разуму и научному познанию стал широко обсуж¬даться историками и философами науки. Постпозитивисты Т. Кун, И. Лакатос, Ст. Тулмин, Дж. Агасси, М. Вартофски, П. Фейера-бенд и др. попытались создать историко-методологическую мо¬дель науки и предложили ряд ее вариантов. В результате убеждение в том, что научные истины и научные знания обладают статусом всеобщности и необходимости, сменилось признанием плюрализ¬ма исторически сменяющих друг друга форм научного знания. П. Фейерабенд объявил о господстве в научном познании теоре¬тико-методологического анархизма.
Принцип историчности, став ключевым в анализе научного знания, позволил американскому философу Т. Куну представить развитие науки как историческую смену парадигм, происходящую в ходе научных революций1. Он делил этапы развития науки на периоды «нормальной науки» и научной революции. В период «нор¬мальной науки» подавляюще число ученых принимает установ¬ленные модели научной деятельности или парадигмы, в терми¬нологии Т. Куна (парадигма: греч. - пример, образец), и с их помощью решает все научные проблемы. В содержание парадигм входят совокупность теорий, методологических принципов, цен¬ностных и мировоззренческих установок. Период «нормальной науки» заканчивается, когда появляются проблемы и задачи, не разрешимые в рамках существующей парадигмы. Тогда она «взры¬вается», и ей на смену приходит новая парадигма. Так происходит революция в науке.
КУН.
Парадигмы - модели (образцы) постановки и решения на¬учных проблем, по мнению Т. Куна, управляют группой ученых-исследователей и научным сообществом. Допарадигмальный пе¬риод отличается хаотичным накоплением фактов. Выход из дан¬ного периода означает установление стандартов научной практи¬ки, теоретических постулатов, точной научной картины мира, со¬единение теории и метода. Смена научной парадигмы, переход в фазу «революционного разлома» предусматривает полное или ча¬стичное замещение элементов научной картины мира, методов и теоретических допущений, эпистемологических ценностей.
Научная картина мира опирается на выработанные в недрах парадигмы стандарты и критерии. Взгляд ученого на мир детер¬минирован его приверженностью к парадигме, зависит от истори¬ческих и социальных факторов. Научная картина мира предпола¬гает систему научных обобщений, возвышающихся над конкрет¬ными проблемами отдельных дисциплин. Она включает в себя совокупность философских установок, задающих ту или иную он¬тологию универсума. (Например, античная натурфилософская кар¬тина мира - мир Парменида - самодостаточный мир, в котором все уже есть, или современный неравновесный и нестабильный мир, где «Бог играет в кости», - т. е. современный мир неста-бильности, рисков и вероятностных прогнозов.)
Парадигмальный характер научной картины мира указывает на идентичность убеждений, ценностей и технических средств, этических правил и норм, принятых научным сообществом и обес¬печивающих существование научной традиции. Это на достаточ¬но долгий срок определяет стойкую систему знаний, которая транс-лируется и распространяется посредством механизмов обучения, образования, воспитания и популяризации научных идей и охва¬тывает менталитет современников.
Эта проблема всегда привлекала внимание ученых и филосо¬фов науки, но только Т. Кун (один из лидеров современной пост¬позитивистской философии науки) впервые рассмотрел традиции как основной конституирующий фактор развития науки. Он обо¬сновал, казалось бы, противоречивый феномен: традиции явля¬ются условием возможности научного развития. Любая традиция (социально-политическая, культурная и т.д.) всегда относится к прошлому, опирается на прежние достижения. Что является про¬шлым для непрерывно развивающейся науки? Научная парадиг¬ма, которая всегда базируется на прошлых достижениях. К их числу относятся ранее открытые научные теории, которые по тем или иным причинам начинают интерпретироваться как образец решения всех научных проблем, как теоретическое и методологи¬ческое основание науки в ее конкретно-историческом простран¬стве. Парадигма есть совокупность знаний, методов, образцов решения конкретных задач, ценностей, безоговорочно разделяе¬мых членами научного сообщества". Со сменой парадигмы начинается этап нормальной науки. На этом этапе наука характеризу¬ется наличием четкой программы деятельности, что приводит к селекции альтернативных для этой программы и аномальных для нее смыслов. Говоря о деятельности ученых в пространстве нор¬мальной науки, Кун утверждал, что они «не ставят себе цели со¬здания новых теорий, к тому же они нетерпимы и к созданию таких теорий другими». А это значит, что предсказания новых видов явлений и процессов, т.е. тех, которые не вписываются в контекст господствующей парадигмы, не является целью нормаль¬ной науки.
Но если на этапе нормальной науки ученый работает в жест¬ких рамках парадигмы, т.е. традиции, то как происходит научное развитие, какие открытия может делать ученый? Как он вообще работает? Ученый в обозначенной ситуации систематизирует известные факты; дает им более детальное объяснение в рамках существующей парадигмы; открывает новые факты, опираясь на предсказания господствующей теории; совершенствует опыт ре¬шения задач и проблем, возникших в контексте этой теории. На¬ука развивается в рамках традиции. И, как показал Кун, традиция не только не тормозит это развитие, но выступает в качестве его необходимого условия.
Из истории науки известно, что происходит смена традиции, возникновение новых парадигм, т.е. радикально новых теорий, образцов решения задач, связанных с такими явлениями, о суще¬ствовании которых ученые даже не могли подозревать в рамках «старой» парадигмы. Как это возможно, если, «нормальная наука не ставит своей целью нахождение нового факта или теории»? Кун считает, что, действуя по правилам господствующей пара¬дигмы, ученый случайно и побочным образом наталкивается на такие факты и явления, которые не объяснимы в рамках этой па-радигмы. Возникает необходимость изменить правила научного исследования и объяснения.
Но в таком объяснении есть изъяны. Дело в том, что парадиг¬ма как бы задает «угол» зрения, и то, что находится за его преде¬лами, просто-напросто не воспринимается. Поэтому, даже слу¬чайно натолкнувшись на новое явление, ученый, работающий в определенной парадигме, вряд ли его заметит или проинтерпре-тирует адекватно.

Перестройка оснований науки, происходящая в ходе научных революций, приводит к смене типов научной рациональности. И хотя исторические типы рациональности - это своего рода абстактные идеализации, все же историки и философы науки выде¬ляют несколько таких типов.
Нужно отметить, что рациональность не сводится только к научной. Вся европейская культура формировалась и развивалась под знаком рациональности, которая явилась формообразующим принципом жизненного мира европейского человека, его деятель¬ности, его отношения к природе и к другим людям. Рациональ-ность предполагала способность человека самостоятельно мыс¬лить и принимать решения. И. Кант считал, что рациональность - это главный принцип Просвещения. Суть этого принципа в том, что субъект рационального мышления полностью ответствен за содержание своей мысли. «Имей мужество пользоваться собствен-ным умом... без руководства со стороны кого-то другого», - таков девиз Просвещения, считал философ. Сформировалась уверен¬ность в автономности и самодостаточности человеческого разу¬ма, сила которого проявилась в создании науки и техники.
В силу того, что ключевую роль в европейской рациональнос¬ти стали играть наука и техника, возникла уникальная индустри¬альная цивилизация. В настоящее время ясно стало осознаваться, что все глобальные проблемы современности порождены этой ци¬вилизацией, которая трансформировалась, переходя от индустри¬ального этапа к постиндустриальному и информационному. Жиз¬ненно-практические угрозы, порожденные рациональной культу¬рой Европы, и вызвали широкий интерес к проблеме рациональ¬ности вообще и научной, в частности.
Поскольку европейская рациональность преимущественно была ориентирована на науку, которая вплоть до середины XX в. рассматривалась как образец рациональности, то обсуждение воп¬роса о научной рациональности стало одной из главных тем фи¬лософов науки. С 60-х гг. XX в. начинается критический пере¬смотр претензий науки быть образцом рациональности. Некото¬рые философы и философы науки стали утверждать, что, во-пер¬вых, наука не является прототипом рациональности как таковой; а, во-вторых, претензии науки на истинную рациональность есть разновидность «рациофашизма» (П. Фейерабенд). Но это - край¬ние позиции. Философы постпозитивисты Т. Кун, Дж. Агасси, И. Лакатос, Ст. Тулмин и др., пытаясь создать историко-методо-логические модели науки, вышли на проблему исторических ти¬пов рациональности.

Научные революции - это те этапы развития науки, когда происходит смена исследовательских стратегий, за­даваемых ее основаниями. Основания науки включают не­сколько компонентов. Главные среди них: идеалы и мето­ды исследования (представления о целях научной деятельности и способах их достижения); научная карти­на мира (целостная система представлений о мире, его общих свойствах и закономерностях, формирующаяся на основе научных понятий и законов); философские идеи и принципы, обосновывающие цели, методы, нормы и иде­алы научного исследования.

Например, в классической науке XVII-XVIII вв. иде­алом было получение абсолютно истинных знаний о при­роде; метод познания сводился к поиску механических причин, детерминирующих наблюдаемые явления; науч­ная картина мира носила механический характер, так как любое знание о природе и человеке редуцировалось к фун­даментальным законам механики; классическая наука на­ходила свое обоснование в идеях и принципах материалис­тической философии, которая рассматривала познание как отражение в разуме познающего субъекта свойств объек­тов, существующих вне и независимо от субъекта.

Как и почему происходят научные революции? Один из первых разработчиков этой проблемы, американский фи-лософ Т. Кун делил этапы развития науки на периоды «нормальной науки» и научной революции. В период «нормальной науки» подавляющее число представителей научного сообщества принимает определенные модели научной деятельности или парадигмы, в терминологии Куна (парадигма: греч. paradeigma - пример, образец), и в их рамках решает все научные «задачи-головоломки». В содержание парадигм входят совокупность теорий, мето­дологических норм, ценностных стандартов, мировоззрен­ческих установок. Период «нормальной науки» заканчи­вается, когда появляются проблемы и задачи, не разрешимые в рамках существующей парадигмы. Тогда

она «взрывается», и ей на смену приходит новая парадиг­ма. Так происходит революция в науке.

Можно выделить четыре научные революции. Первой из них была революция XVII в., ознаменовавшая собой становление классической науки. Вторая произошла в кон­це XVIII - первой половине XIX вв. и ее результатом был переход от классической науки, ориентированной в основ­ном на изучение механических и физических явлений, к дисциплинарно организованной науке. Появление таких наук, как биология, химия, геология и др., способствует тому, что механическая картина мира перестает быть об­щенаучной и общемировоззренческой. Биология и геология вносят в картину мира идею развития, которой не было в механической картине мира.

Специфика объектов, изучаемых в биологии, геологии не могла быть выражена с помощью методов исследова­ния классической науки: нужны были новые идеалы объяс­нения, учитывающие идею развития.

Происходят изменения и в философских основаниях на­уки. Центральные проблемы философии в этот период: вопросы дифференциации и интеграции научного знания, полученного в разных научных дисциплинах, соотноше­ния различных методов научного исследования, класси­фикация наук и поиск ее критериев.

Эта революция была вызвана появлением принципи­ально новых, не имеющих места в классической науке объектов исследования, что и повлекло изменения норм, идеалов, методов. Что же касается познавательных уста­новок классической науки, то, как считает современный отечественный философ В. С. Степин, в период станов­ления дисциплинарно организованной науки они не пре­терпели существенных изменений.

Третья революция охватывает период с конца XIX до се­редины XX в. Революционные преобразования произош­ли сразу во многих науках: в физике были разработаны ре­лятивистская и квантовая теории, в биологии - генетика, в химии - квантовая химия и т. д. Возникают новые от­расли научного знания - кибернетика и теория систем. В результате сформировалось новое, неклассическое, есте-

ствознание, основания которого радикально отличались от оснований классической науки.

Идеалы и нормы неклассической науки базировались на отрицании разумно-логического содержания онтологии, способности разума строить единственно верную идеаль­ную модель реальности, позволяющую получать един­ственно истинную теорию. Допускалась возможность при­знавать истинность сразу нескольких теорий.

Изменяется идеал объяснения и описания. Если в клас­сической науке объяснению приписывалась способность давать характеристику объекта, как он «сам по себе», то в неклассической науке в качестве необходимого условия объективности объяснения и описания выдвигалось тре­бование учитывать и фиксировать факт взаимодействия объекта с приборами, с помощью которых он исследовал­ся. Наука признала, что мышлению объект не дан в его «природно-девственном», первозданном состоянии: оно изучает не объект как он есть «сам по себе», а как явилось в наблюдении его взаимодействие с прибором.

Возникла соответствующая неклассическому естествоз­нанию картина мира, в которой появилось представление о природе как сложном динамическом и иерархизирован-ном единстве саморегулирующихся систем.

Изменились и философские основания науки. Фило­софия ввела в систему обоснований последней идею ис­торической изменчивости научного знания, признала от­носительность истины, разработала представление об активности субъекта познания. Так, в философии Канта активность субъекта сводилась к его способности самому конституировать мир явлений, т. е. мир объектов научно­го знания. Очевидно, что ни о каком познании объекта как он «есть на самом деле», не могло быть и речи. Суще­ственные изменения претерпели многие философские категории, с помощью которых философия решала про­блемы научного познания. Это относится к категориям часть, целое, причина, случайность, необходимость и т. д. Изменение их содержания обусловливалось обнаружени­ем в науке того факта, что сложные системы не подчиня­ются, например, классическому принципу, согласно кото­рому целое есть сумма его частей, целое всегда больше его

части. Стало ясно, что целое и часть находятся в более сложных взаимоотношениях в сложных системах. Боль­шое внимание стало уделяться категории случайность, ибо наука открыла огромную роль случайности в становлении законов необходимости.

Четвертая научная революция началась в последней тре­ти XX вв. и сопровождалась появлением постнеклассичес-кой пауки. Объектами исследования на этом этапе разви­тия науки становятся сложные системные образования, которые характеризуются уже не только саморегуляцией (с такими объектами имела дело и неклассическая наука), но и саморазвитием. Научное исследование таких систем тре­бует принципиально новых стратегий, которые частично разработаны в синергетике. Синергетика (греч. synergeia - совместный, согласованно действующий) - это направле­ние междисциплинарных исследований, объектом кото­рых являются процессы саморазвития и самоорганизации в открытых системах (физических, химических, биологи­ческих, экологических, когнитивных и т. д.). Было выяв­лено, что материя в ее форме неорганической природы способна при определенных условиях к самоорганизации. Синергетика впервые открыла механизм возникновения порядка из хаоса, беспорядка.

Это открытие было революционным, ибо прежде наука признавала эволюцию только в сторону увеличения энт­ропии системы, т. е. увеличения беспорядка, дезорганиза­ции, хаоса. Синергетика обнаружила, что система в сво­ем развитии проходит через точки бифуркации (состояния неустойчивости) и в эти моменты она имеет веерный на­бор возможностей выбора направления дальнейшего раз­вития. Реализоваться этот выбор может путем небольших случайных воздействий, которые являются своеобразным «толчком» системы в формировании новых устойчивых структур. Если принять во внимание этот факт, то стано­вится очевидным, что взаимодействие человека с такого рода системами требует повышенной ответственности, так как человеческое действие и может стать тем «небольшим случайным воздействием», которое видоизменит про­странство возможных состояний системы. Субъект стано­вится причастным к выбору системой некоторого пути

развития из возможных. А так как сам выбор необратим, а возможный путь развития системы не может быть про­считан с большой достоверностью, то проблема ответ­ственности человека за бездумное вмешательство в про­цесс саморазвития сложных систем становится очевидной.

Сказанное позволяет сделать вывод, что постнекласси-ческая наука имеет дело с системами особой сложности, требующими принципиально новых познавательных стра­тегий. Здесь картина мира строится на основе идей эво­люции и исторического развития природы и человека. Все специальные картины мира, которые формируются в раз­личных науках, уже не могут претендовать на адекват­ность. Они становятся лишь относительно самостоятель­ными фрагментами общенаучной картины мира.

Для изучения и описания саморазвивающихся систем с вариабельным поведением не пригодны статические идеальные модели. Требуется строить сценарии, включая в них точки бифуркации и возможные пути развития си­стем. Это привело к существенной перестройке норм и идеалов исследования.

Так, осуществить построение идеальной модели уже невозможно без использования компьютерных программ, которые позволяют вводить большое число переменных и цель исторической реконструкции изучаемого объекта.

Рассмотрим пример. Допустим, объектом научного ис­следования является биосфера - природный сложный комплекс, в который включен в качестве компонента че­ловек. Последний в процессе своей производственной де­ятельности взаимодействует с биосферой и влияет на ее структуры. Чтобы узнать вредные последствия этого вли­яния с целью выработки запретов и ограничений на не­которые виды человеческой производственной деятельно­сти, следует построить идеальную модель с огромным числом параметров и переменных. Для обнаружения из­менений в биосфере потребуется изучение изменений, происходящих под воздействием промышленности в по­пуляциях, биоценозах (см. значение этих терминов в раз­деле «Материя»); следовательно, надо задействовать пара­метры, связанные с состоянием рек, озер, морей, океанов, лесов, гор, атмосферы и т. д.). Очевидно, что классичес-

Научные революции - это те этапы развития науки, когда происходит смена исследовательских стратегий, задаваемых ее основаниями. Основания науки включают несколько компонентов.

Главные среди них:

Идеалы и методы исследования (представления о целях научной деятельности и способах их достижения);

Научная картина мира (целостная система представлений о мире, его общих свойствах и закономерностях, формирующаяся на основе научных понятий и законов);

Философские идеи и принципы, обосновывающие цели, методы, нормы и идеалы научного исследования.

Например, в классической науке XVII-XVIII вв. идеалом было получение абсолютно истинных знаний о природе; метод познания сводился к поиску механических причин, детерминирующих наблюдаемые явления; научная картина мира носила механический характер, так как любое знание о природе и человеке редуцировалось к фундаментальным законам механики; классическая наука находила свое обоснование в идеях и принципах материалистической философии , которая рассматривала познание как отражение в разуме познающего субъекта свойств объектов, существующих вне и независимо от субъекта.

Как и почему происходят научные революции? Один из первых разработчиков этой проблемы, американский философ Т. Кун делил этапы развития науки на периоды "нормальной науки" и научной революции. В период "нормальной науки" подавляющее число представителей научного сообщества принимает определенные модели научной деятельности или парадигмы, в терминологии Куна (парадигма: греч. paradeigma - пример, образец), и в их рамках решает все научные "задачи-головоломки". В содержание парадигм входят совокупность теорий, методологических норм, ценностных стандартов, мировоззренческих установок. Период "нормальной науки" заканчивается, когда появляются проблемы и задачи, не разрешимые в рамках существующей парадигмы. Тогда она "взрывается", и ей на смену приходит новая парадигма. Так происходит революция в науке.

Можно выделить четыре научные революции. Первой из них была революция XVII в., ознаменовавшая собой становление классической науки. Вторая произошла в конце XVIII - первой половине XIX вв. и ее результатом был переход от классической науки, ориентированной в основном на изучение механических и физических явлений, к дисциплинарно организованной науке. Появление таких наук, как биология, химия, геология и др., способствует тому, что механическая картина мира перестает быть общенаучной и общемировоззренческой. Биология и геология вносят в картину мира идею развития, которой не было в механической картине мира.

Специфика объектов, изучаемых в биологии, геологии не могла быть выражена с помощью методов исследования классической науки: нужны были новые идеалы объяснения, учитывающие идею развития.

Происходят изменения и в философских основаниях науки. Центральные проблемы философии в этот период: вопросы дифференциации и интеграции научного знания, полученного в разных научных дисциплинах, соотношения различных методов научного исследования, классификация наук и поиск ее критериев.

Эта революция была вызвана появлением принципиально новых, не имеющих места в классической науке объектов исследования, что и повлекло изменения норм, идеалов, методов. Что же касается познавательных установок классической науки, то, как считает современный отечественный философ В. С. Степин , в период становления дисциплинарно организованной науки они не претерпели существенных изменений.

Третья революция охватывает период с конца XIX до середины XX в. Революционные преобразования произошли сразу во многих науках: в физике были разработаны релятивистская и квантовая теории, в биологии - генетика , в химии - квантовая химия и т.д. Возникают новые отрасли научного знания - кибернетика и теория систем. В результате сформировалось новое, неклассическое, естествознание, основания которого радикально отличались от оснований классической науки.

Идеалы и нормы неклассической науки базировались на отрицании разумно-логического содержания онтологии, способности разума строить единственно верную идеальную модель реальности, позволяющую получать единственно истинную теорию. Допускалась возможность признавать истинность сразу нескольких теорий.

Изменяется идеал объяснения и описания. Если в классической науке объяснению приписывалась способность давать характеристику объекта, как он "сам по себе", то в неклассической науке в качестве необходимого условия объективности объяснения и описания выдвигалось требование учитывать и фиксировать факт взаимодействия объекта с приборами, с помощью которых он исследовался. Наука признала, что мышлению объект не дан в его "природно-девственном", первозданном состоянии: оно изучает не объект как он есть "сам по себе", а как явилось в наблюдении его взаимодействие с прибором.

Возникла соответствующая неклассическому естествознанию картина мира, в которой появилось представление о природе как сложном динамическом и иерархизированном единстве саморегулирующихся систем.

Изменились и философские основания науки . Философия ввела в систему обоснований последней идею исторической изменчивости научного знания, признала относительность истины, разработала представление об активности субъекта познания. Так, в философии Канта активность субъекта сводилась к его способности самому конституировать мир явлений, т.е. мир объектов научного знания. Очевидно, что ни о каком познании объекта как он "есть на самом деле", не могло быть и речи. Существенные изменения претерпели многие философские категории, с помощью которых философия решала проблемы научного познания.

Это относится к категориям часть, целое, причина, случайность, необходимость и т.д. Изменение их содержания обусловливалось обнаружением в науке того факта, что сложные системы не подчиняются, например, классическому принципу, согласно которому целое есть сумма его частей, целое всегда больше его части. Стало ясно, что целое и часть находятся в более сложных взаимоотношениях в сложных системах. Большое внимание стало уделяться категории случайность, ибо наука открыла огромную роль случайности в становлении законов необходимости.

Четвертая научная революция началась в последней трети XX вв. и сопровождалась появлением постнеклассичес-кой науки. Объектами исследования на этом этапе развития науки становятся сложные системные образования, которые характеризуются уже не только саморегуляцией (с такими объектами имела дело и неклассическая наука), но и саморазвитием. Научное исследование таких систем требует принципиально новых стратегий, которые частично разработаны в синергетике.

Научные революции были одновременно сменой типов рациональности. Тип научной рациональности - это состояние научной деятельности, представленной как отношение "субъект - средства исследования - объект" и направленной на получение объективной истины. На разных этапах исторического развития науки, наступающих после научных революций, доминировал свой тип научной рациональности. Описанным выше научным революциям соответствуют, как считает В. С. Степин , классический, неклассический, постнеклассический типы научной рациональности.

Классический тип рациональности в научной деятельности, понятой как отношение "субъект - средства - объект", выделяет объект в качестве главного компонента указанного отношения. При этом усилия ученого тратятся на то, чтобы как можно полнее исключить из теоретического объяснения и описания объекта все, что относится к субъекту, средствам и методам познания. В этом усматривается необходимое условие получения объективного и истинного знания об объекте. На этапе классического типа рациональности ни ученые, ни философы не учитывают активность субъекта, влияние познавательных средств на процесс познания, а также не осознают социокультурной обусловленности содержания оснований науки.

Неклассический тип научной рациональности, в отличие от классического, характеризуется осознанием влияния познавательных средств на объект. Это влияние учитывается и вводится в теоретические объяснения и описания. То есть в отношении "субъект - средства - объект" внимание исследователя акцентируется на объекте и одновременно на средствах. А так как средства познания использует субъект, то начинает приниматься во внимание его активность. Но по-прежнему не осознается тот факт, что цели науки, определяющие стратегии исследования и способы формирования, выделения объектов, обусловлены мировоззренческими и ценностными установками, доминирующими в культуре.

Постнеклассический тип рациональности - это выход на уровень осознания того факта, что знания об объекте соотносятся не только с особенностями его взаимодействия со средствами (а значит, соотносятся и с субъектом, использующим эти средства), но и с ценностно-целевыми структурами деятельности субъекта. Другими словами, признается, что субъект влияет на содержание знаний об объекте не только в силу применения особых исследовательских средств и процедур, но и в силу своих ценностно-целевых установок, которые напрямую связаны с вненаучными, социальными ценностями и целями. В постклассике социальная жизнь, ее ценности и цели признаны компонентами (явными или неявными) научного знания об объекте, что с неизбежностью перестраивает весь категориальный аппарат философии науки и гносеологии .

Смена типов рациональности есть процесс углубления рефлексивной работы мышления, сопровождающей познавательную деятельность. Ее изменение и усложнение обусловлено как внутринаучными причинами (накопление факторов, не находящих объяснения в рамках существующей научной парадигмы; открытие новых типов объектов, связанное, например, с совершенствованием приборов и приемов наблюдения, появлением новых математических методов и т.д.), так и причинами вненаучными (ценностные и мировоззренческие ориентиры и установки в культуре той или иной эпохи).

Каждый новый тип рациональности "вписан" в соответствующую ему научную парадигму. Но между ними не существует глубинного разрыва: новый тип не уничтожает прежний, а показывает границы его применимости. Поэтому, говоря о том, что нынешняя эпоха - это эпоха постнеклассической науки, нельзя "списывать в утиль" прежние типы рациональности: классический и неклассический. Их методологические приемы, нормы и идеалы научного познания по-прежнему востребованы при изучении объектов небольшой степени сложности, где постнеклассический тип рациональности зачастую оказывается избыточным.

Прогнозируя будущее науки, можно сказать, что статус доминирующего и определяющего принадлежит постнеклассическому типу рациональности. В. С. Степин пишет об этом так: "Когда современная наука на переднем крае своего поиска поставила в центр исследований уникальные, исторически развивающиеся системы, в которые в качестве особого компонента включен сам человек, то требование экспликации (лат. explicatio - истолкование) ценностей в этой ситуации не только не противоречит традиционной установке на получение объективно-истинных знаний о мире, но и выступает предпосылкой реализации этой установки".

В эпоху техногенной цивилизации определение стратегии научного поиска с необходимостью должно включать гуманистические ориентиры, т.е. вопросы, связанные с человеком и его жизнью на планете Земля.

Наука и техника. Противоречивость научно - технического прогресса. Предпосылки и особенности научно - технической революции.

НТП (научно - технический прогресс) - непрерывное совершенствование всех стадий общественного воспроизводства, производственной и непроизводственных сфер путем единого, взаимообусловленного, поступательного развития науки, образования, техники, технологий, организации и управления. прежде всего ради практического решения стоящих перед обществом в данный исторический период социально-экономических, социальных и политических задач.

НТП - категория историческохватывающая длительный период развития науки и проирапрзводства и их влияния на жизнь человека. Первый этап сближения прогресса в науке и технических средствах производства появились в 16 ? 18 в. (мануфактурное производство, нужды торговли, мореплавания потребовали теоретического и экспериментального решения практических задач). Следующий этап связан с развитием машинного производства с конца 18 в., (наука и техника стали взаимно стимулировать развитие друг друга ускоряющимися темпами) Особым историческим этапом в НТП является период крупного машинного производства, становления индустриальной цивилизации (могущественные силы и ресурсы природы были поставлены на службу человеку, производство из простого процесса труда было превращено в социальное технологическое применение итогов научного труда, результатов научной деятельности.

НТП направлен, прежде всего, на развитие производительных сил общества. К середине ХХ в. наметился принципиально новый этап НТП? НТР, являющаяся закономерным шагом человеческой истории и носящая глобальный характер. Это означает, что революционные изменения охватили все разделы науки, техники и производства, что НТР повлияла на все стороны общественной жизни, затронула, хотя и в неодинаковой мере, все регионы планеты и все социальные системы.

Cущественные признаки НТР, характеризующие ее природу:

а) слияние научной революции с технической при опережающем развитии науки;

б) превращение науки в непосредственную производительную силу;

в) органическое объединение элементов производственного процесса в единой автоматизированной системе;

г) формирование нового типа работника;

д) переход от экстенсивного к интенсивному развитию производства и пр.

Современный этап НТП многими учеными характеризуется как подготавливающий очередную НТР. Ее отличительными признаками будут многократно возросшая энергонасыщенность жизнедеятельности человека, глобализация всех основных процессов, радикально преобразованный технологический базис, превращение системных межотраслевых технологий в определяющий фактор социально-экономического развития.

Современный этап НТП связан с переходом к постиндустриальной цивилизации, с формированием особой роли научного знания, результатов многоотраслевого научного труда в социально-экономическом прогрессе общества. Основные направления современного НТП: использование новых технологий освоение космического пространства, создание ракетной техники; автоматизация производства; развитие химической промышленности и создание материалов с заранее заданными свойствами; создание альтернативных источников энергии и т.п.

Глобальные проблемы современности: их предыстория, значение, перспективы разрешения

Вечной является проблема взаимоотношения человека с окружающей средой, освоения природы и овладения ее стихийными силами, проблема установления прочного мира между народами, гарантий социально-экономического, политического и культурного прогресса. Многие глобальные проблемы возникли изначально, другие наметились и назревали давно, но проявились более явно и на глобальном уровне лишь с утверждением капитализма т.е. в ХVП - ХVШ вв. Причины возникновения глобальных проблем следует искать в историческом процессе развития человечества. История человечества представляет собой сопряженное развитие двух типов отношений определяющих всю жизнедеятельность людей.

Первый из них - отношения человека и окружающей его среды (система "человек - природа"): вторая отношения между людьми в обществе, то есть социальные отношения. Развивая производство, то есть, осваивая природу, добиваясь своего господства над ней человек постепенно все больше нарушал естественное развитие компонентов. Сам человек, оставаясь частью природы, стал одновременно явлением принципиально нового типа - воплощением совокупности общественных отношений, которые сложились в ходе человеческого общения на базе производственной деятельности, то есть на основе принципиально новых отношений, сложившихся между человеком и остальной природой.

Гармония между человеком и природой на ранних этапах развития человечества оставалась незыблемой. Это было с одной стороны результатом неразвитости самого человека, его средств труда, с другой - следствием достигнутого к тому времени невысокого уровня развития общественных отношений. В условия собирательного способа производства не могло существовать сколько-нибудь острых конфликтов человека с окружающей его природой. Социальная однородность тогдашнего общества не порождала условий для нерационального использования природных богатств в ущерб самой природе и обитающему в ее среде человеку.

Таким образом, на первом этапе взаимодействия общества с природой, когда его экономика была еще присваивающей, когда с социальной точки зрения оно было однородным, сохранялись как согласованность в самих общественных отношениях, так и гармония в отношениях человека и природной среды. В результате развития самого человека общество получило возможность добывать основные средства жизни за счет преобразовательной деятельности, материального производства. Материальное производство стало основным источником жизнеобеспечения людей. Переход человечества от собирательного способа производства к земледельческому, а затем и к промышленному, привел к значительному усложнению производительных сил.

Рабовладельческой, феодальной и капиталистической общественно-экономическим формациям соответствовали адекватные их сущности формы социально-экономических и политических отношений между людьми и, естественно, формы и типы отношений между обществом и природой, человеком и природой. В данном аспекте мы ставим на первый план уже не отношения человека и природы, а социальные отношения. С течением времени развивались и углублялись конфликты. Подчиняя себе природу, человек вступал с ней в многочисленные конфликты, вызывал к жизни противоречия. Эти противоречия в конечном счете и вызывали к жизни глобальные проблемы.

Противоречия в системе "человек - природа" - не единственный источник возникновения глобальных проблем. Другим таким источником является система социальных отношений. Развитие человеческой цивилизации и материальной ее культуры объективно порождает конфликты общества с остальной природой. Социальной предпосылкой обострения глобальных проблем современности, как показывают исследования истории системы капиталистического хозяйства, являются отношения частной собственности на средства производства. Частнособственническая экономика руководствуется главным стимулом - стремлением к получению максимальной прибыли.

Стремление к прибыли оказалось оторванным от более значимых устремлений. Интенсивное развитие глобальных проблем пришлось на 60-80гг. ХХ века. Здесь следует отметить, что одним из факторов усугубления противоречий глобального масштаба было противоборство двух общественных систем. Глобальные проблемы современности не признают государственных границ, проявляются в государствах всех общественных систем. В силу своего содержания и взаимосвязанности процесса развития человечества, разрешение глобальных проблем возможно лишь в общемировом масштабе.

"Общемировые глобальные проблемы":

Проблема предотвращения мировой войны, угрожающей гибелью цивилизации и самому существованию жизни на планете. Она предполагает спектр дочерних проблем: обуздание гонки вооружений; запрещение новых систем оружия; разоружение, установление безъядерных зон, мер доверия и т.п.

Проблема установления нового экономического международного порядка на принципах равноправного и взаимовыгодного сотрудничества для устранения отставания слаборазвитых стран. Здесь также имеется несколько частных проблем: проблема преодоления технологической зависимости развивающихся стран от развитых государств Запада, проблема перестройки международных экономических отношений и др. Проблема борьбы за прогрессивные формы экономической интеграции и интернационализации для углубления международного разделения труда и выравнивания уровней социально-экономического развития стран земного шара.

Из составляющих ее частных проблем можно выделить вопрос о ликвидации существующих диспропорций в мировой торговле и каких-либо ограничений несправедливого характера в международном экономическом обмене. Проблема управления развитием НТР ее гуманистической направленностью на глобальном уровне. Любая НТР всегда имеет громадные социально-психологические последствия. Научные революции связаны с ослаблением ограниченности познаний человека о природе. Знание позволяет использовать силы природы в своих целях. Научные революции являются предвестниками технических революций.

Технические революции приводят к ослаблению ограниченности физических возможностей. Поскольку зачастую люди, в чьи руки они попадают, не отличаются чистотой намерений, то и результаты бывают соответствующие. Несомненны позитивные результаты технической революции и ее негативные стороны. На НТР возлагаются многие надежды в решении глобальных проблем стоящих перед человечеством, таких как, экология, отсутствие долговременных энергетических сырьевых запасов, перенаселенность и голод, да и само выживание Homo Sapience, как биологического вида.

Вторую группу глобальных проблем современности составляют проблемы оптимизации, гармонизации и гуманизации отношения общества к природе для сохранения и приумножения ресурсного потенциала человечества. Их можно определить, например, как "общепланетарные глобальные проблемы", и выделить 8 типов. Проблема предотвращения стихийных бедствий антропогенного или смешанного происхождения (эрозия почвы, опустынивание и т.п.). Проблема рационального и экономического использования природно-сырьевых ресурсов. Не секрет, что сведение лесов обусловлено широкими масштабами использования древесины в качестве важнейшего вида топлива в сельских районах.

Не менее распространенной причиной вырубки лесов стала необходимость осваивать дополнительные площади для сельскохозяйственной эксплуатации. Следствием этого явилось складывание круга зависимости: насущные задачи в решении продовольственной и энергетической проблем в условиях экстенсивных методов хозяйствования толкают на вырубку лесных массивов, а это, в свою очередь, ведет к деградации почв, что оборачивается потерей посевных площадей и невозможностью решить изначальные задачи. Демографическая проблема. В связи с тем, что темпы естественного прироста населения складываются из взаимодействия двух основных демографических показателей - рождаемости и смертности, а последние, в свою очередь, зависят от уровня развития общества (экономического, социального, культурного и т.д.), отсталость развивающихся стран служит одной из причин высоких темпов естественного прироста населения этой зоны.

В то же время в развивающихся странах действует общая закономерность возрастания роли социально-психологических факторов на фоне относительного снижения роли естественно-биологических факторов. Поэтому и проявляется довольно устойчивая тенденция к снижению рождаемости по мере достижения страной более высокого уровня развития. Продовольственная проблема. Ныне различные формы недоедания во многих развивающихся странах являются весьма распространенным явлением для широких масс населения. Это объясняется тем, что традиционные рационы могут обеспечивать достаточное количество калорий, но не содержат необходимого минимума белков, жиров и микроэлементов.

Показательно, что нехватка этих важнейших питательных компонентов отрицательно сказывается на здоровье людей и имеет своим следствием относительно низкое качество рабочей силы, которая зачастую малопригодна для использования в современном секторе хозяйства развивающихся стран. Проблема оптимального хозяйственного основания необжитых территорий. Проблема предупреждения энергетического кризиса. Человечеству нужна энергия, причем потребности в ней увеличиваются с каждым годом. Вместе с тем запасы традиционных природных топлив (нефти, угля, газа и др.) конечны. В связи с указанными и другими проблемами, обуславливающими такое явление как "энергетический кризис", становится все более необходимым поиска путей его предотвращения и устранения последствий.

Самую глубокую основу укрепления целостности мира составляет нарастающая взаимозависимость государств в экономической сфере, в том числе и в вопросах использования энергетических ресурсов, предотвращения энергокатаклизмов. Ни одна страна мира не может претендовать на полноценное развитие, если не втянута в орбиту мирохозяйственных связей. Проблема защиты окружающей природной среды и механизмов ее самовоспроизводства. Начиная с 60-х гг. XX века специалисты рассматривают экологическое состояние нашей планеты как катастрофическое. Среди основных проявлений кризисных ситуаций, охвативших прежде всего развитую зону, а затем и развивающиеся страны, выделяются деградация почв, обезлесение, нехватка воды для ирригации и бытовых нужд, загрязнение воздушного пространства и т.д.

Современная цивилизация постоянно расширяет потребление природных ресурсов на фоне соответствующего роста отходов производства и потребления. Это не может не вызывать увеличения затрат на борьбу с загрязнением окружающей среды. Как следствие, ныне общество должно постоянно повышать известную долю национального дохода, которая компенсирует затраты на извлечение природных ресурсов и охрану среды обитания человека. Это, в свою очередь, приводит к ограничению темпов экономического роста. Освоение богатств Мирового океана, освоение использование космоса в мирных целях прогресса. Третья группа глобальных проблем отражает процессы гуманизации отношений общества и личности, вопросов ее освобождения и разностороннего развития, гарантий ее лучшего будущего.

Эти проблемы, в частности, можно именовать "общечеловеческими" глобальными проблемами. Устранение преград на пути всестороннего и планомерного развертывания научно-технического прогресса в интересах человека. Проблема искоренения эпидемических заболеваний, болезней цивилизации. Проблема ликвидации неграмотности и развития образования, т.е. проблема динамичного умножения интеллектуального потенциала человеческой деятельности. Проблема гарантий прав человека, прежде всего, права на жизнь, на существование в здоровой среде. Итак, имеют место три группы глобальных проблем современности: общемировые глобальные проблемы; общепланетарные глобальные проблемы, общечеловеческие глобальные проблемы.

Глобальные проблемы современности имеют общечеловеческий характер в самом широком смысле этого слова, ибо они затрагивают интересы всего человечества, влияют на будущее человеческой цивилизации, причем самое непосредственное, не делающее никаких временных отсрочек. Глобальные проблемы современности находятся в тесной взаимосвязи. Преодоление продовольственных или сырьевых трудностей предполагает, в частности решение глобальной энергетической проблемы, что связывается не только с более рациональным использованием традиционных, но и основанием новых источников энергии, практическим использованием ресурсов энергии космического пространства и Мирового океана.

Если обратиться к проблемам научно-технического прогресса, то очевидно, что развитие науки, техники и технологии оказывает воздействие не только на прогресс материального производства, но и предполагает дальнейшее развитие человеческого потенциала, связанных с ним проблем образования, культуры, здравоохранения и др. Лишь совокупное рассмотрение глобальных проблем создает объективные предпосылки для их анализа. Одной из глобальных проблем современности являются вопросы войны и мира. Гонка вооружений имеет колоссальные негативные последствия для современного человечества.

Она обедняет мировую экономику, провоцирует агрессивные тенденции во внешней политике отдельных государств, милитаризует духовную культуру, политическое мышление. Важна проблема отставания в развитии развивающихся государств. В рамках мирового хозяйства разделение труда осуществляется таким образом, что за наиболее развитыми в экономическом отношении государствами закреплена роль мировых промышленных центров, в то время как развивающиеся страны выполняют роль аграрно-сырьевой периферии. Развитые страны различными методами эксплуатируют природные, трудовые ресурсы развивающихся стран, препятствуют созданию в них самостоятельной экономики. Важно отметить, что критическим для человечества в контексте обострения глобальных проблем стало уже начало 21 века.

Пути и возможности решения глобальных проблем

Обострение глобальных противоречий ставит в повестку дня общую для всех проблему выживания человечества. Различными специалистами вкладывается разное содержание понятия выживания. Например, под последним нередко понимают притупление социально-классовых конфликтов с целью преодоления ядерной войны или экологической катастрофы. Высказывается также суждение, что концентрация сил выживания и развертывания их действий будет идти наряду с разрешением социально-экономических, нравственно-этических конфликтов и противоречий, которые должны постепенно решаться на гуманистической основе. Это суждение ближе к реальностям общественного развития, его объективным законам.

Важно отметить, что само понятие "выживание" применительно к человеческому обществу не сводится только к сохранению оптимальных физических и естественно-природных условий существования людей. И в этом смысле масштаб измерений выживания предполагает: продолжение общественного прогресса, дальнейшее развитие цивилизации; достойное существование всех стран и народов; гарантию естественного права на жизнь и развитие каждого индивида; приоритет естественного и природного начала над научно-техническим компонентом. Основным из перечисленных направлений развития является обеспечение социального прогресса человечества.

Таким образом, следует вывод, что для оптимального решения глобальных проблем современного этапа общественного развития необходимы две группы предпосылок: научно-технические и социально-политические. Содержание первых состоит в обеспечении научно-технического прогресса в степени, необходимой для регулирования естественно природных процессов; вторых - в создании таких социально-политических условий, которые дадут возможность практически решать глобальные проблемы. Наиболее полное решение глобальных проблем требует, очевидно, коренного преобразования общественных отношений в масштабе мирового сообщества.

Значит на ближайший обозримый период единственным путем решения глобальных проблем является развертывание взаимовыгодного, широкого международного сотрудничества. Для выработки общей стратегии выживания, для согласования активной деятельности человечества с возможностями биосферы планеты, с возможностью ее развития потребуются, видимо, неординарные политические решения и акции. Вполне возможно, что обстоятельства продиктуют необходимость не только создания общепланетарного экономического механизма, совокупных действий и согласования потребностей человечества, но и переустройства всего быта, правил общежития. Жизнь может стать более суровой, грубой и бедной.

Она потребует не только лишений, но и ограничения действий личности в угоду общественной необходимости. Изменятся отношения собственности. Во всяком случае понятие "частной собственности" как собственности, с которой ее владелец может делать все, что ему заблагорассудится, - станет явным анахронизмом. И мы видим, что уже сейчас общество накладывает различные ограничения на использование частной собственности в таких формах, как государственная, акционерная или кооперативная формы собственности. Тотальный отказ от всех благ нынешней цивилизации невозможен, а система жестких запретов, скорее всего, не даст результатов. Лишь глубинные духовные и материальные процессы внутри народной жизни смогут дать реальный выход из кризиса.

Надеяться на безболезненность подобного рода процессов не приходится, ибо речь об определенной системе ограничений, о сознательном подчинении своей индивидуальности определенной общественной необходимости, новым принципам нравственности. Иными словами необходимо переосмысление всей системы ценностных ориентаций и смена жизненных установок, смещение акцентов со средств жизни, которыми так долго были заняты люди, на цели жизни. Может быть, эти великие испытания и приведут не только к преображению бытия, но и духовному преображению. И тогда "глобальная катастрофа" обернется не гибелью людей, а восхождением их на новую ступень. Особенностью современного этапа развития человечества является, в частности, чрезвычайное обострение глобальных проблем.

Обострение глобальных проблем создало принципиально новые условия для развития человечества, условия постоянной, реальной угрозы жизни на Земле. В объективной реальности мы имеем дело не с совокупностью, а с системой глобальных проблем. Характерной ее особенностью является то, что она обладает чрезвычайной сложностью и многофакторностью. И проявляется это, прежде всего в том, что сущностной основой системы глобальных противоречий являются социальные взаимосвязи, определяемые фундаментальными закономерностями общественного развития. Чисто социальных и чисто социоприродных глобальных проблем нет.

Все они выражают те или иные стороны единого процесса социоприродного развития. Характерной чертой глобальных проблем современности, является то, что они, возникнув по социальным причинам, ведут к последствиям более, чем социальным, затрагивают биологические и физические основы существования человека. Центральным звеном стратегии решения глобальных проблем является развитие всеобъемлющего международного сотрудничества, объединение разнообразных усилий всего человечества. Итак, у мирового сообщества существует объективная возможность сохранить себя и жизнь на планете. Проблема в том - сумеет ли оно воспользоваться этой возможностью?

Будущее человечества. Взаимодействие цивилизации и сценарии будущего (в эсхатологических представлениях и в футурологических прогнозах).

Взаимодействие цивилизаций и сценарий будущего Распространенные в первой половине прошлого столетия пессимистические пророчества относительно заката западноевропейской цивилизации не оправдались. В конце века западный мир одержал несколько исторических побед и уверенно продвигается к новым рубежам - ему удалось достичь небывалой прежде социальной гармонии и экономического благополучия, началось и политическое объединение Старого Света. Западные страны, по сути, захватили контроль над мировыми природными ресурсами, а их интеллектуальный и промышленный потенциал растет быстро, как никогда.

По-прежнему сохраняются и местами становятся глубже «линии разлома» между цивилизациями. Однако пример Японии, Тайваня и Южной Кореи показывает, что разность цивилизаций вполне преодолима. За последние полвека Восток стал гораздо больше похож на Запад, чем когда-либо прежде в мировой истории. Это касается, в первую очередь, экономической структуры восточных обществ. Человечество интегрируется.

Оптимистические сценарии будущего предполагают, что эта интеграция будет продолжаться и завершится полной конвергенцией (от лат. convergo - приближаюсь, схожусь), т.е. слиянием цивилизаций в одно органическое целое; пессимистические предсказывают, что процесс интеграции человечества прервет какая-либо техногенная катастрофа или что конкуренция цивилизаций со временем возобладает над общностью интересов человечества.

Феномен научных революций

В динамике научного знания особую роль играют этапы развития, связанные с перестройкой исследовательских стратегий, задаваемых основаниями науки. Эти этапы получили название научных революций.

Что такое научная революция?

Основания науки обеспечивают рост знания до тех пор, пока общие черты системной организации изучаемых объектов учтены в картине мира, а методы освоения этих объектов соответствуют сложившимся идеалам и нормам исследования.

Но по мере развития науки она может столкнуться с принципиально новыми типами объектов, требующими иного видения реальности по сравнению с тем, которое предполагает сложившаяся картина мира. Новые объекты могут потребовать и изменения схемы метода познавательной деятельности, представленной системой идеалов и норм исследования. В этой ситуации рост научного знания предполагает перестройку оснований науки. Последняя может осуществляться в двух разновидностях: а) как революция, связанная с трансформацией специальной картины мира без существенных изменений идеалов и норм исследования; б) как революция, в период которой вместе с картиной мира радикально меняются идеалы и нормы науки.

В истории естествознания можно обнаружить образцы обеих ситуаций интенсивного роста знаний. Примером первой из них может служить переход от механической к электродинамической картине мира, осуществленный в физике последней четверти XIX столетия в связи с построением классической теории электромагнитного поля. Этот переход, хотя и сопровождался довольно радикальной перестройкой видения физической реальности, существенно не менял познавательных установок классической физики (сохранилось понимание объяснения как поиска субстанциональных оснований объясняемых явлений и жестко детерминированных связей между явлениями; из принципов объяснения и обоснования элиминировались любые указания на средства наблюдения и операциональные структуры, посредством которых выявляется сущность исследуемых объектов и т.д.).

Примером второй ситуации может служить история квантово-релятивистской физики, характеризовавшаяся перестройкой классических идеалов объяснения, описания, обоснования и организации знаний.

Новая картина исследуемой реальности и новые нормы познавательной деятельности, утверждаясь в некоторой науке, затем могут оказать революционизирующее воздействие на другие науки. В этой связи можно выделить два пути перестройки оснований исследования: 1) за счет внутридисциплинарного развития знаний; 2) за счет междисциплинарных связей, "прививки" парадигмальных установок одной науки на другую.

Оба эти пути в реальной истории науки как бы накладываются друг на друга, поэтому в большинстве случаев правильнее говорить о доминировании одного из них в каждой из наук на том или ином этапе ее исторического развития.

Перестройка оснований научной дисциплины в результате ее внутреннего развития обычно начинается с накопления фактов, которые не находят объяснения в рамках ранее сложившейся картины мира. Такие факты выражают характеристики новых типов объектов, которые наука втягивает в орбиту исследования в процессе решения специальных эмпирических и теоретических задач. К обнаружению указанных объектов может привести совершенствование средств и методов исследования (например, появление новых приборов, аппаратуры, приемов наблюдения, новых математических средств и т.д.).

В системе новых фактов могут быть не только аномалии, не получающие своего теоретического объяснения, но и факты, приводящие к парадоксам при попытках их теоретической ассимиляции.

Парадоксы могут возникать вначале в рамках конкретных теоретических моделей, при попытке объяснения явлений. Примером тому могут служить парадоксы, возникшие в модели излучения абсолютно черного тела и предшествовавшие идеям квантовой теории. Известно, что важную роль в ее развитии сыграло открытие Планком дискретного характера излучения. Само это открытие явилось результатом очень длительных теоретических исследований, связанных с решением задачи излучения и поглощения электромагнитных волн нагретыми телами. Для объяснения этих явлений в физике была построена конкретная теоретическая модель - абсолютно черного тела, излучающего и поглощающего электромагнитное поле. На базе этой модели, которая уточнялась и конкретизировалась под влиянием опыта, были найдены конкретные законы, один из которых описывал излучение тел в диапазоне коротких электромагнитных волн, а другой - длинноволновое электромагнитное излучение.

Задача синтеза этих законов была решена Максом Планком, который, используя уравнения электродинамики и термодинамики, нашел обобщающую формулу закона излучения абсолютно черного тела. Но из полученного Планком закона вытекали крайне неожиданные следствия: выяснилось, что абсолютно черное тело должно излучать и поглощать электромагнитную энергию порциями - квантами, равными hn, где h - это постоянная Планка, а n - частота излучения. Так возникла критическая ситуация: если принять положение, что электромагнитное поле носит дискретный характер, то это противоречило принципу тогдашней научной картины мира, согласно которому электромагнитное излучение представляет собой непрерывные волны в мировом эфире. Причем принцип непрерывности электромагнитного поля лежал в фундаменте электродинамики Максвелла и был обоснован огромным количеством опытов.

Итак, получилось, что, с одной стороны, следствие закона, проверяемого опытом, а с другой стороны, принцип, входящий в научную картину мира и подтвержденный еще большим количеством фактов, противоречат друг другу. Такого рода парадоксы являются своеобразным сигналом того, что наука натолкнулась на какой-то новый тип процесса, существенные черты которого не учтены в представлениях принятой научной картины мира.

Парадокс привел к постановке проблемы: как же реально "устроено" электромагнитное поле, является ли оно непрерывным или дискретным? Показательно, что все началось с конкретной задачи, которая была подсказана принципами физической картины мира, но затем вопрос встал о правомерности самих этих принципов, т.е. частная задача переросла в фундаментальную проблему. Планк эту проблему не смог разрешить. Он не хотел отказываться от старых принципов и стремился устранить парадокс за счет введения некоторых поправок в модель абсолютно черного тела, модернизировать ее так, чтобы конкретная теория, которую он разрабатывал, не противоречила бы ранее утвердившейся научной картине мира.

Кстати, в науке часто так бывает, что ученый, который делает открытие, не может дать ему верное истолкование. Введенные Планком дополнительные предположения, так называемые ad hoc гипотезы, которые предназначались для спасения старой картины мира, в конечном счете не решали проблему. Более того, они просто переводили парадокс на иной уровень, поскольку введение в состав теории все новых ad hoc гипотез приводит к противоречиям с фундаментальным идеалом теоретического объяснения, который требует объяснения возрастающего многообразия явлений, исходя из как можно меньшего числа постулатов. Если безгранично увеличивать количество объясняющих постулатов, то в пределе может возникнуть ситуация, когда для каждого нового факта будет вводиться новый принцип, что эквивалентно разрушению самой идеи теоретического объяснения.

Разрешил парадоксы теории А. Эйнштейн, предложив изменить представления научной картины мира о структуре электромагнитного поля, используя идею корпускулярно-волнового дуализма. Интересно, что Эйнштейн проделал работу в этой области примерно в то же время, когда создавал специальную теорию относительности. Обе эти теории были связаны с радикальной ломкой сложившейся научной картины мира, и само покушение на принципы научной картины мира было подготовлено предшествующим развитием науки и культуры.

Пересмотр картины мира и идеалов познания всегда начинается с критического осмысления их природы. Если ранее они воспринимались как выражение самого существа исследуемой реальности и процедур научного познания, то теперь осознается их относительный, преходящий характер. Такое осознание предполагает постановку вопросов об отношении картины мира к исследуемой реальности и понимании историчности идеалов познания. Постановка таких вопросов означает, что исследователь из сферы специально научных проблем выходит в сферу философской проблематики. Философский анализ является необходимым моментом критики старых оснований научного поиска.

Но кроме этой, критической функции, философия выполняет конструктивную функцию, помогая выработать новые основания исследования. Ни картина мира, ни идеалы объяснения, обоснования и организации знаний не могут быть получены чисто индуктивным путем из нового эмпирического материала. Сам этот материал организуется и объясняется в соответствии с некоторыми способами его видения, а эти способы задают картина мира и идеалы познания. Новый эмпирический материал может обнаружить лишь несоответствие старого видения новой реальности, но сам по себе не указывает, как нужно перестроить это видение.

Перестройка картины мира и идеалов познания требует особых идей, которые позволяют перегруппировать элементы старых представлений о реальности и процедурах ее познания, элиминировать часть из них, включить новые элементы с тем, чтобы разрешить имеющиеся парадоксы и ассимилировать накопленные факты. Такие идеи формируются в сфере философского анализа познавательных ситуаций науки. Они играют роль весьма общей эвристики, обеспечивающей интенсивное развитие исследований. В истории современной физики примерами тому могут служить философский анализ понятий пространства и времени, а также анализ операциональных оснований физической теории, проделанный Эйнштейном и предшествовавший перестройке представлений об абсолютном пространстве и времени классической физики.

Философско-методологические средства активно используются при перестройке оснований науки и в той ситуации, когда доминирующую роль играют факторы междисциплинарного взаимодействия. Особенности этого варианта научной революции состоят в том, что для преобразования картины реальности и норм исследования некоторой науки в принципе не обязательно, чтобы в ней были зафиксированы парадоксы. Преобразование ее оснований осуществляется за счет переноса парадигмальных установок и принципов из других дисциплин, что заставляет исследователей по-новому оценить еще не объясненные факты (если раньше считалось, по крайней мере большинством исследователей, что указанные факты можно объяснить в рамках ранее принятых оснований науки, то давление новых установок способно породить оценку указанных фактов как аномалий, объяснение которых предполагает перестройку оснований исследования). Обычно в качестве парадигмальных принципов, "прививаемых" в другие науки, выступают компоненты оснований лидирующей науки. Ядро ее картины реальности образует в определенную историческую эпоху фундамент общей научной картины мира, а принятые в ней идеалы и нормы обретают общенаучный статус. Философское осмысление и обоснование этого статуса подготавливает почву для трансляции некоторых идей, принципов и методов лидирующей дисциплины в другие науки.

Внедряясь в новую отрасль исследования, парадигмальные принципы науки затем как бы притачиваются к специфике новой области, превращаясь в картину реальности соответствующей дисциплины и в новые для нее нормативы исследования. Показательным примером в этом отношении могут служить революции в химии XVII - первой половине XIX столетия, связанные с переносом в химию из физики идеалов количественного описания, представлений о силовых взаимодействиях между частицами и представлений об атомах. Идеалы количественного описания привели к разработке в химии XVII - XVIII вв. конкретных методов количественного анализа, которые, в свою очередь, взрывали изнутри флогистонную концепцию химических процессов. Представления о силовых взаимодействиях и атомистическом строении вещества, заимствованные из механической картины мира, способствовали формированию новой картины химической реальности, в которой взаимодействия химических элементов интерпретировались как действие "сил химического сродства" (А. Лавуазье, К. Бертолле), а химические элементы были представлены в качестве атомов вещества (первый гипотетический вариант этих представлений в химии был предложен Р. Бойлем еще в XVII столетии, а в начале XIX в. благодаря работам Дальтона атомистические идеи получили эмпирическое обоснование и окончательно утвердились в химии).

Парадигмальные принципы, модифицированные и развитые применительно к специфике объектов некоторой дисциплины, затем могут оказать обратное воздействие на те науки, из которых они были первоначально заимствованы. В частности, развитые в химии представления о молекулах как соединении атомов затем вошли в общую научную картину мира и через нее оказали значительное воздействие на физику в период разработки молекулярно-кинетической теории теплоты.

На современном этапе развития научного знания в связи с усиливающимися процессами взаимодействия наук способы перестройки оснований за счет "прививки" парадигмальных установок из одной науки в другие все активнее начинают влиять на внутридисциплинарные механизмы интенсивного роста знаний и даже управлять этими механизмами.

Научная революция как выбор новых стратегий исследования

Перестройка оснований исследования означает изменение самой стратегии научного поиска. Однако всякая новая стратегия утверждается не сразу, а в длительной борьбе с прежними установками и традиционными видениями реальности.

Процесс утверждения в науке ее новых оснований определен не только предсказанием новых фактов и генерацией конкретных теоретических моделей, но и причинами социокультурного характера.

Новые познавательные установки и генерированные ими знания должны быть вписаны в культуру соответствующей исторической эпохи и согласованы с лежащими в ее фундаменте ценностями и мировоззренческими структурами.

Перестройка оснований науки в период научной революции с этой точки зрения представляет собой выбор особых направлений роста знаний, обеспечивающих как расширение диапазона исследования объектов, так и определенную скоррелированность динамики знания с ценностями и мировоззренческими установками соответствующей исторической эпохи. В период научной революции имеются несколько возможных путей роста знания, которые, однако, не все реализуются в действительной истории науки. Можно выделить два аспекта нелинейности роста знаний.

Первый из них связан с конкуренцией исследовательских программ в рамках отдельно взятой отрасли науки. Победа одной и вырождение другой программы направляют развитие этой отрасли науки по определенному руслу, но вместе с тем закрывают какие-то иные пути ее возможного развития.

Рассмотрим в качестве примера борьбу двух направлений в классической электродинамике Ампера-Вебера, с одной стороны, и Фарадея-Максвелла, с другой. Максвелл, создавая теорию электромагнитного поля, длительное время не получал новых результатов, по сравнению с теми, которые давала электродинамика Ампера-Вебера. Внешне все выглядело как вывод уже известных законов в новой математической форме. Лишь в конечном итоге, открыв фундаментальные уравнения электромагнетизма, Максвелл получил знаменитые волновые решения и предсказал существование электромагнитных волн. Их экспериментальное обнаружение привело к триумфу максвелловского направления и утвердило представления о близкодействии и силовых полях как единственно верную основу физической картины мира.

Однако в принципе эффекты, которые интерпретировались как доказательство электромагнитных волн, могли быть предсказаны и в рамках амперовского направления. Известно, что в 1845 г. К. Гаусс в письме к В. Веберу указывал, что для дальнейшего развития теории Ампера-Вебера следует в дополнение к известным силам действия между зарядами допустить существование других сил, распространяющихся с конечной скоростью. Г. Риман осуществил эту программу и вывел уравнение для потенциала, аналогичное лоренцовским уравнениям для запаздывающих потенциалов. В принципе это уравнение могло бы лечь в основу предсказания тех эффектов, которые были интерпретированы в парадигме максвелловской электродинамики как распространение электромагнитных волн. Но этот путь развития электродинамики предполагал физическую картину мира, в которой постулировалось распространение сил с различной скоростью в пустом пространстве. В такой картине мира отсутствует эфир и представление об электромагнитных полях. И тогда возникает вопрос: как могла бы выглядеть в этой нереализованной линии развития физики теория электронов, каков был бы путь к теории относительности.

Физическая картина мира, в которой взаимодействие зарядов изображалось бы как передача сил с конечной скоростью без представлений о материальных полях, вполне возможна. Показательно, что именно такой образ электромагнитных взаимодействий Р. Фейнман использовал как основу для новой формулировки классической электродинамики, опираясь на которую он развил идею построения квантовой электродинамики в терминах интегралов по траекториям. В какой-то мере можно расценивать фейнмановскую переформулировку классической электродинамики как воспроизведение в современных условиях ранее нереализованных, но потенциально возможных путей исторического развития физики. Однако при этом необходимо учитывать, что современные представления о природе формируются уже в иной научной традиции, чем в классическую эпоху, при наличии новых идеалов и норм объяснения физических процессов. Развитие квантово-релятивистской физики, утверждая эти нормы, "приучило" физиков к множественности различных формулировок теории, каждая из которых способна выразить существенные характеристики исследуемой предметной области. Физик-теоретик XX в. относится к различным математическим описаниям одних и тех же процессов не как к аномалии, а как к норме, понимая, что одни и те же объекты могут быть освоены в различных языковых средствах и что различные формулировки одной и той же физической теории являются условием прогресса исследований. В традициях современной физики лежит и оценка картины мира как относительно истинной системы представлений о физическом мире, которая может изменяться и совершенствоваться как в частях, так и в целом.

Поэтому, когда, например, Р. Фейнман развивал идеи о взаимодействиях зарядов без "полевых посредников", его не смутило то обстоятельство, что в создаваемую теорию потребовалось ввести, наряду с запаздывающими, опережающие потенциалы, что в физической картине мира соответствовало появлению представлений о влиянии взаимодействий настоящего не только на будущее, но и на прошлое. "К этому времени, - писал Р. Фейнман, - я был уже в достаточной мере физиком, чтобы не сказать: "Ну, нет, этого не может быть". Ведь сегодня после Эйнштейна и Бора все физики знают, что иногда идея, кажущаяся с первого взгляда совершенно парадоксальной, может оказаться правильной после того, как мы разберемся в ней до мельчайших подробностей и до самого конца и найдем ее связь с экспериментом". Но "быть физиком" XX в. - нечто иное, чем "быть физиком" XIX в. В классический период физик не стал бы вводить "экстравагантных" представлений о физическом мире на том основании, что у него возникает новая и перспективная математическая форма теории, детали эмпирического обоснования которой можно разработать в будущем. В классическую эпоху физическая картина мира, прежде чем генерировать новые теоретические идеи, должна была предстать как подтверждаемый опытом "наглядный портрет" реальности, который предшествовал построению теории. Формирование конкурирующих картин исследуемой реальности предполагало жесткую их конфронтацию, в условиях которой каждая из них рассматривалась своими сторонниками как единственно правильная онтология.

С этих позиций следует оценивать возможности реализации программы Гаусса-Римана в физике XIX столетия. Чтобы ввести в физическую картину мира этой эпохи представление о силах, распространяющихся с различными скоростями, нужно было обосновать это представление в качестве наглядного образа "реального устройства природы". В традициях физического мышления этой эпохи сила всегда связывалась с материальным носителем. Поэтому ее изменения во времени от точки к точке (разные скорости распространения силы) предполагали введение материальной субстанции, с состоянием которой связано изменение скорости распространения сил. Но такие представления уже лежали в русле фарадеевско-максвелловской программы и были несовместимы с картиной Ампера-Вебера (в этой картине связь силы и материи рассматривалась как взаимосвязь между электрическими силами и силами тяготения, с одной стороны, и зарядами и массами - с другой; заряды и массы представали здесь в качестве материального носителя сил; принцип же мгновенной передачи сил в пространстве исключал необходимость введения особой субстанции, обеспечивающей передачу сил от точки к точке). Таким образом, причины, по которым идея Гаусса-Римана не оставила значительного следа в истории классической электродинамики XIX столетия, коренилась в стиле физического мышления данной исторической эпохи. Этот стиль мышления с его интенцией на построение окончательно истинных представлений о сущности физического мира был одним из проявлений "классического" типа рациональности, реализованного в философии, науке и других феноменах сознания этой исторической эпохи. Такой тип рациональности предполагает, что мышление как бы со стороны обозревает объект, постигая таким путем его истинную природу.

Современный же стиль физического мышления (в рамках которого была осуществлена нереализованная, но возможная линия развития классической электродинамики) предстает как проявление иного, неклассического типа рациональности, который характеризуется особым отношением мышления к объекту и самому себе. Здесь мышление воспроизводит объект как вплетенный в человеческую деятельность и строит образы объекта, соотнося их с представлениями об исторически сложившихся средствах его освоения. Мышление нащупывает далее и с той или иной степенью отчетливости осознает, что оно само есть аспект социального развития и поэтому детерминировано этим развитием. В таком типе рациональности однажды полученные образы сущности объекта не рассматриваются как единственно возможные (в иной системе языка, в иных познавательных ситуациях образ объекта может быть иным, причем во всех этих варьируемых представлениях об объекте можно выразить объективно-истинное содержание).

Сам процесс формирования современного типа рациональности обусловлен процессами исторического развития общества, изменением "поля социальной механики", которая "подставляет вещи сознанию". Исследование этих процессов представляет собой особую задачу. Но в общей форме можно констатировать, что тип научного мышления, складывающийся в культуре некоторой исторической эпохи, всегда скоррелирован с характером общения и деятельности людей данной эпохи, обусловлен контекстом ее культуры. Факторы социальной детерминации познания воздействуют на соперничество исследовательских программ, активизируя одни пути их развертывания и притормаживая другие. В результате "селективной работы" этих факторов в рамках каждой научной дисциплины реализуются лишь некоторые из потенциально возможных путей научного развития, а остальные остаются нереализованными тенденциями.

Второй аспект нелинейности роста научного знания связан со взаимодействием научных дисциплин, обусловленным в свою очередь особенностями как исследуемых объектов, так и социокультурной среды, внутри которой развивается наука.

Возникновение новых отраслей знания, смена лидеров науки, революции, связанные с преобразованиями картин исследуемой реальности и нормативов научной деятельности в отдельных ее отраслях, могут оказывать существенное воздействие на другие отрасли знания, изменяя их видение реальности, их идеалы и нормы исследования. Все эти процессы взаимодействия наук опосредуются различными феноменами культуры и сами оказывают на них активное обратное воздействие.

Учитывая все эти сложные опосредования, в развитии каждой науки можно выделить еще один тип потенциально возможных линий в ее истории, который представляет собой специфический аспект нелинейности научного прогресса. Особенности этого аспекта можно проиллюстрировать путем анализа истории квантовой механики.

Известно, что одним из ключевых моментов ее построения была разработка Н. Бором новой методологической идеи, согласно которой представления о физическом мире должны вводиться через экспликацию операциональной схемы, выявляющей характеристики исследуемых объектов. В квантовой физике эта схема выражена посредством принципа дополнительности, согласно которому природа микрообъекта описывается путем двух дополнительных характеристик, коррелятивных двум типам приборов. Эта "операциональная схема" соединялась с рядом онтологических представлений, например, о корпускулярно-волновой природе микрообъектов, существовании кванта действия, об объективной взаимосвязи динамических и статических закономерностей физических процессов.

Однако квантовая картина физического мира не была целостной онтологией в традиционном понимании. Она не изображала природные процессы как причинно обусловленные взаимодействия некоторых объектов в пространстве и времени. Пространственно-временное и причинное описания представали как дополнительные (в смысле Бора) характеристики поведения микрообъектов.

Отнесение к микрообъекту обоих типов описания осуществлялось только через экспликацию операциональной схемы, которая объединяла различные и внешне несовместимые фрагменты онтологических представлений. Такой способ построения физической картины мира получил философское обоснование, с одной стороны, посредством ряда гносеологических идей (об особом месте в мире наблюдателя как макросущества, о коррелятивности между способами объяснения и описания объекта и познавательными средствами), а с другой - благодаря развитию "категориальной сетки", в которой схватывались общие особенности предмета исследования (представление о взаимодействиях как превращении возможности в действительность, понимание причинности в широком смысле, как включающей вероятностные аспекты, и т.д.).

Таким путем была построена концептуальная интерпретация математического аппарата квантовой механики. В период формирования этой теории описанный путь был, по-видимому, единственно возможным способом теоретического познания микромира. Но в дальнейшем (в частности, на современном этапе) наметилось видение квантовых объектов как сложных динамических систем (больших систем). Анализ квантовой теории показывает, что в самой ее концептуальной структуре имеются два уровня описания реальности: с одной стороны, понятия, описывающие целостность и устойчивость системы, с другой - понятия, выражающие типично случайные ее характеристики. Идея такого расчленения теоретического описания соответствует представлению о сложных системах, характеризующихся, с одной стороны, наличием подсистем со стохастическим взаимодействием между элементами, с другой - некоторым "управляющим" уровнем, обеспечивающим целостность системы. В пользу такого видения квантовых объектов говорят и те достижения теории квантованных полей, которые показывают ограниченность сложившихся представлений о локализации частиц.

Отмечая все эти тенденции в развитии физического знания, нельзя забывать, что само видение физических объектов как сложных динамических систем связано с концепцией, которая сформировалась благодаря развитию кибернетики, теории систем и освоению больших систем в производстве. В период становления квантовой механики эта концепция еще не сложилась в науке, и в обиходе физического мышления не применялись представления об объектах как больших системах. В этой связи уместно поставить вопрос: могла ли история квантовой физики протекать иными путями при условии иного научного окружения? В принципе допустимо (в качестве мысленного эксперимента) предположение, что кибернетика и соответствующее освоение самоорганизующихся систем в технике могли возникнуть до квантовой физики и сформировать в культуре новый тип видения объектов. В этих условиях при построении картины мира физик смог бы представить квантовые объекты как сложные динамические системы и соответственно этому представлению создавать теорию. Но тогда иначе выглядела бы вся последующая эволюция физики. На этом пути ее развития, по-видимому, были бы не только приобретения, но и потери, поскольку при таком движении не обязательно сразу эксплицировать операциональную схему видения картины мира (а значит, и не было бы стимула к развитию принципа дополнительности). То обстоятельство, что квантовая физика развилась на основе концепции дополнительности, радикально изменив классические нормы и идеалы физического познания, направило эволюцию науки по особому руслу. Появился образец нового познавательного движения, и теперь, даже если физика построит новую системную онтологию (новую картину реальности), это не будет простым возвратом к нереализованному ранее пути развития: онтология должна вводиться через построение операциональной схемы, а новая теория может создаваться на основе включения операциональных структур в картину мира.

Развитие науки (как, впрочем, и любой другой процесс развития) осуществляется как превращение возможности в действительность, и не все возможности реализуются в ее истории. При прогнозировании таких процессов всегда строят дерево возможностей, учитывают различные варианты и направления развития. Представления о жестко детерминированном развитии науки возникают только при ретроспективном рассмотрении, когда мы анализируем историю, уже зная конечный результат, и восстанавливаем логику движения идей, приводящих к этому результату. Но были возможны и такие направления, которые могли бы реализоваться при других поворотах исторического развития цивилизации, но они оказались "закрытыми" в уже осуществившейся реальной истории науки.

В эпоху научных революций, когда осуществляется перестройка оснований науки, культура как бы отбирает из нескольких потенциально возможных линий будущей истории науки те, которые наилучшим образом соответствуют фундаментальным ценностям и мировоззренческим структурам, доминирующим в данной культуре.

Феномен научных революций. Внутридисциплинарные революции В динамике научного знания особую роль играют этапы развития, связанные с перестройкой исследовательских стратегий, задаваемых основаниями науки. Эти этапы получили название научных революций. В этой ситуации рост научного знания предполагает перестройку оснований науки. Последняя может осуществляться в двух разновидностях: а) как революция, связанная с трансформацией специальной картины мира без существенных изменений идеалов и норм исследования, б) как революция, в период которой вместе c картиной мира радикально меняются идеалы и нормы науки.

Примером первой из них может служить переход от механической к электродинамической картине мира, осуществленный в физике последней четверти XIX столетия в связи с построением классической теории электромагнитного поля. Этот переход, хотя и сопровождался довольно радикальной перестройкой видения физической реальности, существенно не менял познавательных установок классической физики (сохранилось понимание объяснения как поиска субстанциональных оснований объясняемых явлений и жестко детерминированных связей между явлениями; из принципов объяснения и обоснования элиминировались любые указания на средства наблюдения и операциональные структуры, посредством которых выявляется сущность исследуемых объектов, и т. д.). Примером второй ситуации может служить история квантово релятивистской физики, характеризовавшаяся перестройкой классических идеалов объяснения, описания, обоснования и организации знаний.

Философские предпосылки перестройки оснований науки Путь к теории относительности потребовал постановки вопросов о том, насколько обоснованы классические представления об абсолютном пространстве и времени, всегда ли принципы картины мира сохраняются при их применении к описанию новой области взаимодействий? Постановка этих вопросов требовала особой позиции исследователя. Он должен был посмотреть на состояние сложившегося физического знания как бы со стороны, поставить проблему исторической изменчивости принципов науки и их отношения к реальности. Предметом обсуждения в этой позиции становятся не столько характеристики физической реальности (частиц, полей), сколько характеристики знания, описывающего реальность. А это уже проблемы, выходящие за рамки физики и относящиеся к области философии и методологии науки.

Познавательная деятельность, направленная на перестройку оснований науки, всегда предполагает такого рода смену исследовательской позиции и обращение к философско методологическим средствам. Философскометодологический анализ является необходимым условием перестройки научной картины мира в эпохи научных революций.

Он выполняет две взаимосвязанные функции: критическую и конструктивно эвристическую. Первая предполагает рассмотрение фундаментальных понятий и представлений науки как исторически изменчивых. Создатель теории относительности не раз подчеркивал, что понятия науки должны описывать реальность, существующую независимо от нас. Мы видим реальность через систему понятий и поэтому часто отождествляем понятия с реальностью, абсолютизируем их. Между тем опыт развития науки свидетельствует, что даже наиболее фундаментальные понятия и представления науки «никогда не могут быть окончательными» . «Мы всегда должны быть готовы, - писал А. Эйнштейн, - изменить эти представления, т. е. изменить аксиоматическую базу физики, чтобы обосновать факты восприятия логически наиболее совершенным образом» .

Процессы перестройки фундаментальных представлений и принципов науки в научных революциях XIX - начала XX в. остро поставили вопрос о критериях, в соответствии с которыми эти представления и принципы включаются в научную картину мира и отождествляются с исследуемой реальностью.

На этапе классической науки считалось, что фундаментальные научные абстракции и принципы должны удовлетворять двум критериям: 1) быть очевидными и наглядными, 2) согласовываться сданными опыта. Но развитие науки продемонстрировало недостаточность этих критериев. В поисках новых подходов к проблеме выбора фундаментальных научных абстракций в философии науки конца XIX - начала XX в. возникли и получили определенное распространение в среде естествоиспытателей конвенционализм и эмпириокритицизм.

В классическую эпоху объективность знания связывалась с представлениями о своеобразном параллелизме между мышлением и познаваемой действительностью. Считалось, что логика разума тождественна логике мира и что если очистить разум от предрассудков обыденной жизни и ограничений наличных форм деятельности, то в идеале понятия и представления, вырабатываемые разумом, должны точно соответствовать изучаемой действительности. Неклассическое понимание обнаруживает, что между разумом и познаваемой действительностью всегда существует промежуточное звено, посредник, который соединяет разум и познаваемый мир. Таким посредником является человеческая деятельность. Она определяет, каким способом и какими средствами мышление постигает мир. Эти способы и средства развиваются с развитием деятельности. Разум предстает не как дистанцированный от мира, чистый разум, а как включенный в мир, обусловленный состояниями социальной жизни, развивающийся вместе с развитием деятельности, формированием ее новых видов, целей и средств.

Подход Эйнштейна был характерен для зарождавшейся неклассической науки. В классической науке построение теории начиналось с поиска системы наглядных представлений о природе, составляющих научную картину мира. Эти представления затем проходили длительную проверку опытом и принимались в качестве оснований для создаваемых теорий. В неклассической науке, прежде чем выдвигать новые представления картины мира, стараются выявить условия и принципы деятельности, проанализировать основания метода, посредством которого обнаруживаются соответствующие характеристики природы, выражаемые картиной мира.

Научные революции и междисциплинарные взаимодействия Научные революции возможны не только как результат внутридисциплинарного развития, когда в сферу исследования включаются новые типы объектов, освоение которых требует изменения оснований научной дисциплины. Они возможны также благодаря междисциплинарным взаимодействиям, основанным на «парадигмальных прививках» - переносе представлений специальной научной картины мира, а также идеалов и норм исследования из одной научной дисциплины в другую.

Дальнейшие шаги, связанные с перестройкой первичных парадигмальных образов, перенесенных из естествознания в социальные науки, были связаны с дискуссиями относительно методологии социального познания. Эти дискуссии продолжаются и в наше время, и в центре их стоит сформулированный В. Дильтеем тезис о принципиальном отличии наук о духе и наук о природе. В. Дильтей, В. Виндельбанд и Р. Риккерт определяли это отличие через противопоставление понимания и объяснения, индивидуализации и генерализации, идеографического метода, ориентированного на описание уникальных исторических событий, и номотетического метода, ставящего целью нахождение обобщающих законов.

Обозначились два крайних полюса в трактовке методов социально гуманитарных наук: первый полагал их идентичность естествознанию, второй - их резкое противопоставление. Но реальная научная практика развивалась между этими полюсами. В этом развитии выявлялись общие для естествознания и социально гуманитарных наук черты идеала научности и их спецификации применительно к особенностям изучаемых явлений. Рефлексия над такого рода научной практикой порождала методологические подходы, снимающие резкое противопоставление объяснения и понимания, индивидуализации и генерализации.

На уровне отдельных эмпирически фиксируемых событий и общественные, и природные явления индивидуально неповторимы. Но наука не сводится только к эмпирическим констатациям неповторимы событий. Если речь идет об исторических процессах, то цели науки coстоят в обнаружении тенденций, логики их развития, законосообразных связей, которые позволили бы воссоздать картину исторического процесса по тем «точкам событиям» , которые обнаруживает историческое описание. Такое воссоздание исторических процессов представляет собой историческую реконструкцию. Каждая такая реконструкция лишь внешне предстает как чисто идеографическое знание. На деле же в ней идеографические и номотетические элементы соединяются особым образом, что выявляет определенную логику исторического процесса, но не отделенную от самой ткани его индивидуальности, а как бы вплавленную в нее. Исторические реконструкции можно рассматривать как особый тип теоретического знания об уникальных данных в единственном экземпляре, исторических процессах.

Вместе с тем сами акты понимания и процедуры построения исторических реконструкций в гуманитарных науках (как, впрочем, и в естествознании) обусловлены принятой исследователем дисциплинарной онтологией, специальной научной картиной мира, которая вводит схему образ изучаемой предметной области. Дискуссии относительно идеалов и норм исследования в «науках о духе» во многом касаются способов построения такой картины и ее философского обоснования. Общими принципами, относительно которых явно или неявно уже достигнут консенсус в этих дискуссиях, выступают три фундаментальных положения. Любые представления об обществе и человеке должны учитывать: историческое развитие, целостность социальной жизни и включенность сознания в социальные процессы. Указанные принципы очерчивают границы, в которых осуществляется построение картин социальной реальности.

После формирования дисциплинарно организованной науки каждая дисциплина обретает свои специфические основания и свой импульс внутреннего развития. Но науки не становятся абсолютно автономными. Они взаимодействуют между собой, и обмен парадигмальными принципами выступает важной чертой такого взаимодействия. Поэтому революции, связанные с «парадигмальными прививками» , меняющие стратегию развития дисциплин, прослеживаются и на этом этапе достаточно отчетливо.

В XX столетии значительно усилился обмен парадигмальными установками не только между различными естественнонаучными дисциплинами, но также между ними и социально гуманитарными науками.

Все эти обменные процессы парадигмальными установками, понятиями и методами между различными науками предполагают, что должно существовать некоторое обобщенное видение предметных областей каждой из наук, видение, которое позволяет сравнивать различные картины исследуемой реальности, находить в них общие блоки и идентифицировать их, рассматривая как одну и ту же реальность.

Таким образом, общая научная картина мира может быть рассмотрена как такая форма знания, которая регулирует постановку фундаментальных научных проблем и целенаправляет трансляцию представлений и принципов из одной науки в другую.

Глобальные научные революции как изменение типа рациональности Научная революция как выбор новых стратегий исследования. Потенциальные истории науки. Перестройка оснований науки в период научной революции с этой точки зрения представляют собой выбор особых направлений роста знаний, обеспечивающих как расширение диапазона исследования объектов, так и определенную скоррелированность динамики знания с ценностями и мировоззренческими установками соответствующей исторической эпохи. В период научной революции имеются несколько возможных путей роста знания, которые, однако, не все реализуются в действительной истории науки.

Можно выделить два аспекта нелинейности роста знаний. Первый из них связан с конкуренцией исследовательских программ в рамках отдельно взятой отрасли науки. Победа одной и вырождение другой программы направляют развитие этой отрасли науки по определенному руслу, но вместе с тем закрывают какие то иные пути ее возможного развития. Такой тип рациональности предполагает, что мышление как бы со стороны обозревает объект, постигая таким путем его истинную природу. Второй аспект нелинейности роста научного знания связан со взаимодействием научных дисциплин, обусловленным в свою очередь особенностями как исследуемых объектов, так и социокультурной среды, внутри которой развивается наука.

Учитывая все эти сложные опосредования, в развитии каждой науки можно выделить еще один тип потенциально возможных линий в ее истории, который представляет собой специфический аспект нелинейности научного прогресса. Особенности этого аспекта можно проиллюстрировать путем анализа истории квантовой механики.

Известно, что одним из ключевых моментов ее построения была разработка Н. Бором новой методологической идеи, согласно которой представления о физическом мире должны вводиться через экспликацию операциональной схемы, выявляющей характеристики исследуемых объектов. В квантовой физике эта схема выражена посредством принципа дополнительности, согласно которому природа микрообъекта описывается путем двух дополнительных характеристик, коррелятивных двум типам приборов. Эта операциональная схема соединялась с рядом онтологических представлений, например о корпускулярно волновой природе мирокообъектов, существовании кванта действия, об объективной взаимосвязи динамических и статистичес ких закономерностей физических процессов.

То обстоятельство, что квантовая физика развилась на основе концепции дополнительности, радикально изменив классические нормы и идеалы физического познания, направило эволюцию науки по особому руслу. Появился образец нового познавательного движения, и теперь, даже если физика построит новую системную онтологию (новую картину реальности), это не будет простым возвратом к нереализованному paнее пути развития: онтология должна вводиться через построение операциональной схемы, а новая теория может создаваться на основе включения операциональных структур в картину мира.

Глобальные научные революции: от классической к постнеклассической науке В развитии науки можно выделить такие периоды, когда преобразовывались все компоненты ее оснований. Смена научных картин мира сопровождалась коренным изменением нормативных структур исследования, а также философских оснований науки. Эти периоды правомерно рассматривать как глобальные революции, которые могут приводить к изменению типа научной рациональности.

В истории естествознания можно обнаружить четыре такие революции. Первой из них была революция XVII в. , ознаменовавшая собой становление классического естествознания. Через все классическое естествознание, начиная с XVII в. , проходит идея, согласно которой объективность и предметность научного знания достигаются только тогда, когда из описания и объяснения исключается все, что относится к субъекту и процедурам его познавательной деятельности. Эти процедуры принимались как раз навсегда данные и неизменные. Идеалом было построение абсолютно истинной картины природы. Главное внимание уделялось поиску очевидных, наглядных, «вытекающих из опыта» онтологических принципов, на базе которых можно строить теории, объясняющие и предсказывающие опытные факты.

Наконец, идеалы, нормы и онтологические принципы естествознания XVII-XVIII столетий опирались на специфическую систему философских оснований, в которых доминирующую роль играли идеи механицизма. В качестве эпистемологической составляющей этой системы выступали представления о познании как наблюдении и экспериментировании с объектами природы, которые раскрывают тайны своего бытия познающему разуму.

Эта система эпистемологических идей соединялась с особыми представлениями об изучаемых объектах. Они рассматривались преимущественно в качестве малых систем (механических устройств), соответственно этому применялась «категориальная сетка» , определяющая понимание и познание природы Существенные перемены в этой целостной и относительно устойчивой системе оснований естествознания произошли в конце XVIII - первой половине XIX в. Их можно расценить как вторую глобальную научную революцию, определившую переход к новому состоянию естествознания - дисциплинарно организованной науке.

Соответственно особенностям дисциплинарной организации науки видоизменяются ее философские основания. Они становятся гетерогенными, включают довольно широкий спектр смыслов тех основных категориальных схем, в соответствии с которыми осваиваются объекты (от сохранения в определенных пределах механицистской традиции до включения идеи развития в понимание «вещи» , «состояния» , «процесса» и др.). В эпистемологии центральной становится проблема соотношения разнообразных методов науки, синтеза знаний и классификации наук.

Первая и вторая глобальные революции в естествознании протекали как формирование и развитие классической науки и ее стиля мышления. Третья глобальная научная революция была связана с преобразованием этого стиля и становлением нового, неклассического естествознания. Она охватывает период с конца XIX до середины XX столетия. В эту эпоху происходит своеобразная цепная реакция революционных перемен в различных областях знания: в физике (открытие делимости атома, становление релятивистской и квантовой теории), в космологии (концепция нестационарной Вселенной), в химии (квантовая химия), в биологии (становление генетики). Возникают кибернетика и теория систем, сыгравшие важнейшую роль в развитии современной научной картины мира.

В процессе всех этих революционных преобразований формировались идеалы и нормы новой, неклассической науки. Они характеризовались отказом от прямолинейного онтологизма и пониманием относительной истинности теорий и картины природы, выработанной на том или ином этапе развития естествознания. Изменяются идеалы и нормы доказательности и обоснования знания. В отличие от классических образцов обоснование теорий в квантово релятивистской физике предполагало экспликацию операциональной основы вводимой системы понятий (принцип наблюдаемости), а также выяснение связей между новой и предшествующими ей теориями (принцип соответствия).

Радикально видоизменялась и «онтологическая подсистема» философских оснований науки. Развитие квантово релятивистской физики, биологии и кибернетики было связано с включением новых смыслов в категории части и целого, причинности, случайности и необходимости, вещи, процесса, состояния и др. В принципе, можно показать, что эта «категориальная сетка» вводила новый образ объекта, рассматриваемый как сложная система. Представления о соотношении части и целого применительно к таким системам включают идеи несводимости состояний целого к сумме состояний его частей. Важную роль при описании динамики системы начинают играть категории случайности, потенциально возможного и действительного.

В конце XX - начале XXI в. происходят новые радикальные изменения в основаниях науки. Эти изменения можно охарактеризовать как четвертую глобальную научную революцию, революцию в ходе которой рождается новая, постнеклассическая наука. Интенсивное применение научных знаний практически во всех сферах социальной жизни, революция в средствах хранения и получения знаний меняют характер научной деятельности. Наряду с дисциплинарными исследованиями на передний план все более выдвигаются междисциплинарные и проблемно ориентированные формы исследовательской деятельности. Если классическая наука была ориентирована на постижение все более сужающегося, изолированного фрагмента действительности, выступавшего в качестве предмета той или иной научной дисциплины, то специфику науки конца XX - начала XXI в. определяют комплексные исследовательские програмы, в которых принимают участие специалисты различных областей.

Первые шаги к конституированию социальных наук в особую сферу дисциплинарного знания были сопряжены с модернизацией образов, заимствованных из механической картины мира. Уже О. Конт, признанный одним из основоположников социологии, включал в создаваемую им картину социальной реальности представление о ее историческом развитии, которое полагал фундаментальной характеристикой общества. Далее, в его концепции общество начинает рассматриваться не как механизм, а как особый организм, все части которого образуют целостность. В этом пункте отчетливо прослеживается влияние на контовскую социологическую концепцию биологических представлений.

Объектами современных междисциплинарных исследований все чаще становятся уникальные системы, характеризующиеся открытостью и саморазвитием. Такого типа объекты постепенно начинают определять и характер предметных областей основных фундаментальных наук, детерминируя облик современной, постнеклассической науки.

В этой связи трансформируется идеал ценностно нейтрального исследования. Объективно истинное объяснение и описание применительно к «человекоразмерным» объектам не только допускает, но и предполагает включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений. Возникает необходимость экспликации связей фундаментальных внутринаучных ценностей (поиск истины, рост знаний) с вненаучными ценностями общесоциального характера. В современных программно ориентированных исследованиях эта экспликация осуществляется при социальной экспертизе программ. Вместе с тем в ходе самой исследовательской деятельности с «человекоразмерными» объектами исследователю приходится решать ряд проблем этического характера, определяя границы возможного вмешательства в объект. Внутренняя этика науки, стимулирующая поиск истины и ориентацию на приращение нового знания, постоянно соотносится в этих условиях с общегуманистическими принципами и ценностями. Развитие всех этих новых методологических установок и представлений об исследуемых объектах приводит к существенной модернизации философских оснований науки.

Стадии исторического развития науки, каждую из которых открывает глобальная научная революция, можно охарактеризовать также и как становление трех исторических типов научной рациональности, возникших в истории техногенной цивилизации. Это классическая рациональность (соответствующая классической науке в двух ее состояниях - дисциплинарном и дисциплинарно организованном); неклассическая рациональность (соответствующая неклассической науке) и постнеклассическая рациональность. Между ними как этапами развития науки существуют своеобразные «перекрытия» , причем появление каждого нового типа рациональности не отбрасывало предшествующего, а только ограничивало сферу его действия, определяя его приме нимость лишь к определенным типам проблем и задач.

Каждый этап характеризуется особым состоянием научной деятельности, направленной на постоянный рост объективно истинного знания. Если схематично представить эту деятельность как отношения «субъект -средства-объект» (включая в понимание субъекта ценностно целевые структуры деятельности, знания и навыки применения методов и средств), то описанные этапы эволюции науки, выступающие в качестве разных типов научной рациональности, характеризуются различной глубиной рефлексии по отношению к самой научной деятельности.

Классический тип научной рациональности, центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом объяснении и описании элиминировать все, что относится к субъекту, средствам и операциям его деятельности. Такая элиминация рассматривается как необходимое условие получения объективно истинного знания о мире.

Неклассический тип научной рациональности учитывает связи между знаниями об объекте и характером средств и операций деятельности. Экспликация этих связей рассматривается в качестве условий объективно истинного описания и объяснения мира.

Постнеклассический тип научной рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ценностно целевыми структурами. Причем эксплицируется связь внутринаучных целей с вненаучными, социальными ценностями и целями.