Есть люди, всеми осмеянные, всеми прези­раемые, которыми гнушается подчас и самый потерянный человек. Бездомные, ни­щие, убогие на вид, томимые голодом и жаждой, скитаются они среди холодных и довольных собою людей. Холод, голод, вечные насмешки, пре­зрение и полное одиночество - вот их удел. Мир считает их безумными, глупыми, жалкими людьми, не имеющими ни разу­ма, ни стыда. Лишь только простая душа, с сожалением отно­сясь к ним, называет их блаженными, Божьими человеками, да редко редкое нежное и благородное сердце почувствует в них величие духа и неземную красоту их души.

Таковы эти люди. Это - Христа ради юродивые. В порыве горячей и беспредельной любви к своему Спасителю и Господу Иисусу они бросают все: и славу, и богатство, и счастье мира, и, бросив все, всецело отдаются делу спасения. А подвиг спасения страшно труден. Много надо трудов и терпения, чтобы достигнуть тихого пристанища. Ищущему спасения предлежит великая и беспрерывная борьба со своими страстями и духами, злобны­ми и человеконенавистными. И подвиг юродивых есть один из видов этой борьбы. Здесь в самом корне и средствами самыми сильными побеждаются страсти. Гордость попирается бесчестием, тщеславие - безумием, самолюбие, сластолюбие и при­страстие к вещам - полным отречением от всего, власть и пристрастия телесные боримы крайним озлоблением плоти: голо­дом, холодом, жаждой и другими страстную плоть убивающими средствами. Так у юродивых под видом безумной и беспорядоч­ной жизни идет упорная, разумная и стройная борьба с грехом. Для того-то они принимают вид помешанных и глупых, чтобы скрыть от людей эту беспрерывную борьбу. Ревниво оберегая свое сокровище - тайну добровольного юродства, они позволя­ют себе странные действия, непонятные слова и речи. Многое из этого иным кажется греховным, но сердца юродивых далеко отстоят от греха.

Часто, притворно изображая какую-либо страсть, они нагляд­но показывают всю гнусность греха, и эти, так сказать, отрица­тельные уроки гораздо более приносят пользы как самим юроди­вым, так и видящим их, чем сухие положительные наставления. Кажущиеся порой греховными действия юродивых направлены к одной цели - спасению души, и своей и ближних. Сколько же надо иметь величия духа, непреклонной воли и чистоты сердеч­ной, чтобы в тяжелом подвиге юродства под видом безумия сре­ди всяких озлоблений и лишений сохранить любовь к Иисусу Христу вечно живой и юной! Подвиг этот, эта любовь не остают­ся без ответа. Господь часто прославляет юродивых еще при жизни необычайными благодатными дарами, и тогда для всех открываются их возвышенная вера, их нежнейшая надежда и беспредельно горячая любовь ко Христу Спасителю. Но, испол­нившись даров Божьих после очищающих душу подвигов юрод­ства, они продолжают вести свой прежний подвиг. Это необхо­димо им, чтобы сохранить благодатные дары, необходимо, чтобы победить дьявола, непрестанно воюющего, победить именно сми­рением и терпением. Господь, видя терпение Своих рабов, пода­ет им все большее и большее утешение. Вот какой смысл и зна­чение в деле спасения имеют юродивые. Их подвиг есть путь спасения на глазах сего мира, путь ничем внешним не облегчае­мый, кроме одной вседейственной благодати Божией; это путь самый тяжелый. Но этим путем немало прошло ко Господу ищу­щих Его, и на этом тернистом пути блистают разные звезды: большие и малые. Одной из таких звездочек была Домна Карповна, совершившая свой подвиг в Сибири.

Кто была Домна Карповна - неизвестно. Говорить о себе она не любила. Только однажды, давая наставления о скромно­сти одежды одной сельской матушке, она сказала: «Смолоду я сама наряжалась хорошо. Жила я в господском доме, да ушла». Ее спросили, почему же она ушла. «Да тяжело было жить, - отвечала она, - в господском доме: курвалеи за мною много хо­дило, покою не давали». А другой раз одной преданной ей жен­щине она объяснила подробнее: «Родителей у меня не было, жила я у тетки. Тетка хотела меня отдать замуж силой, а я за­муж идти вовсе не хотела. Гуляла в садике и убежала».

Родилась Домна Карповна в начале XIX века. Воспитание по­лучила в дворянской семье, и ее благовоспитанность просвечива­ла даже во дни юродства. Была образована, что видно из следу­ющего: однажды мимо села, в котором в то время жила Домна Карповна, проезжала одна знатная женщина, и Домна Карповна провела с ней всю ночь, беседуя на иностранном языке. Наруж­ность ее была привлекательная; в молодости она, очевидно, была очень красива. Но все это она вменила ни во что. Возлю­бив Господа Иисуса Христа и ради Его желая сохранить дев­ство, она бросила дом своих родственников и, презрев нежность своей юности, обрекла себя на трудный и опасный путь стран­ствований. Документа, подтверждающего личность, при ней не было, и за бродяжничество она была арестована в Полтаве. По решению суда под именем Марии Слепченко она была со­слана в Сибирь, в Каннский округ. Здесь она появилась уже как юродивая.

Постоянного жилища Домна Карповна не имела, жила где Бог приведет, часто, не взирая ни на какую погоду, проводила дни и ночи под открытым небом. Одежда ее была очень стран­ная: она вся состояла из разной величины узлов, навешанных почти на голое тело. В узлах этих были никуда не годные тряп­ки, старое мочало, веревки, ремни, обувь, битые стекла, камни, опилки и многое другое. Сверху узлов навешено было много ме­шочков - с хлебом, чаем, сахаром, ладаном, свечами, кислой капустой; также она носила с собой квас, молоко, старые щи и многое другое. Узлы, по обилию своему представлявшие боль­шую тяжесть, носить которую постоянно уже было подвигом, нисколько не избавляли Домну Карповну от холодного ветра, дождя и мороза. Руки ее всегда были заняты тем, что она меня­ла расположение узлов. По узлам, которые ей служили, очевид­но, и вместо четок, она совершала молитвы. Босой Домна Кар-повна никогда не ходила, а всегда имела какую-нибудь изношен­ную обувь. На голове ее неизменно была повязка, чаще всего белая, с крестом и ленточками. Если же она доставала где-либо старые шляпы, то надевала на голову две зараз, а третью при­шпиливала внизу спины. В трескучие морозы она одевалась в шубу, но из-за обилия узлов носила ее в накидку или продевала руку только в один рукав, причем шуба всегда была распахнута. Обычно шуба не долго держалась на плечах Домны Карповны: вскоре она переходила в чьи-нибудь нищие руки. Однажды пре­освященный Порфирий, очень любивший Домну Карповну, пода­рил ей свою шубу. Домна Карловна с благодарностью набросила ее на свои плечи, но через два часа шуба была уже на нищем. Преосвященный, узнав об этом, сказал: «Дурочка учит нас, ум­ников. О, если бы и мы додумались до такой любви к ближнему и до такого терпения ради Христа!». Так в своем странном и необычном одеянии Домна Карповна «томила томящего», так из­нуряла плоть «со страстьми и похотьми», так во многих трудах несения одежды-вериг текла ко спасению.

С утра до ночи жизнь Домны Карповны проходила на людях. Встав утром, она около часу проводила в совершенном молча­нии, перебирая свои узелки, - так она молилась. В это время ничто не могло вызвать Домну Карповну на разговор, она не произносила даже и одного слова. Затем, кончив переборку уз­лов, она подходила к хозяевам с приветствием: «Доброе утро! Многая лета, многая лета!» И, осенив крестом, целовала в уста. После этого Домна Карповна начинала юродствовать - ходя по селу или городу, говорила без умолку, пила и ела все, что ей по­давали. Не переставала юродствовать и в церкви, особенно ко­гда было много народу: здесь она переходила с места на место, разговаривала, гасила свечи, переставляла их с места на место, а иные клала себе в узлы.

Домна Карповна всегда делала вид, что не любит нищих, и весьма редко кто видел ее им благотворящей, между тем соби­рать всякую ветошь и вообще все ненужные вещи она очень лю­била и заставляла своих знакомых беречь все это, да непремен­но в ящиках. Потом через руки этих хранителей все вещи пере­ходили к нищим, сама же Домна Карповна никогда о них не вспоминала. Зато странников Домна Карповна очень любила. Для них она выпрашивала хлеб, булки, молоко и тому подобное, а то так и сама брала у знакомых все это без спросу. Чуть толь­ко отвернется хозяйка по делу, а Домна Карповна уже заберет булки и хлеб, возьмет кусок мяса, даже кашу из горшка, и скро­ется к своим «слепеньким», так она называла всякого рода странников.

Но более всего заботилась Домна Карповна о собаках и кош­ках. Это были ее друзья, которым она отдавала большую часть собранной пищи. Особенно она жалела цепных собак и строго наблюдала, чтобы у них всегда была вода для питья, и горе было тем, кто не наблюдал за этим: Домна Карповна не останавлива­лась вразумлять и костылем. Часто ночью она подходила к цеп­ным собакам и, перерезав веревку, пускала их на волю, для это­го у нее всегда имелся какой-нибудь инструмент. Собаки очень любили Домну Карповну, но подходили к ней только ночью и ходили за ней целыми стаями. Нередко во мраке ночи, среди со­бачьего лая, вдруг раздавался громкий голос Домны Карповны: «Пресвятая Богородице, спаси нас!» «Вся небесныя силы, Херу­вимы и Серафимы, молите Бога о нас!» Вот где Домна Карповна находила возможным молиться, ничем не смущаемая и скрывая от людей свои подвиги.

Горячо и усердно молилась она также в церкви, но только в том случае, когда не было народу. Здесь проливала она горькие слезы в сознании своей немощи и в своем духовном восторге ка­залась неземной. «Заглянула я однажды в придел, - рассказы­вала одна благочестивая женщина, - смотрю, Домна Карповна, стоя на коленях, молится - ах, как молится! А слезы-то, слезы! так и текут в два ручья из глаз ее». Но чуть только замечала Домна Карповна свидетелей своей молитвы, как опять начинала юродствовать. Любила она также петь духовные песни, расхаживая по ули­цам, за что часто попадала в полицейские участки. Последнее обстоятельство было желанным, радостным событием для заклю­ченных. Томские купцы и купчихи, узнав о том, посылали ей грудами пироги, булки, блины, чай и сахар. Все это она раздава­ла арестантам, а когда наступало время ее освобождения, това­рищи по заключению в простоте душевной желали ей поскорее попасть в тюрьму.

Так среди подвигов юродства Домна Карповна хранила свое девство, несла добровольную нищету, ношением тяжелых узлов умерщвляла свою плоть, терпела, почти обнаженная, и мороз, и зной, и ненастную погоду. К концу своей жизни она приобрела дар прозорливости. Скончалась раба Божия Домна Карповна 16 октября 1872 года и была погребена в Томском женском монас­тыре (Иоанно-Предтеченском). На ее погребение стеклось мно­жество жителей города. Много было и духовенства, питавшего к ней глубокое уважение.

16 (29) октября Русская Православная Церковь молитвенно почитает память святой блаженной Домны Томской, Христа ради юродивой.

Божественную литургию памяти святой блаженной Домны Томской в храме святого благоверного князя Александра Невского возглавил настоятель иерей Сергий Никаноров. Настоятелю сослужили иерей Евгений Маслич, диакон Георгий Таразанов. Праздничное богослужение сопровождалосьмолитвенным пением хора Регентского отделения Томской духовной семинарии.

Накануне вечером в храмебыла совершена полиелейная служба, по окончании которой настоятель иерей Сергий подробно рассказал прихожанам о житии и духовном подвиге святой блаженной Домны.

Родилась святая в начале XIX века в дворянской семье в Полтавщине. Рано осиротев, жила и воспитывалась в доме своей тетки. Получила прекрасное образование и свободно говорила на нескольких языках. В молодости была красивой девушкой и к ней многие сватались, надеясь взять её в жёны. Но праведница желала ради Господа сохранить девство. Узнав, что родственники хотят насильно отдать её замуж, она тайно оставила дом, переоделась в простые одежды и странницей отправилась по святым местам. По решению суда, за бродяжничество, была сослана в Сибирь в Каинский округ.

Позднее, поселившись в Томске, восприняла на себя подвиг юродства. Постоянного жилища святая Домна не имела, часто проводила дни и ночи под открытым небом. Одежда её состояла из разной величины узлов, навешенных почти на голое тело. В узлах этих были никуда не годные тряпки, старое мочало, веревки, ремни, обувь, битые стекла, камни, опилки и многое другое. Сверху этих узлов навешено было много мешочков – с хлебом, чаем, сахаром, ладаном, свечами, кислой капустой и т.д. Все это имело весьма внушительный вес, который сопровождал Домну Карповну всю ее жизнь. Домна часто перебирала их вместо четок, таким образом, скрывая от людских взоров свою непрестанную молитву.Горячо и усердно молилась блаженная и в храме, но только когда там не было народа. Но как только она замечала свидетелей своей молитвы, опять начинала юродствовать: переходила с места на место, разговаривала, гасила свечи.

Помня слова Священного Писания: «Праведник милует душы скотов» (Притч 12, 10), святая проявляла заботу и о бездомных животных, а также цепных собаках. Она часто кормила их, а привязанных собак, о которых хозяева не заботились, отпускала на волю. Животные также любили праведницу и ночью во множестве окружали её. Томичи часто слышали во мраке ночи, среди собачьего лая, её молитвенные возгласы: «Пресвятая Богородице, спаси нас!»

Зная о тяжелом пребывании заключенных в Томском полицейском участке, Домна начинала расхаживать возле них и петь духовные песни, за что сама задерживалась. Узнав об этом, томские купцы и купчихи, почитавшие Домну, грудами несли ей пироги, блины, чай и сахар. Все это она раздавала бедствующим арестантам. Когда наступало время ее освобождения, товарищи по заключению «в простоте душевной желали ей поскорее попасть в тюрьму».

Так среди подвигов юродства святая Домна хранила своё девство, несла добровольную нищету, умерщвляла греховные страсти, терпела зной и холод. К концу земной жизни получила от Господа дар прозорливости, которым служила духовной пользе ближних.

Преставилась 16 октября 1872 года и была погребена в Иоанно-Предтеченском женском монастыре города Томска. В 1984 году была прославлена как блаженная при установлении празднования Собора Сибирских святых. Её захоронение было разорено в советские годы, но впоследствии близ того места была воздвигнута часовня её имени.

Песнопения праздника

Тропарь блаженной Домне Томской, глас 1

Глас апостола Твоего Павла услышав глаголющ: мы юроди Христа ради, раба Твоя, Христе Боже, мати Домно юрод бысть на земли Тебе ради; темже память ея почитающе, Тебе молимся: Господи, спаси души наша.

Кондак блаженной Домне Томской, глас 8:

Вышния красоты желая, нижния сласти телесныя тошно оставила еси, нестяжанием суетнаго мира, ангельское житие проходя, скончався, Домно блаженне; с нимиже Христа Бога моли непрестанно о всех нас.

Ин кондак блаженной Домне Томской, глас 2:

Ангельски на земли поживших и со ангельскими чинами на Небеси ныне светло ликующих святых, в земли Сибирстей просиявших, песньми почтим: радуйся, блаженная мати Домно, в Сибири подвизавшаяся и Богу угодившая. Ты моли о нас Предвечнаго Бога.

Величание блаженной Домне Томской

Ублажаем тя, святая праведная мати Домно, и чтим святую память твою, ты бо молиши за нас Христа Бога нашего.

В лике День памяти

До́мна То́мская (Домна Ка́рповна ; начало XIX века - 16 (28) октября , Томск) - томская юродивая . Канонизирована Русской православной церковью в 1984 году в составе Собора Сибирских святых .

Жизнеописание

Основным источником о жизни Домны являются данные собранные томским священником Н. Митропольским и изданные им в 1883 году.

Напишите отзыв о статье "Домна Томская"

Литература

• Жития Сибирских святых. - Новосибирск, 2007. - С. 245-251. - ISBN 5-88013-010-X .
• Митропольский Н. Юродивая Домна Карповна // Томские епархиальные ведомости. - 1883. - № 6 . - С. 168-173 .
• Погожев Е.П. (Евгений Поселянин). Юродивая Домна Карповна // Русские подвижники XIX века. - СПб, 1910. - С. 518-522.
• Скворцов Г. В. // Православная энциклопедия . - М ., 2007. - Т. 15 . - ISBN 978-5-89572-026-4 .

Ссылки

• . Православие в Томске. Проверено 3 июля 2009. .

Мученики Святители Преподобные Праведные прочие

Отрывок, характеризующий Домна Томская

Камердинер махнул рукой.
– Не чаем довезти! У доктора спросить надо. – И камердинер сошел с козел и подошел к повозке.
– Хорошо, – сказал доктор.
Камердинер подошел опять к коляске, заглянул в нее, покачал головой, велел кучеру заворачивать на двор и остановился подле Мавры Кузминишны.
– Господи Иисусе Христе! – проговорила она.
Мавра Кузминишна предлагала внести раненого в дом.
– Господа ничего не скажут… – говорила она. Но надо было избежать подъема на лестницу, и потому раненого внесли во флигель и положили в бывшей комнате m me Schoss. Раненый этот был князь Андрей Болконский.

Наступил последний день Москвы. Была ясная веселая осенняя погода. Было воскресенье. Как и в обыкновенные воскресенья, благовестили к обедне во всех церквах. Никто, казалось, еще не мог понять того, что ожидает Москву.
Только два указателя состояния общества выражали то положение, в котором была Москва: чернь, то есть сословие бедных людей, и цены на предметы. Фабричные, дворовые и мужики огромной толпой, в которую замешались чиновники, семинаристы, дворяне, в этот день рано утром вышли на Три Горы. Постояв там и не дождавшись Растопчина и убедившись в том, что Москва будет сдана, эта толпа рассыпалась по Москве, по питейным домам и трактирам. Цены в этот день тоже указывали на положение дел. Цены на оружие, на золото, на телеги и лошадей всё шли возвышаясь, а цены на бумажки и на городские вещи всё шли уменьшаясь, так что в середине дня были случаи, что дорогие товары, как сукна, извозчики вывозили исполу, а за мужицкую лошадь платили пятьсот рублей; мебель же, зеркала, бронзы отдавали даром.
В степенном и старом доме Ростовых распадение прежних условий жизни выразилось очень слабо. В отношении людей было только то, что в ночь пропало три человека из огромной дворни; но ничего не было украдено; и в отношении цен вещей оказалось то, что тридцать подвод, пришедшие из деревень, были огромное богатство, которому многие завидовали и за которые Ростовым предлагали огромные деньги. Мало того, что за эти подводы предлагали огромные деньги, с вечера и рано утром 1 го сентября на двор к Ростовым приходили посланные денщики и слуги от раненых офицеров и притаскивались сами раненые, помещенные у Ростовых и в соседних домах, и умоляли людей Ростовых похлопотать о том, чтоб им дали подводы для выезда из Москвы. Дворецкий, к которому обращались с такими просьбами, хотя и жалел раненых, решительно отказывал, говоря, что он даже и не посмеет доложить о том графу. Как ни жалки были остающиеся раненые, было очевидно, что, отдай одну подводу, не было причины не отдать другую, все – отдать и свои экипажи. Тридцать подвод не могли спасти всех раненых, а в общем бедствии нельзя было не думать о себе и своей семье. Так думал дворецкий за своего барина.
Проснувшись утром 1 го числа, граф Илья Андреич потихоньку вышел из спальни, чтобы не разбудить к утру только заснувшую графиню, и в своем лиловом шелковом халате вышел на крыльцо. Подводы, увязанные, стояли на дворе. У крыльца стояли экипажи. Дворецкий стоял у подъезда, разговаривая с стариком денщиком и молодым, бледным офицером с подвязанной рукой. Дворецкий, увидав графа, сделал офицеру и денщику значительный и строгий знак, чтобы они удалились.
– Ну, что, все готово, Васильич? – сказал граф, потирая свою лысину и добродушно глядя на офицера и денщика и кивая им головой. (Граф любил новые лица.)
– Хоть сейчас запрягать, ваше сиятельство.
– Ну и славно, вот графиня проснется, и с богом! Вы что, господа? – обратился он к офицеру. – У меня в доме? – Офицер придвинулся ближе. Бледное лицо его вспыхнуло вдруг яркой краской.
– Граф, сделайте одолжение, позвольте мне… ради бога… где нибудь приютиться на ваших подводах. Здесь у меня ничего с собой нет… Мне на возу… все равно… – Еще не успел договорить офицер, как денщик с той же просьбой для своего господина обратился к графу.
– А! да, да, да, – поспешно заговорил граф. – Я очень, очень рад. Васильич, ты распорядись, ну там очистить одну или две телеги, ну там… что же… что нужно… – какими то неопределенными выражениями, что то приказывая, сказал граф. Но в то же мгновение горячее выражение благодарности офицера уже закрепило то, что он приказывал. Граф оглянулся вокруг себя: на дворе, в воротах, в окне флигеля виднелись раненые и денщики. Все они смотрели на графа и подвигались к крыльцу.
– Пожалуйте, ваше сиятельство, в галерею: там как прикажете насчет картин? – сказал дворецкий. И граф вместе с ним вошел в дом, повторяя свое приказание о том, чтобы не отказывать раненым, которые просятся ехать.
– Ну, что же, можно сложить что нибудь, – прибавил он тихим, таинственным голосом, как будто боясь, чтобы кто нибудь его не услышал.
В девять часов проснулась графиня, и Матрена Тимофеевна, бывшая ее горничная, исполнявшая в отношении графини должность шефа жандармов, пришла доложить своей бывшей барышне, что Марья Карловна очень обижены и что барышниным летним платьям нельзя остаться здесь. На расспросы графини, почему m me Schoss обижена, открылось, что ее сундук сняли с подводы и все подводы развязывают – добро снимают и набирают с собой раненых, которых граф, по своей простоте, приказал забирать с собой. Графиня велела попросить к себе мужа.

Жития священномучеников Анфима, епископа, и с ним Феофила, диакона, мучеников Дорофея, Мардония, Мигдония, Петра, Индиса, Горгония, Зинона, Домны девы и Евфимия

Свя-щен-но-му-че-ник Ан-фим, епи-скоп Ни-ко-ми-дий-ский, и с ним дру-гие му-че-ни-ки по-стра-да-ли во вре-мя го-не-ния на хри-сти-ан при им-пе-ра-то-рах Дио-кли-ти-ане (284-305) и Мак-си-ми-ане (284-305). Пре-сле-до-ва-ния хри-сти-ан осо-бен-но обост-ри-лись по-сле то-го, как в Ни-ко-ми-дий-ском им-пе-ра-тор-ском двор-це слу-чил-ся по-жар. Языч-ни-ки об-ви-ни-ли хри-сти-ан в умыш-лен-ном под-жо-ге и про-яви-ли по от-но-ше-нию к ним неслы-хан-ную же-сто-кость. Так, в од-ной толь-ко Ни-ко-ми-дии в день Рож-де-ства Хри-сто-ва бы-ло со-жже-но в хра-ме до два-дца-ти ты-сяч мо-ля-щих-ся. Од-на-ко эти бес-че-ло-веч-ные дей-ствия не устра-ши-ли хри-сти-ан: они твер-до ис-по-ве-до-ва-ли свою ве-ру и при-ни-ма-ли му-че-ни-че-скую смерть за Хри-ста. Так, стра-даль-че-ски скон-ча-лись в то вре-мя свя-тые До-ро-фей, Мар-до-ний, Ми-гдо-ний, Петр, Ин-дис и Гор-го-ний. Од-ни из них бы-ли усе-че-ны ме-чом, дру-гие - со-жже-ны, за-сы-па-ны зем-лей или утоп-ле-ны в мо-ре. Зи-нон, во-ин, за сме-лые об-ли-че-ния им-пе-ра-то-ра Мак-си-ми-а-на был по-бит кам-ня-ми, а за-тем обез-глав-лен. То-гда же по-гиб-ла от рук языч-ни-ков быв-шая жри-ца, свя-тая де-ва Дом-на, и свя-той Ев-фи-мий, ко-то-рые за-бо-ти-лись о том, чтобы те-ла свя-тых му-че-ни-ков бы-ли по-гре-бе-ны. Епи-скоп Ан-фим, управ-ляв-ший Ни-ко-ми-дий-ской цер-ко-вью, по прось-бе паст-вы скры-вал-ся в се-ле-нии неда-ле-ко от Ни-ко-ми-дии. От-ту-да он об-ра-щал-ся к хри-сти-а-нам с по-сла-ни-я-ми, в ко-то-рых убеж-дал их твер-до дер-жать-ся свя-той ве-ры и не стра-шить-ся му-че-ний. Од-но из его пи-сем, по-слан-ное с диа-ко-ном Фе-о-фи-лом, бы-ло пе-ре-хва-че-но и пе-ре-да-но им-пе-ра-то-ру Мак-си-ми-а-ну. Фе-о-фил был под-верг-нут до-про-су и умер под пыт-ка-ми, так и не от-крыв сво-им му-чи-те-лям ме-сто-пре-бы-ва-ние епи-ско-па Ан-фи-ма. Через неко-то-рое вре-мя Мак-си-ми-а-ну все же уда-лось узнать, где на-хо-дит-ся свя-той Ан-фим, и он по-слал за ним от-ряд во-и-нов. На пу-ти по-встре-чал-ся сам епи-скоп. Во-и-ны не узна-ли свя-то-го, но он по-звал их к се-бе, уго-стил обе-дом, а за-тем от-крыл, что он и есть тот, ко-го они ищут. Во-и-ны не зна-ли, что де-лать, хо-те-ли оста-вить свя-то-го и ска-зать им-пе-ра-то-ру, что не на-шли его. Епи-скоп Ан-фим не тер-пел лжи и не со-гла-сил-ся на это. Во-и-ны уве-ро-ва-ли во Хри-ста и при-ня-ли Свя-тое Кре-ще-ние. Но при этом свя-ти-тель все же за-ста-вил их ис-пол-нить при-ка-за-ние пра-ви-те-ля. Ко-гда епи-скоп Ан-фим явил-ся к ца-рю, тот при-ка-зал при-не-сти ору-дия каз-ни и по-ло-жить пе-ред ним. "Неуже-ли ты, царь, ду-ма-ешь устра-шить ме-ня ору-ди-я-ми каз-ни? - спро-сил свя-ти-тель. - Нет, не устра-шишь то-го, кто сам же-ла-ет уме-реть за Хри-ста! Казнь устра-ша-ет толь-ко ма-ло-душ-ных, для ко-то-рых вре-мен-ная жизнь до-ро-же все-го". То-гда царь рас-по-ря-дил-ся же-сто-ко му-чить свя-то-го и усечь ме-чом. Епи-скоп Ан-фим до по-след-не-го вздо-ха ра-дост-но сла-вил Бо-га, за Ко-то-ро-го спо-до-бил-ся по-стра-дать († 302).

См. так-же: " " в из-ло-же-нии свт. Ди-мит-рия Ро-стов-ско-го.

Молитвы

Тропарь мученикам Никомидийским

Страстоте́рпцы Госпо́дни,/ блаже́нна земля́, напи́вшаяся кровьми́ ва́шими,/ и свя́та селе́ния, прии́мшая телеса́ ва́ша:/ в по́двизе бо врага́ победи́сте/ и Христа́ со дерзнове́нием пропове́дасте./ Того́, я́ко бла́га, моли́те// спасти́ся, мо́лимся, душа́м на́шим.

Перевод: Господни! Блаженна земля, утучненная кровью вашей, и святы обители, принявшие тела ваши: ибо вы во время подвига восторжествовали над врагом и о Христе со провозгласили; Его, как Благого, умолите о спасении душ наших, молимся вам.

Кондак мученикам Никомидийским

Тве́рди душе́ю по ве́ре, святи́и,/ огне́м страда́ние прие́мше, две тьме страда́лец/ вопию́ще Ро́ждшемуся от Де́вы:/ приими́ всесожже́ния на́ша за Тя,/ я́коже да́ры пе́рсских царе́й, зла́то, и сми́рну, и лива́н,// Преве́чный Бо́же.

Перевод: Крепкие душой в вере, святые, претерпели страдания в огне, двадцать тысяч мучеников, взывая к Родившемуся от Девы: «Прими жертву всесожжения нашего за Тебя, как дары персидских царей, золото, смирну и ладан, Превечный Боже».

Родилась в начале XIX века в дворянской семье в Полтавщине, ее отца завали Карп. Рано осиротев, жила и воспитывалась в доме своей тетки. Получила прекрасное образование и свободно говорила на нескольких языках. В молодости была красивой девушкой и к ней многие сватались, надеясь взять её в жёны. Но праведница желала ради Господа сохранить девство. Узнав, что родственники хотят насильно отдать её замуж, она тайно оставила дом, переоделась в простые одежды и странницей отправилась по святым местам. Документа, подтверждающего её личность, у неё не было, поэтому её арестовали в Полтаве. По решению суда под именем Марии Слепченко она была сослана в Сибирь, в Каинский округ.

Блаженная Домна Томская (справа)

Кто она была в миру? Об этом можно только догадываться из различных списков и редакций ее жизнеописаний. Воспитание получила в дворянской семье, и ее благовоспитанность просвечивала даже во дни юродства. Была образованна, что видно из следующего: однажды мимо села, в котором в то время жила Домна Карповна, проезжала одна знатная женщина, и Домна долго беседовала с ней на иностранном языке. Наружность ее была привлекательная; в молодости она, очевидно, была очень красива. Но все это она вменила ни во что, возлюбив Господа Иисуса Христа и ради Его желая сохранить девство, она обрекла себя на трудный и опасный путь юродства.

Говорить о себе она не любила. Только однажды она сказала женам сельских священников: "Чепчики, маменьки, носите, платьице чистенькое. Лучше уважать будут. Смолоду я сама наряжалась хорошо. Жила я в господском доме, да ушла". В другом разговоре с преданной ей женщиной, которую она называла "мамкой", она говорила: "Родителей у меня не было, жила я у тетки. Тетка хотела отдать меня замуж силою, а я замуж идти вовсе не хотела. Гуляла в садике и убежала". Из других ее слов можно заключить, что она стала странствовать по святым местам: "Ступай в монастырь, - сказал ей один священник, - молиться за нас, грешных". - "Я уже много ходила по монастырям, - отвечала она, - да нигде не принимают, везде гонят, да, наконец, сослали в Сибирь".

Она не имела постоянного жилища, жила где Бог приведет, одевалась очень странно: собирала всякую ветхую одежду, составляла из нее узлы и затем всю себя обертывала и обвешивала этими тяжелыми узлами, которые, таким образом, представляли собою вериги. За пазухой и в карманах находились битые стекла, камни, щепки, опилки, навоз, сахар, которые она раздавала своим попечителям, придававшим этим подаркам иносказательный смысл.

В редких случаях Домна в беседе с некоторыми особами оставляла свое юродство и говорила разумно, назидательно, слово ее дышало высокой христианской любовью и своей теплотой успокаивало души слушающих.

Многие жители дарили ей подарки, а преосвященный Порфирий подарил даже шубу, она с благодарностью принимала и немедля раздавала нищим. Епископ Порфирий говорил: "Дурочка учит нас, умников. О, если бы и мы додумались до такой любви к ближнему и до такого терпения ради Христа!".

Любила Домна ходить по улицам и петь духовные песни, а также обличать сильных мира сего, за это она попадала в полицейскую тюрьму. Томские купцы и купчихи и сюда присылали целыми коробами блины, чай, сахар. Все это она раздавала арестантам. Когда блаженная выходила из-под ареста, то ее соузники иногда со слезами провожали ее и в простоте сердца желали ей поскорее опять попасть в полицию.

Она юродствовала на народе, но прекрасна и величава была ее тайная молитва. "Заглянула я однажды в придел, - рассказывала одна благочестивая женщина, - смотрю, Домна Карповна, стоя на коленях, молится, - ах, как молится! А слезы-то, слезы-то! так и текут в два ручья из глаз ее". Но чуть только замечала Домна Карповна свидетелей своей молитвы, как опять начинала юродствовать.

Домна делала вид, что не любит нищих, и весьма редко кто видел ее им помогающей, но между тем собирать всякую ветошь и вообще все ненужные вещи она очень любила и заставляла своих знакомых беречь все это, непременно в ящиках. Потом через руки этих хранителей все вещи переходили к нищим. Особо Домна заботилась о странниках, для которых выпрашивала хлеб, булки, молоко и тому подобное и отдавала им, как называла она странников – "слепеньким".

Зная о тяжелом пребывании заключенных в Томском полицейском участке, Домна начинала расхаживать возле них и петь духовные песни, за что сама задерживалась. Узнав об этом, томские купцы и купчихи, почитавшие Домну, грудами несли ей пироги, блины, чай и сахар. Все это она раздавала бедствующим арестантам. Когда наступало время ее освобождения, товарищи по заключению "в простоте душевной желали ей поскорее попасть в тюрьму."

Помня слова Священного Писания: "Праведник милует души скотов" (Притч 12:10), святая проявляла заботу и о бездомных животных, а также цепных собаках. Она часто кормила их, а привязанных собак, о которых хозяева не заботились, отпускала на волю. Животные также любили праведницу и ночью во множестве окружали её. Томичи часто слышали во мраке ночи, среди собачьего лая, её молитвенные возгласы: "Пресвятая Богородице, спаси нас!"

Горячо и усердно молилась блаженная и в храме, но только когда там почти не было народа. По одному свидетельству: "Заглянула я однажды в придел храма, - смотрю, Домна Карповна, стоя на коленях, молится - ах, как молится! А слёзы-то, слёзы! Так и текут в два ручья из её глаз." Но как только она замечала свидетелей своей молитвы, опять начинала юродствовать: переходила с места на место, разговаривала, гасила свечи.

Так среди подвигов юродства святая Домна хранила своё девство, несла добровольную нищету, умерщвляла греховные страсти, терпела зной и холод. К концу земной жизни получила от Господа дар прозорливости, которым служила духовной пользе ближних.

Блаженная Домна предсказала имя нового Томского архипастыря - Алексия.

Преставилась 16 октября 1872 года и была погребена в Иоанно-Предтеченском женском монастыре города Томска. В 1984 году была прославлена как блаженная при установлении празднования Собора Сибирских святых. Её захоронение было разорено в советские годы, но впоследствии близ того места была воздвигнута часовня её имени.

***

Молитва блаженной Домне Томской, Христа ради юродивой:

• Молитва святой блаженной Домне Томской, Христа ради юродивой . Блаженная Домна Томская - заступница всех нуждающихся и обидимых, молитвенная помощница в семейных заботах и скорбях, покровительница социальных работников и благотворителей. Ей молятся о помощи при плотских искушениях и соблюдении девства