Стефан, епископ Гомельский и Жлобинский (Нещерет Анатолий Владимирович)

Родился 3 января 1966 г. в с. Вертиевка Нежинского р-на Черниговской обл. в крестьянской семье.

После окончания в 1982 г. средней школы жил в Чернигове, где проходил послушание иподиакона у архиепископа Черниговского и Нежинского Антония.

По завершении службы в рядах Вооруженных сил в 1985-1988 гг. учился в Московской духовной семинарии.

4 января 1987 г. в Свято-Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры инспектором МДС архимандритом Венедиктом (Князевым) пострижен в монашество с именем Стефан в честь первомученика архидиакона Стефана.

14 января 1987 г. в Покровском академическом храме ректором Московских духовных школ архиепископом Дмитровским Александром рукоположен во иеродиакона, 3 июня - во иеромонаха в церкви в честь Смоленской иконы Божией Матери в Троице-Сергиевой лавре.

С 1987 г. по октябрь 1988 г. служил в Свято-Николаевском храме д. Работин Коропского р-на Черниговской обл., затем по май 1990 г. нес различные послушания в Киево-Печерской лавре, с мая по сентябрь 1990 г. был настоятелем Свято-Николаевской церкви в д. Сварычевка Игнянского р-на Черниговской обл.

1 ноября 1990 г. переведен в Гомельскую епархию и назначен настоятелем Свято-Покровского храма в с. Корма Добрушского р-на Гомельской обл. Здесь в 1991 г. были обретены мощи святого праведного Иоанна (Гашкевича), чудотворца Кормянского, причисленного к лику местночтимых святых 30 апреля 1998 г. Обретение мощей совпало с приездом в Гомель Святейшего Патриарха Алексия II в дни первого визита Его Святейшества в Беларусь.

22 декабря 1998 г. назначен благочинным Добрушско-Кормянского церковного округа. Став местом паломничества, Свято-Покровский приход в Корме в 2000 г. был преобразован в Иоанно-Кормянский женский монастырь, а архимандрит Стефан назначен его строителем. В период своего пастырского служения архимандрит Стефан создал Службу с акафистом святому праведному Иоанну Кормянскому и акафист преподобному Лаврентию Черниговскому.

В 2002 г. окончил Киевскую духовную академию.

Постановлением Священного Синода от 24 декабря 2004 г. определен епископом Туровским и Мозырским.

29 января 2005 г. в Петро-Павловском соборе г. Гомеля наречен, а 30 января хиротонисан во епископа Туровского и Мозырского. Хиротонию совершили: митрополит Минский и Слуцкий Филарет, архиепископы Уральский Антоний, Витебский Димитрий, Пинский Стефан, Гомельский Аристарх, епископы Бобруйский Петр, Гродненский Артемий, Новогрудский Гурий, Полоцкий Феодосий, епископы Черниговский Амвросий, Васильковский Пантелеимон, Могилевский Софроний, Брестский Иоанн.

В 2015 году епископ Стефан убедил девушку не совершать самоубийство, не прыгать с моста.

Девушка стояла на пешеходном мосту через реку Сож возле Дворцово-паркового ансамбля и собиралась прыгнуть вниз. Падение оказалось бы смертельным, так как девушка забралась на самую высокую точку моста – 30-35 метров над рекой.

По словам очевидцев, она никого не подпускала к себе, угрожала спрыгнуть и заявляла, что не слезет с моста, пока сюда не придет ее мать. Сотрудники МЧС и правоохранительные органы оказались бессильны.

Уговорить девушку спуститься смог лишь епископ Гомельский и Жлобинский Стефан, чье епархиальное управление находилось недалеко от места потенциальной трагедии.

Епископ Стефан взял девушку под свою опеку и увел ее в епархиальное управление, отказавшись от общения с прессой со словами “я не герой”.

Разместившего в своем блоге письмо от человека, который утверждает, что епископ Гомельский и Жлобинский Стефан (Анатолий Нещерет) совращал воспитанников духовных учебных заведений и священников младше себя по чину, накануне Рождества вызвала бурную реакцию общества.

В пресс-службе Святейшего Патриарха Московского и всея Руси TUT.BY направили за комментарием непосредственно к протодиакону Андрею Кураеву и епископу Стефану.

Пресс-секретарь Белорусской Православной Церкви протоиерей Сергий Лепин также не стал обсуждать обвинения в адрес епископа, но осторожно отметил, что Андрей Кураев не так давно был уволен из Московской духовной академии за лжесвидетельство, и посоветовал обратиться в Гомельскую епархию.

- Церковь никаких комментариев по поводу этого грязного дела не дает. Наше дело только молиться , - высказал официальную позицию Гомельской епархии секретарь Епархиального управления протоиерей Георгий Алампиев .

В Гомельской епархии TUT.BY удалось поговорить с одним из священнослужителей, который, несмотря на отказ БПЦ от комментариев, все же согласился обсудить публикацию и содержащиеся в ней обвинения.

- Это все ложь и грязь, бред несусветный. Могу предположить, что Кураев решил таким образом не дать о себе забыть. Он себя защищает, оправдывает, и ему все равно на кого лить грязь.

Священника возмущают многочисленные нестыковки в публикации Кураева.

- Если ты задумываешь обман, продумай каждую мелочь. У Кураева в публикации отмечена такая деталь, мол, в Корме у епископа "в монашеской келье две кровати". Никогда у него там кроватей не было, стоял один диван разломанный. Никогда к владыке не приезжал кто-либо из Чернигова, кроме ректора духовного училища.

Наш собеседник уверен, что все обвинения в адрес епископа Стефана безосновательны, но предполагает, почему они могли появиться.

- После кончины архиепископа Аристарха нашу епархию возглавил епископ Стефан. Он начал наводить порядок в церковной сфере, чем вызвал недовольство священников, часть из которых стала к нему в оппозицию. Не все его решения были популярны - например, выселяя священников из служебного жилья , он вызвал поток жалоб и обращений во все инстанции.

Священника удручает, что никто не задумывается о том, сколько за эти неполные два года сделал для епархии новый епископ, но все с радостью готовы поверить голословным утверждениям одного человека.

- Вы почитайте это якобы письмо, от якобы Сергея Ф., который никаких ограничений не накладывает - и не скрывает свое имя, и готов на кресте с Евангелием засвидетельствовать... Попросите Кураева, пусть он даст вам пообщаться. Поговорите с ним.

Протодиакон Андрей Кураев ответить на вопросы TUT.BY отказался.

Епископ Стефан, в миру Сергей Алексеевич Никитин, родился в Москве, но вырос и провел детство в фабричном поселке Вознесенской мануфактуры Богородского уезда Московской губернии, где его отец был одним из старших бухгалтеров фабрики. Теперь этот поселок называется городом Красноармейском. Вокруг поселка лежала очень живописная местность, а сам поселок также был образцом красоты и порядка. В нем был и храм во имя Вознесения Господня, ныне уничтоженный.

Мать владыки Стефана, Любовь Алексеевна Никитина, была духовного происхождения. Ее отец, московский священник в церкви Троицы в Лужниках, принял монашество с именем Сергий в Даниловом монастыре, где долгое время был архимандритом, а затем рукоположен во архиерея и назначен епископом Угличским, викарием Ярославским. Все члены семьи Никитиных были глубоко верующими, по воскресеньям и праздникам посещали церковь.

В детстве Сережа очень любил бывать в церкви, а дома часто «облачался» в платки и играл в «службу». У дедушки были надежды, что, может быть, внук пойдет по его стопам.

У Сережи было три сестры: Елизавета и близнецы Ольга и Нина. Особенно он был дружен со старшей сестрой Лизой. Учились они в начальной школе при Воздвиженской мануфактуре. Вместе играли, вместе ходили в школу, спорили лишь о том, в чьем классе учителя лучше, спорили до слез. Особенные разногласия вызывал вопрос о законоучителе - кто лучше, священник ли о. Сергий Агибалов, преподававший в классе у Сержика, или о. диакон Михаил, который учил Лизу. К отцу Сергию, который стал и первым его духовником, Сережа был привязан, и уже на склоне лет, будучи епископом, разыскивал его могилу у алтаря церкви села Царева (близ Красноармейска), а живя в Струнине, одно время взял к себе его вдову, старушку Татьяну Михайловну. Подросшие дети - Сережа и Лиза - стали мечтать о врачебной профессии, которая помогла бы им делать людям добро. Окончив начальную школу, Лиза первая поехала учиться в Москву и поступила в гимназию М. Е. Приклонской, жила в общежитии. Затем и Сережа поступил в Первую мужскую гимназию (у Храма Христа Спасителя), он жил в пансионе при гимназии.

После гимназии Елизавета Алексеевна поступила на медицинский факультет Московских высших женских курсов, а через год брат ее стал студентом Московского университета. Жили они вместе, сначала снимая комнату в Калошном переулке на Арбате, а потом переехали к друзьям и товарищам Сергея Алексеевича.

Елизавета Алексеевна еще до окончания курса вышла замуж за одного из братьев Штурцель и после рождения ребенка вынуждена была оставить медицину,

Обучение в университете Сергея Алексеевича после революции было прервано. По распоряжению властей студенты-медики старших курсов направлялись в разные концы страны на борьбу с эпидемиями. В 1918 г. Сергей Никитин работал на малярийной станции в местечке Мерве (ныне г. Мары в Туркмении).

В 1919 г. был призван в армию и, как зауряд-врач, проходил службу в госпиталях. Вернувшись в Москву, он сдал экзамены и сделался ординатором профессора Россолимо в нервной клинике МГУ. Одновременно начал работать в детском доме для умственно-отсталых детей в Милютинском переулке (во дворе польского костела). На этой работе он нашел себе добрых друзей, с некоторыми из которых не порывал до конца их или своей жизни. Один из них был близким духовным сыном замечательного архиерея епископа Николая Елецкого, другой, Борис Николаевич Холчев, - последнего оптинского старца иеромонаха Нектария.

Сергей Алексеевич стоял теперь на распутье между занятиями исследовательской медициной и работай практического врача. Он обратился за помощью к Борису Холчеву, как к человеку глубоко верующему (что он сразу понял, познакомившись с ним). Сергей Алексеевич просил Бориса Николаевича организовать встречу с оптинским старцем о. Нектарием, к которому хотел обратиться за ответом на свой вопрос.

Борис Холчев общался с о. Нектарием. Старец был выслан из Оптиной в 1923 году в село Холмищи. Из-за дальности расстояния, бездорожья добираться туда было очень сложно. Борису Николаевичу помогал в этих поездках о. Никон, у которого была возможность достать лошадь и добраться до старца. Борис Холчев попросил о. Никона о помощи в организации поездки Сергея Алексеевича Никитина к о. Нектарию.

Поездка состоялась. О. Никон привез Сергея Алексеевича в село Холмищи в сумерках. В добротной крестьянской избе Андрея Ефимовича, хозяина дома, на половине отца Нектария читались вечерние молитвы. В горнице тихо слушали чтение несколько человек. Сергей Алексеевич с отцом Никоном молча присоединились к ним. Царил особый молитвенный уют. Близился отпуст. И вот из-за легкой перегородки появляется седенький согбенный старец. Как-то по-особому он идет. «Едва топчется», - подумал Сергей Алексеевич, и какие-то новые для него чужие навязчивые мысли овладели сознанием. «К кому ты пришел? Ведь этот старикашка, должно быть, выжил из ума? Смешно». Кто-то невидимый, но злой настойчиво навевал ему желание уйти.

Между тем отец Нектарий произнес отпуст, и присутствующие стали по одному подходить к нему за благословением. Сергей Алексеевич делает то же со всем внешним уважением к священному сану старца. Отец Нектарий всех благословил, но сказал, что плохо себя чувствует и просит приехавших воспользоваться гостеприимством на половине Андрея Ефимовича. Тогда отец Никон замолвил слово за Сергея Алексеевича, сказав, что, дескать, вот московскому врачу нужно будет завтра рано уехать, чтобы к сроку попасть на работу. Старец согласился поговорить с Сергеем Алексеевичем тотчас и оставил его в горнице. Все прочие вышли.

Отец Нектарий с трудом добрался до кресла у стола и предложил гостю присесть, сел сам в кресло, выпрямился несколько и спросил Сергея Алексеевича: «Скажите, а не приходилось ли вам изучать священную историю Ветхого Завета?» - «Как же, учил»,- ответил Сергей Алексеевич. «Представьте себе, - переходя от вопроса к повествованию, стал говорить отец Нектарий, - ведь теперь совершенно необоснованно считают, что эпоха, пережитая родом человеческим в предпотопное время, была безотрадно дикой и невежественной. На самом же деле культура тогда была весьма высокой. Люди многое что умели делать, предельно остроумное по замыслу и благолепное по виду. Только на это рукотворное достояние они потратили все свои силы тела и души. Все способности своей первобытной, молодой еще природы они сосредоточили лишь в одном направлении - всемерном удовлетворении телесных нужд. Беда их в том, что они стали плотью». Вот Господь и решил исправить эту однобокость. Он через Ноя объявил о потопе, и Ной сто лет звал людей к исправлению, проповедовал покаяние пред лицем гнева Божия, а в доказательство правоты своих слов строил ковчег. И что же вы думаете? Людям того времени, привыкшим к изящной форме своей цивилизации, было очень странно видеть, как выживший из ума старикашка сколачивает в век великолепной культуры какой-то несуразный ящик громадных размеров, да еще проповедует от имени Бога о грядущем потопе. Смешно».

Сергей Алексеевич узнал в словах старца знакомые выражения. «Выживший из ума старикашка». А этот «старикашка», оказывается, прочитал его мысли. Сергею Алексеевичу было не по себе, испарилось все, о чем он хотел спросить старца.

Отец Нектарий прервал его смущение удивительно обыкновенной фразой: «Небось, устали с дороги, а я вам про потоп». Глаза старца излучали добро и мудрость. Он предложил Сергею Алексеевичу прилечь на диван, а сам стал готовить письма для отправки с утренней оказией. Усталость быстро погребла под собой все остальные чувства Сергея Алексеевича. Он уснул. Только где-то среди ночи его потревожил шорох. Проснулся. Это отец Нектарий пробирался между столом и диваном к себе в келейку за дощатой перегородкой.

Сергей Алексеевич вскочил и подошел под благословение, чтобы проститься. Батюшка благословил его, приговаривая: «Врач-практик, врач-практик». Так был дан ответ на невысказанный вопрос о профиле медицинской работы Сергея Алексеевича. Это было даже больше, чем ответ. Долгое время после того Сергей Алексеевич был врачом-практиком в любых условиях - на свободе и в заключении. Он и потом, когда стал священником, а позже епископом, широко применял свои колоссальные медицинские познания для пастырского душепопечения.

По специальности Сергей Алексеевич был невропатологом. Он постоянно старался кому-то помочь, о ком-то позаботиться, кого-то устроить и имел на своем попечении каких-нибудь беспомощных старушек.

Сергей Алексеевич стал бывать на Маросейке. Это было уже после смерти отца Алексея Мечева, а вскоре Сергей Алексеевич стал за церковным ящиком, был деятельным помощником настоятеля. С 1925 года по октябрь 1930 года - староста прихода храма святителя Николая в Клённиках.

К 20-м годам относится начало дружбы Сергея Никитина с будущими священномучениками: Владимиром (Амбарцумовым) (+ 1937), Василием (Надеждиным) (+ 1930), после мученической кончины которых Сергей Алексеевич взял на себя заботу об осиротевших семьях своих друзей. После ареста в октябре 1929 года своего духовника, священника Сергия Мечева, он заботился также и о его семье. Известно, что отца Сергия Мечева он дважды навещал в ссылке в городке Кадникове Вологодской губернии.

16 февраля 1931 года Сергея Алексеевича арестовали и направили в Красную Вишеру, в лагерь, расположенный на реке Вишера в пределах Пермской губернии. Там заключенные строили целлюлозно-бумажный комбинат. Этот рабочий поселок вокруг лагеря со временем вырос в город Красновишерск.

Сергей Алексеевич был сразу использован по специальности, т.е. как врач. Сначала надо было обследовать прибывающих в лагерь арестантов для определения их физической пригодности к той или иной по степени трудности работе. А впоследствии он был назначен заведующим туберкулезным отделением лагерной больницы.

Сергей Алексеевич, насколько было в его силах, старался облегчить учесть немощных страдальцев, в особенности из духовенства. Но как было узнать последних среди множества людей, поступавших на осмотр из санпропускника бритыми и обнаженными? Сергей Алексеевич усердно молил Господа о помощи и узнавал священников, главным образом, по их глазам, по взгляду. Так однажды он среди большого этапа узнал Казанского архиепископа и шепнул ему: «Благословите, владыко». У того брызнули из глаз слезы, и он ответил: «Я думал, что попал в ад, а слышу ангельский голос».

Сергей Алексеевич много заботился о тяжелобольном диаконе Мише Астрове и выписывал ему дополнительное питание. Миша все раздавал, этим самым приводил в гнев доброго доктора. Миша просил прощения у Сергея Алексеевича, тогда доктор звал его к себе, давал ему еду и следил, чтобы тот все сьел.

У Сергея Алексеевича была отдельная комната. В комнате врача тайком собирались близкие, чтоб помолиться. В комнате хранились и Святые Дары, которыми причащал старый друг Сергея Алексеевича, священник, который жил в бараке и работал на погрузке леса.

Диакон Миша Астров постоянно видел вещие сны, и были случаи, когда он предупреждал своего врача об обыске. У доктора было маленькое Евангелие. Как и Святые Дары, Евангелие приходилось прятать.

Стремление Сергея Алексеевича помогать заключенным было замечено, и на него донесли в Москву. Сергею Алексеевичу грозили еще десять лет лагерей. Доктор был подавлен. Тогда местная (из Перми) медсестра, видя его в таком состоянии, посоветовала обратиться к блаженной Матреше, которая всем помогает даже заочно: «Пойдите на берег реки и покричите ей, попросите ее помочь». Сергей Алексеевич так и сделал. Он пошел на берег, усердно там молился. Затем трижды прокричал: «Матреша, помоги мне! Я в беде!» Кроме того, дал обет, если Матреша поможет, первым делом навестить ее.

Все обошлось, доктора выпустили из лагеря. Первым делом он поехал в Москву к родным, но уже на следующий день сестра его провожала в Пензу к Матреше.

Сергей Алексеевич узнал, в каком районе города она живет, а как пройти, посоветовали спросить любого встречного. Будущий владыка вошел в указанную избу. Она была незаперта и пуста, и только на столе стояло что-то вроде небольшого ящика или корытца. «Здравствуйте», - сказал Сергей Алексеевич, чтобы привлечь чье-нибудь внимание: «Здравствуйте, Серёженька», - ответил голос из корытца. Сергей Алексеевич подошел к столу и увидел небольшое человеческое существо – слепую, маленькую женщину в платочке, с недоразвитыми руками и ногами. «Откуда ты знаешь мое имя?» - «А разве ты не помнишь, как полгода назад ты меня кликал и просил помощи? Тебе в самом деле угрожала большая беда. Все это время я молилась о тебе. А вот ты скоро будешь стоять перед Престолом Божиим, тогда уже ты помолись обо мне».

Матреша рассказала Сергею Алексеевичу свою несложную историю. Она с детства была такая - безрукая, безногая, а потом еще заболела оспой и ослепла. Мать ее, уходя на работу, уносила в церковь, а зачастую и надолго оставляла ее на попечении церковниц. Они кормили несчастную маленькую калеку, меняли ей пеленки. Зачастую и прихожане приносили гостинцы, милостыньку. Любил ее и священник того храма, разговаривал с ней, объяснял богослужение. Евангелие и Псалтирь знала она наизусть и с самых ранних пор сделалась великой молитвенницей, к которой за утешением и помощью со всех сторон потек народ. Сначала она жила у матери, после ее смерти у своей сестры, а потом у внучатой племянницы. «Меня не обижают», - сказала она.

Популярность Матреши не нравилась местному начальству. «Матреша скоро в Москве понадобится, Матрешу скоро в Москву повезут, Москву ей показывать, Матреша в Москве и умрет», - говорила Матреша. Потом Сергей Алексеевич узнал, что Матрешу увезли в Москву, в Бутырки, где она вскоре и скончалась в тюремной больнице в возрасте 72 лет. Став священником, Сергей Алексеевич неизменно поминал ее первой на каждой проскомидии.

Выйдя из лагеря, Сергей Алексеевич поступил на работу врачом, сначала в г. Карабаново, а затем в г. Струнино Александровского района Владимирской области. Там жил он под молитвенным покровом преподобного Стефана Махрицкого, монастырь которого был раньше неподалеку. Имя преподобного Стефана Сергей Алексеевич принял впоследствии в постриге. Живя здесь, Сергей Алексеевич близко познакомился с Ковровским епископом Афанасием.

Здесь. в Струнине, которое стояло на железной дороге, Сергея Алексеевича могли легче навещать сестры, родные, близкие и знакомые. В свободное от работы время он много молился, вычитывал службы. Молиться приходилось тайком, при тщательно занавешенных окнах.

Сергей Алексеевич решил выйти на путь открытого служения. Для этой цели он направился в Ташкент к правящему епископу. Пришло время освободиться от светской службы, что было не так-то легко. В области не хватало таких квалифицированных невропатологов. Ему предлагали повышение в должности, хотели сделать областным невропатологом. Целый год дело не двигалось с места. Сергей Алексеевич приходил в уныние, тем более из Средней Азии пришло напоминание, что его ждут. К Сергею Алексеевичу хорошо относился заведующий горздравотделом, который даже бывал у него дома. Он догадывался, зачем Сергей Алексеевич хочет уйти от них, отпуская будущего владыку, начальник просил молитв, а через месяц после этого скончался.

Сергей Алексеевич уволился и уехал. Епархиальный владыка, ожидая, едва не нарушил данного год назад обещания. Сергею Алексеевичу пришлось подождать три месяца, он не получал назначения. Наконец его послали в г. Курган-Тюбе, который он в своих письмах оттуда называл «местом, забытым Богом». Здесь он прожил 9 месяцев, и все это время служил почти в пустом храме. Его предшественник. недобросовестный человек, добывал средства нехристианскими методами, потаканием суевериям (например, больных детей накрывал какими-то ковриками, которые должны были их вылечить). Сергей Алексеевич отменил все новшества и предлагал прибегать вместо этого к церковным Таинствам, что суеверным прихожанам не понравилось. Однажды в Прощеное воскресение богомольцев не было, но о. Сергий вышел говорить проповедь. «Кому же вы будете говорить? - спросил присутствовавший сирота Степа, - никого ведь нет. Людей нет, но храм полон Небесных сил (храм был посвящен святому архистратигу Михаилу), им я и буду говорить». Мальчик был поражен.

Отец Сергий не имел никаких средств. Питался хлебом и водой, и, когда пришло время платить налог, пришлось занимать у родных и близких. В это время в г. Ленинабаде было очень неблагополучно в среде духовенства. Владыка решил послать туда о. Сергия, но батюшка, измученный в Курган-Тюбе, наотрез отказался. Только после исповеди у духовного отца благодать таинства помогла ему преодолеть себя. Пробыл он в Ленинабаде недолго. Вскоре батюшка заболел брюшным тифом. Болел долго. Как раз в это время владыку переводили в Саратов, а на его место назначили архимандрита из Самарканда, который долго там прослужил. Оставляя свой любимый храм, новый епископ пожалел послать туда о. Сергия. Там оставался близкий к нему иеромонах, может быть, его духовный сын. О. Сергий направлялся туда с радостью, заранее считая иеромонаха братом. Но, увы, отцу Сергию были созданы невыносимые условия. Он столкнулся с завистью, ревностью, с настоящей травлей. Не выдержав всего этого, батюшка уехал в Ташкент. Вслед ему пошло донесение, что отец Сергий скрылся с церковной кассой. К сожалению, во всех неприятностях (может быть, кроме самой последней) епископ становился на сторону иеромонаха.

Отца Сергия перевели в Ташкент, но и пути скорби не кончались. Владыка поручил о. Сергию несвойственное, незнакомое и непосильное по здоровью дело - постройку молитвенного дома в соседнем с Ташкентом поселке Луначарском. Среднеазиатский климат и без того был вреден о. Сергию, у него было слабое сердце. Вегетативный невроз давал себя знать на каждом шагу, а тут надо было иметь дело с вовсе незнакомым делом. Не хватало денег на оплату рабочих и т.д., о. Сергий изнемогал. По состоянию здоровья он просится в Россию, к владыке Гурию, которого к тому времени перевели из Саратова на Украину, в Днепропетровск.

В ташкентский период известен случай, когда о. Сергий соборовал больную, и она получила исцеление. В другой раз верующую девушку под угрозой исключения за религиозные убеждения заставили в институте писать антирелигиозный доклад. Отец Сергий помог с докладом, но там были только научные сведения, ничего антирелигиозного не было. Доклад прошел блестяще.

В Днепропетровске протоиерей Сергий стал старшим священником женского монастыря и духовником сестер. Монастырский храм снаружи имел странный вид, т.к. верх его вместе с куполом был в свое время снесен, когда на месте упраздненного монастыря помещался детский дом. Но внутри он уже вновь принял вполне подобающий храму вид. Главный престол был посвящен Тихвинской иконе Божией Матери, и ее почитаемое изображение стояло на солее справа от алтаря (если стоять лицом к востоку). Невольно думалось, а где же сохранялась эта икона, пока монастырь был закрыт? Богослужение совершалось истово и благоговейно. Отец Сергий очень заботился о выполнение устава и о внятном чтение и пении. Кроме него, был в монастыре и другой священник, так что служили по очереди. Когда о. Сергий был очередным, то приходил в храм за 2 часа до начала обедни и начинал проскомидию, чтобы без спешки помянуть всех своих близких.

В монастыре о. Сергию была предоставлена отдельная квартира из трех комнат рядом с больничным домовым храмом. Обслуживала его приехавшая из Средней Азии, очень преданная ему старушка - тетя Катя. Владыка Гурий советовал о. Сергию принять монашество. Батюшка согласился. Постриг состоялся. По его желанию он получил новое имя - в честь преподобного Стефана Махрицкого, рядом с обителью которого он жил и молился. Отцу Стефану было хорошо под покровительством владыки Гурия, но вот владыку перевели в Белоруссию, в Минск. Вскоре женский монастырь в Днепропетровске закрыли, причем сделали это внезапно и спешно. Отец Стефан совершал проскомидию, в это время пришли рабочие, стали тут же все ломать, выбрасывать иконы. Отец Стефан просил разрешения дослужить обедню, но ему не позволили это сделать. Взяв в руки Святую Чашу и прижав ее к груди, о. Стефан пошел домой. По лицу его катились слезы.

Отец Стефан пришел в Минск к владыке Гурию. Из Белоруссии митрополита Гурия перевели в Ленинград, а оттуда в Крым, где он и скончался в 1963 году.

Отец Стефан хотел найти для себя какой-либо маленький сельский приход, чтобы там молиться и служить. Придя в Патриаршее управление хлопотать о своем деле, архимандрит Стефан встретил там епископа Гермогена, который порекомендовал Святейшему Патриарху Алексию архимандрита Стефана как хорошего кандидата во епископы. О. Стефан становится епископом Можайским, московским викарием, а также управляющим делами Московской епархии. Жил он при храме Ризоположения на Донской улице. Владыка уже тяжело болел. Его комната была очень неудобна, но владыка не умел и не хотел настаивать на своих личных материальных нуждах. Служил он в храме Ризоположения, говорил проповеди, принимал духовенство, посещал богослужения в подведомственных храмах, проверяя, как там соблюдается устав.

Некоторое время он находился между жизнью и смертью. В таком состоянии владыка видел бесов, припоминавших ему многое из забытого прошлого: анекдоты, пустые слова и т.д. «Но, - прибавлял он, - я видел и ангелов, видел и Самого Спасителя, но об этом расскажу после…» Однако для этого «после» уже не нашлось возможности. Одному духовному сыну он сказал только: «Я имел неизреченное утешение». Еще рассказал, что ему была показана груда битых пузырьков из-под лекарств и сказано: «Это твои добрые дела». Выздоравливая, владыка всем и каждому говорил о необходимости стяжать и вкоренить в сердце непрестанную молитву.

Во время болезни владыка часто исповедовался и приобщался Святых Таин. Владыке стало немного лучше, и он начал даже служить, хотя и с великим трудом. Сам батюшка говорил: «Все мне трудно: сидеть устаю, стоять устаю, есть устаю». Он говорил: «Весну не переживу». Зимой у владыки была сильная невралгия руки, боли невыносимые. Ему делали уколы и разные процедуры. Это немного облегчало его состояние. Владыка служил: на Страстной неделе, на Пасху и на Фомино воскресение. Всю последнюю неделю он все вспоминал владыку Мелхисидека, скончавшегося в храме на горнем месте во время чтения Апостола, и говорил: « Вот бы так умереть!» Владыка отслужил обедню, вышел проповедовать. Похристосовался с народом и поздравил женщин с их праздником жен-мироносиц. Во время проповеди владыка стал опускаться. Окружающие священники подхватили его на руки, положили на пол, из алтаря вынесли подушку. Он трижды вздохнул - и все было кончено. Отпевание совершалось во втором этаже храма под главенством приехавшего из отпуска архиепископа Леонида. Владыку похоронили, как он и просил, у храма Покрова Богородицы в с. Акулове, близ станции Отрадное.

Из последней проповеди владыки Стефана (Никитина) в Неделю жён-мироносиц:

Дорогие братья и сестры! Жёны-мироносицы служили Христу во время Его земной жизни. Оставив всё своё имение, дома свои и все мирские заботы, они всегда были с Господом, сопутствовали Ему и споспешествовали распространению Его учения.

А как мы в наших условиях можем быть с Господом? Где больше всего пребывает Господь? В храме более всего пребывает Господь и благодать Божия. Поэтому мы должны спешить в храм, как можно чаще бывать в храме и как можно дольше пребывать там, чтобы быть с Господом, служить Ему искренней молитвой, соблюдать Его заповеди, любить друг друга.

Использованные источники и литература:

Епископ Стефан (Никитин) (28.09.1895 – 28.04.1963)

Епископ Стефан, в миру Сергей Алексеевич Никитин, родился 15/28 сентября 1895 г. в Москве, в благочестивой семье. Мать Сергея Любовь Алексеевна происходила из духовного сословия – ее отец, священник, под конец жизни принял монашество и стал архиереем. Отец служил старшим бухгалтером на крупной мануфактуре.
Ребенком Сергей любил «облачаться» в платки, «служить» церковные службы, много бывал в храме Божием.

Окончив начальную школу, он продолжил обучение в Первой мужской гимназии, после окончания которой поступил в Московский Университет на медицинский факультет. В 1918 г., в числе многих студентов, был направлен в Туркмению, где в то время была эпидемия малярии. По возвращении в Москву он работал ординатором у проф. Россолимо – известного врача, в нервной клинике МГУ. Тогда же он начал работать и в детском доме для умственно отсталых, находившемся в Милютинском переулке. На этой работе он познакомился с Борисом Холчевым – будущим архимандритом Борисом, с которым их связала дружба на всю жизнь.

Перед Сергеем Алексеевичем в ту пору встал нелегкий выбор между работой практикующим врачом и занятиями научной медициной. Как человек глубоко верующий, он хотел принять это решение по благословению старца. Он обратился к Борису Холчеву, поддерживавшему связь со старцем Нектарием Оптинским (ныне прославлен в лике преподобных), с просьбою устроить ему поездку в с. Холмищи, где тогда проживал о. Нектарий. По тем временам это было чрезвычайно сложно, но встреча состоялась.

О ней рассказывал Борису Васильевичу сам Сергей Алексеевич по возвращении: приехав к о. Нектарию, он увидел перед собою весьма преклонного возраста, болезненного на вид человека, и вдруг стали появляться чувства досады, вражды и недоверия к духовным способностям "старикашки", но тем не менее – раз уж приехал в такую даль – он подошел под благословение и остался на беседу со старцем. А старец завел с ним разговор о временах ветхозаветных, о том, как высока была культура и развита цивилизация до Потопа, как оземленилось достигшее многих свершений тогдашнее человечество и как Господь через Ноя сто лет звал людей к исправлению – он проповедывал покаяние перед лицом гнева Божия, а в доказательство своих слов строил ковчег. "И людям того времени", - сказал старец, - "было очень странно видеть, как выживший из ума старикашка сколачивает в век великолепной культуры какой-то несуразный ящик громадных размеров да еще проповедует от имени Бога о грядущем Потопе. Смешно!"
Тут Сергей Алексеевич, доселе недоумевавший о теме разговора, узнал собственные выражения… "Старикашка" прочел его мысли. Сильное смущение овладело им. Он так и не спросил о своем наболевшем – старец благословил его лечь отдыхать. Поутру перед отъездом, благословляя Сергея в дорогу, о. Нектарий скороговоркою сказал: «Врач-практик, врач-практик». Так он получил ответ на не высказанный вслух свой вопрос.

Долгое время после полученного ответа Сергей Алексеевич был врачом-практиком, невропатологом. Приходилось ему лечить людей и на свободе, и в заключении, да и после принятия священного сана и в дальнейшем епископской хиротонии использовать обширные медицинские познания в деле пастырского окормления. Он всегда старался помочь человеку, имел попечение о немощных, опекал одиноких старушек.

В 20-е годы Сергей Алексеевич стал бывать в храме Святителя Николая в Кленниках, куда он попал вместе с Борисом Васильевичем Холчевым. При настоятельстве о. Сергия Мечёва, в 1925 г. он стал членом церковной двадцатки и старостой храма, деятельным помощником настоятеля, и разделил участь всех священнослужителей маросейского храма и многих алтарных братьев и активных прихожан – в 1931 г. был подвергнут аресту и ссылке.

Находясь в лагере в Красной Вишере, работал врачом, стараясь облегчать участь больных, особенно из духовенства; он узнавал лиц духовного сана по их глазам, по взгляду – среди множества обритых наголо нагих людей, поступавших на врачебный осмотр из лагерного санпропускника.

Во время лагерного заключения с Сергеем Алексеевичем произошло событие, запомнившееся ему на всю жизнь. Дополнительно начавшееся следствие поставило под угрозу его уже близкое на тот момент освобождение, было замечено его стремление облегчать участь духовенства и "церковников". Ему могли дать дополнительно еще 10 лет срока. И близкая по духу медсестра, видя его подавленное настроение, рассказала ему о подвижнице благочестия - блаженной Матронушке, которая помогает всем, призывающим ее имя с молитвой, просящим ее помощи в тяжких обстоятельствах. Сергей Алексеевич вышел на улицу, усердно молясь Богу и призывая на помощь Матрону, при этом он дал обет – если ее молитва поможет ему, он по освобождении найдет ее и навестит.

Его освободили в 1933 г. без всяких неприятностей, он получил направление во Владимирскую область.

Обет свой он исполнил, разыскал и навестил блаженную. Увидел он перед собою крошечного роста пожилую слепую женщину, лежащую неподвижно. Она назвала его по имени (при этом упомянула и обстоятельства, которые привели его к ней) и рассказала ему свою историю: калека от рождения, она ослепла после перенесенной болезни, и все свое детство и юность провела лёжа в храме, оставляемая родными на попечение церковниц. Священник учил девочку молитвам, причащал, объяснял ей богослужение. Ничем не развлекаемая, она глубоко воспринимала и запоминала слышимое, выучила на память множество текстов Св.Писания и с детских лет стала великой молитвенницей, наделенной Господом многими дарами, к которой за утешением притекало множество людей. В разговоре с Сергеем Алексеевичем Матронушка сказала, что она скоро "понадобится" в Москве, ее туда увезут и она умрет там. Слово ее сбылось, она скончалась в тюремной больнице. Место ее погребения неизвестно, а сама блаженная Матрона Анемнясевская (Белякова Матрона Григорьевна) в 1999 г. причислена к лику святых, опубликованы и изданы материалы ее жития.

Блаженная предсказала Сергею Алексеевичу его будущее в священном сане, просила его молиться о ней; став в дальнейшем священником, он поминал Матрону на каждой литургии – «даже прежде своих родителей», говорил он.

По выходе на свободу Сергей Алексеевич поступил на работу по специальности сначала в г. Карабаново, а затем в с. Струнино Александровского района Владимирской области. Живя там, он близко познакомился со Святителем Афанасием (Сахаровым), епископом Ковровским .

Вел Сергей Алексеевич жизнь глубоко молитвенную; благочестие его привело к принятию решения послужить Господу в священном сане, и он был рукоположен епископом Афанасием – по разным сведениям, в 1934 или 1935 гг., тайно.

С большими трудностями, преодолевая сопротивление начальства и органов гос.безопасности, он сумел уволиться с работы и уехал для служения Церкви Божией в Среднюю Азию, где служил давно принявший священство его друг – о. Борис Холчев.

О. Сергию дали назначение в г.Курган-Тюбе, весьма глухое место, где ему пришлось служить в пустом храме в течение 9 месяцев – при этом он и проповедывал, отвечая на вопрос удивленному мальчику–прислужнику – "Людей нет, но храм полон небесных сил, им я и буду говорить" (церковь была посвящена Св. Архистратигу Михаилу).

После нескольких перемещений по Среднеазиатской епархии о. Сергий совершенно расстроил свое здоровье: он имел больное сердце и климат этого края был ему противопоказан. В 1955 г. он был переведен на Украину, в Днепропетровский Тихвинский женский монастырь, где стал духовником обители. Он принял монашеский постриг и был назван Стефаном, в честь прп. Стефана Махрищского. В 1959 г. был возведен в сан архимандрита. Монастырь был внезапно и спешно закрыт властями – о. Стефан совершал проскомидию в алтаре, и ему даже не дали дослужить Литургии.

После этого о. Стефан возимел большое желание послужить Господу и людям в глуши, на сельском приходе, но у священноначалия были иные планы. Он был рекомендован Святейшему Патриарху Алексию I кандидатом во епископы. Седьмого апреля 1960 г. последовала хиротония и назначение епископом Можайским, викарием Московской епархии; колоссальная нагрузка, возложенная на него как на управляющего делами Московской епархии, привела епископа Стефана в конце 1961 г. к тяжелому заболеванию – инсульту с частичным параличом. Несколько оправившись после болезни, он был переведен в Калугу исполнять обязанности епископа Калужского и Боровского. Испытывая тяжкие страдания от последствий болезни, на призывы близких уйти на покой он отвечал: "Лучше умереть стоя, чем жить лёжа", много работал, служил и проповедывал.

Скончался владыка Стефан 15/28 апреля 1963 г. на амвоне храма, после Литургии в Неделю Жен-мироносиц, во время произнесения праздничной проповеди – оборвав ее на полуслове, он мирно отошел ко Господу на руках сослуживших с ним.

Похоронен епископ Стефан на кладбище храма Покрова Пресв. Богородицы в с. Акулове Московской области, у алтаря.

(в миру Анатолий Владимирович Нещерет)

Родился 3 января 1966 года в селе Вертиевка Нежинского района Черниговской области в крестьянской семье.

После окончания в 1982 году средней школы жил в Чернигове, где проходил послушание иподиакона у Высокопреосвященного Антония, архиепископа Черниговского и Нежинского.
По завершении службы в рядах Вооруженных сил с 1985 по 1988 год проходил обучение в Московской духовной семинарии. Во время учебы 4 января 1987 года был пострижен в монашество с именем Стефан в честь первомученика архидиакона Стефана. Постриг совершил инспектор Московской духовной семинарии архимандрит Венедикт (Князев) в Свято-Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры.

14 января 1987 года Высокопреосвященный Александр, архиепископ Дмитровский, ректор МДАиС, рукоположил монаха Стефана в иеродиакона в Свято-Покровском академическом храме, а 3 июня того же года — в сан иеромонаха в церкви в честь Смоленской иконы Божией Матери в Троице-Сергиевой Лавре.

С 1987 по октябрь 1988 года иеромонах Стефан служил в Свято-Николаевском храме деревни Работин Коропского района Черниговской области, затем по май 1990 года нес различные послушания в Свято-Успенской Киево-Печерской Лавре, а с мая по сентябрь 1990 года был настоятелем Свято-Николаевской церкви в деревне Сварычевка Игнянского района Черниговской области.

1 ноября 1990 года иеромонах Стефан переведен в Гомельскую епархию Белорусского Экзархата Московского Патриархата и назначен настоятелем Свято-Покровского храма в селе Корма Добрушского района Гомельской области.

Здесь Промыслом Божиим и усердием отца настоятеля в 1991 году были обретены мощи святого праведного Иоанна (Гашкевича), чудотворца Кормянского, причисленного к лику местночтимых святых 30 апреля 1998 года. Обретение мощей в 1991 году совпало с приездом в Гомель Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в дни первого визита Его Святейшества в Беларусь.

В сан игумена иеромонах Стефан был возведен 13 января 1994 года, в сан архимандрита — 14 октября 1997 года.

22 декабря 1998 года архимандрит Стефан был назначен благочинным Добрушско-Кормянского церковного округа.

Став местом паломничества, Свято-Покровский приход в Корме в 2000 году был преобразован в Свято-Иоанно-Кормянский женский монастырь, а архимандрит Стефан назначен его строителем.

27 июня 2001 года во время своего четвертого апостольского путешествия по белорусским епархиям Свято-Иоанно-Кормянский монастырь посетил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Одновременно гостем обители стал Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко.

В период своего пастырского служения архимандрит Стефан создал службу с акафистом святому праведному Иоанну Кормянскому и акафист преподобному Лаврентию Черниговскому.

В 2002 году архимандрит Стефан окончил полный курс Киевской духовной академии.

Постановлением Священного Синода от 24 декабря 2004 г. определен епископом Туровским и Мозырским.

29 января 2005 г. в Петро-Павловском соборе г. Гомеля наречен, а 30 января — хиротонисан во епископа Туровского и Мозырского. Хиротонию совершили: Митрополит Минский и Слуцкий Филарет, архиепископы Уральский Антоний, Витебский Димитрий, Пинский Стефан, Гомельский Аристарх, епископы Бобруйский Петр, Гродненский Артемий, Новогрудский Гурий, Полоцкий Феодосий, епископы Черниговский Амвросий, Васильковский Пантелеимон, Могилевский Софроний, Брестский Иоанн.

Решением Синода БПЦ от 12 января 2012 г. (журнал № 150) назначен председателем Комиссии по канонизации святых Белорусской Православной Церкви.

Решением Священного Синода от 7 июня 2012 г. (журнал № 53) назначен Преосвященным Гомельским и Жлобинским.

1 февраля 2018 года за Божественной литургией в Храме Христа Спасителя в Москве Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом возведен в сан архиепископа.

Образование:

1988 г. — Московская духовная семинария.
2002 г. — Киевская духовная академия.

Епархия: Гомельская и Жлобинская епархия

(Правящий архиерей)