Михаил Константинович Дитерихс родился в семье потомственных военных. Дитерихсы (Дитрихштейны) - старинный рыцарский род, владения которого располагались в Моравии. В 1735 г. Иоганн Дитерихс получил от Российского Престола приглашение руководить постройкой морского порта в Риге, за что был награжден имением. Его младший сын избрал пасторское служение. Его сыновья выбрали военную службу. Известным представителем династии был дед Михаила Константиновича, генерал-майор Александр Иванович Дитерихс 3-й. В звании подполковника артиллерии он участвовал в Отечественной войне 1812 г., сражался на Бородинском поле. После окончания наполеоновских войн, участвовал в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. В знак уважения к храбрости русских, турецкий паша вручил генералу клинок из дамасской стали. Сабля эта висела под портретом генерала в кабинете Константина Александровича Детерикса (отца Михаила Константиновича). Генерал от инфантерии Константин Александрович Детерикс (Дитерихс) получил известность как один из военачальников Кавказской войны. С ним был знаком Л.Н. Толстой, широко пользовавшийся его "Записками о Кавказской войне" при написании "Хаджи-Мурата".

Михаил Константинович Дитерихс родился 5 апреля 1874 г., в пятницу Светлой седмицы, (все даты до 1918 г. - по старому стилю) в Санкт-Петербурге. По достижении двенадцати лет, он Высочайшим Приказом был зачислен в воспитанники Пажеского Его Императорского Величества Корпуса. Директором Корпуса был тогда его дядя - генерал-лейтенант Федор Карлович Дитерихс, а по рескрипту, утвержденному еще Екатериной Великой, пажами могли стать лишь дети и внуки генералов от инфантерии, кавалерии или артиллерии.

Знакомство с семейными хрониками, рассказы о войне с Наполеоном, о сражениях с горцами, наградные листы, ордена и знаки, старинное оружие - все это складывалось в сознании будущего офицера в единый образ Отечества и Верховного Главы Его - Государя, Помазанника Божия, Во Имя и Во Славу которого должно жертвовать всем, даже собственной жизнью.

Каждому пажу вручались Евангелие и Заветы Мальтийских Рыцарей, вырезанные на Священных Скрижалях: "Ты будешь верен всему тому, чему учит Церковь, ты будешь охранять ее; Ты будешь относиться с уважением к слабому и сделаешься его защитником; Ты будешь любить страну, в которой родился; Ты не отступишь перед врагом; Ты будешь вести с неверными беспощадную войну; Ты не будешь лгать и останешься верным данному слову; Ты будешь щедр и всем благотворить; Ты будешь везде и повсюду поборником справедливости и добра против несправедливости и зла". После окончания Корпуса пажи получали значок - белый Мальтийский крест и кольцо со стальной наружной частью и внутренней золотой. На ней был выгравирован еще один, последний Завет рыцарей Мальтийского Ордена: "Ты будешь, тверд, как сталь, и чист, как золото". Об этих символах рыцарской доблести Михаил Константинович помнил всегда. Обязанный присутствовать при всех придворных церемониях, Дитерихс постоянно видел представителей Царствующего Дома. Обучение и воспитание в преданности Престолу оставили неизгладимый след в его душе.

8 августа 1894 г. Михаил Дитерихс получил младший офицерский чин подпоручика и отправился к своему новому месту службы, в далекий Туркестан. Должность делопроизводителя Конно-Горной Батареи не предполагала перспектив роста. И через год после начала службы подпоручик Дитерихс подал рапорт об отчислении.

В 1897 г. он сдал на "отлично" экзамены в Николаевскую Академию Генерального Штаба и вернулся в родной Петербург. По тем временам это был своего рода "рекорд", если учесть что однокашниками Дитерихса по Академии были отнюдь не молодые офицеры, а те, кто уже имел солидный служебный стаж.

Обучение в Академии проходило для Дитерихса легко. Все его аттестации были примерные, особенные успехи отмечались по полевой практике, а также по точным дисциплинам. В это же время в Академии преподавал курс "История русского военного искусства" проф. Михаил Васильевич Алексеев, будущий Начальник Штаба Верховного Главнокомандующего Российской Армии Николая II и основоположник Добровольческой Армии. Он выделял среди своих слушателей молодого прилежного офицера. Это сыграло впоследствии важную роль во время их совместной службы.

Дитерихс встретил ХХ век в чине поручика, завершил обучение в 2-х классах Академии по первому разряду, а в мае 1900 г. за "отличные успехи в науках" был произведен в штабс-капитаны и назначен на службу в Московский Военный Округ. Изменилась и его личная жизнь. Осенью 1897 г., после зачисления в Академию, состоялось его венчание с дочерью генерал-лейтенанта Повало-Шевейковского Марией Александровной. Вскоре у них родились сын Николай и дочь Наталья. Наследникам этой линии суждено было остаться в СССР и продолжить фамилию Дитерихсов.

Служба на штабных должностях в частях Московского Военного Округа сопровождалась командировками и инспекциями. В 1902 г. состоялось его производство в чин капитана, и он получил первый орден: Св. Станислава 3-й степени. В 1903 г. капитан Дитерихс был прикомандирован к 3-му Драгунскому Сумскому полку. Полк принял Дитерихса доброжелательно и он был избран в члены полкового суда.

Началась русско-японская война, ставшая для Дитерихса, как и для многих генералов белых армий, первой военной кампанией. Он был назначен обер-офицером для особых поручений при Штабе 17-го Армейского Корпуса. Дитерихса сразу направили на передовые позиции. 18 сентября за участие в боях под Ляояном Дитерихс был награжден орденом Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом. Участвовал Дитерихс и в сражении на р. Шахэ и в битве под Мукденом. Война завершилась для него производством в подполковники, должностью штаб-офицера для особых поручений при Штабе Корпуса и награждением орденом Св. Анны 2-й степени с мечами. В биографии Дитерихса периода 1904-1905 гг. не было ярких боевых эпизодов, участия в атаках. Его стиль штабной работы отличали внутренняя дисциплина, уверенность в себе.

Во время войны произошло еще одно крупное событие в его жизни. Дитерихс был удостоен высокой чести стать Воспреемником от купели долгожданного Наследника Российского Престола Алексея Николаевича Романова. Бывшему пажу такая награда казалась сопряженной с неким Божественным Провидением, ведь он становился фактически "крестником" Цесаревича, ответственным за его судьбу. Можно ли было подумать тогда, что пройдет чуть больше 15 лет и Дитерихсу придется руководить расследованием мученической кончины царской семьи?

В феврале 1909 г. Дитерихса перевели на должность штаб-офицера для особых поручений при штабе Киевского Военного Округа. Венцом предвоенной карьеры стали чин полковника должность Начальника отделения в Мобилизационном отделе Главного управления Генерального штаба 30 июня 1913 года.

С началом боевых действий Дитерихс стал начальником Оперативного отделения штаба Юго-Западного Фронта. В осенние месяцы 1914 г. ему приходилось контролировать практически всю штабную работу. В решающий момент Галицийской битвы, полковник Дитерихс стал и.о. начальника штаба 3-й Армии. Он блестяще справился с возложенными на него обязанностями. Заслуги Михаила Константиновича не остались незамеченными и начальником штаба Юго-Западного фронта ген. М.В. Алексеевым. Он помнил своего ученика и направил в Ставку телеграмму: "Начальство 3-й Армии усердно ходатайствует… командировать на должность генерал-квартирмейстера полковника Дитерихса. Прошу убедительно исполнить это во имя пользы службы, более подготовленного офицера найти нельзя, работа предстоит серьезная". В марте 1915 г. Дитерихс был назначен генерал-квартирмейстером штаба Юго-Западного фронта.

Но весной 1915 г., вместо ожидаемого наступления по всему фронту и выхода на Венгерскую равнину, последовал контрудар австро-немецких войск - Горлицкий прорыв. Дитерихс стремился наладить оперативное взаимодействие различных участков фронта, планомерно провести отступление. Бои 1915-го года стали для него своего рода "опытом отступления", пригодившегося позднее, во время гражданской войны.

В мае 1915 г. он был произведен в генерал-майоры, а в октябре "за отлично-усердную службу и труды, понесенные во время военных действий" награждается орденом Св. Станислава 1-й степени с мечами.

В декабре 1915 г. командование Юго-Западным фронтом принял генерал-адъютант А.А. Брусилов. Он поручил Дитерихсу разработку планов знаменитого контрнаступления, вошедшего затем в историю под именем "Брусиловского прорыва". В своих воспоминаниях Брусилов писал: "…я вытребовал к себе генерал-квартирмейстера Дитерихса, человека очень способного и отлично знающего свое дело. Он мне сделал подробный доклад, вполне меня удовлетворивший…". В это время в штабе фронта под началом Дитерихса служили будущие участники Белого Движения: генерал-майор Н.Н. Духонин, подполковник К.В. Сахаров, капитан В.О. Каппель. Штабом разрабатывалась стратегия мощного удара, с помощью которого можно было бы отбросить противника на нескольких участках фронта одновременно, не давая возможности подтянуть подкрепления с тыла.

Однако увидеть результаты своего плана Михаилу Константиновичу не довелось. 22 мая 1916 г. началось наступление Юго-Западного фронта, а 25 мая было объявлено, что Дитерихс отправляется к новому месту службы. Это был далекий Салоникский фронт, где ему предстояло стать начальником 2-й Особой бригады.

Перемены произошли и в личной жизни Дитерихса. Распался брак с Марией Александровной Повало-Шевейковской. Но вскоре генерал обвенчался с Софией Эмильевной Бредовой. Об ее брата были впоследствии известными белыми генералами на Юге России.

Став командиром 2-й Особой бригады, генерал Дитерихс принял весьма ответственное поручение, ведь бригада входила в состав межсоюзнических воинских контингентов, сформированных специально для действий на Балканах. От ее начальника требовались качества опытного руководителя и дипломатические способности. Верховное командование межсоюзническими войсками возлагалось на французского генерала Саррайля.

Ее отправка проходила морем, через Архангельск, Брест и Марсель в июне 1916 г. В августе части прибыли в Салоники, а в сентябре начались бои с болгарскими и немецкими войсками. У города Флорина были атакованы сербские части. Для ликвидации прорыва Саррайль бросил русскую Бригаду. Имея в своем распоряжении лишь один полк и собственный штаб, генерал Дитерихс вышел на фронт. 10-го сентября произошел первый бой русских частей. Отразив наступление болгарской пехоты, союзные силы начали готовиться к занятию города Монастырь на юге сербской Македонии. Бригада Дитерихса оказалась на острие удара. Наступление проходило в тяжелых горных условиях. Не хватало продовольствия и боеприпасов. Но союзники упорно наступали и овладели ключевой позицией на подступах к Монастырю - городом Флорина. За это 3-й Особый пехотный полк был награжден французским Военным крестом с пальмовой ветвью на знамя. Этой же награды удостоился и генерал Дитерихс.

Вскоре бригада столкнулась с сильным сопротивлением болгарских войск. Однако пока русские полки сковывали болгар в центре, в тыл вражеских позиций прорвались сербы. Под угрозой окружения болгары начали отход. Дитерихс отдал приказ о преследовании. И 19 ноября 1916 г. на плечах отступающего противника 1-й батальон 3-го Особого русского полка ворвался в Монастырь. Союзные войска впервые вступили на территорию Сербии, начав освобождение сербского народа от оккупантов. Давний друг России сербский королевич Александр Карагеоргиевич, прибывший через два дня в освобожденный Монастырь, выразил особую признательность русским войскам. Дитерихс удостоился высшей награды Франции - ордена Почетного Легиона. В России он получил орден Св. Владимира 2-й степени с мечами.

В 1935 г. в Белграде был поставлен памятник Русской славы, выполненный в форме снаряда с фигурой Архистратига Божия Михаила (небесного покровителя михаила Дитерихса) на вершине. На памятнике был высечен российский Императорский орел и надписи на русском и сербском языках: "Вечная память Императору Николаю II и 2 000 000 русских воинов Великой войны", "Храбро павшим братьям русским на Салоникском фронте. 1914-1918". Под ступенями, ведущими к памятнику, расположена часовня, в которой покоятся останки солдат и офицеров Российской Императорской армии, отдавших свои жизни за свободу Сербии. Здесь же находится и символическая могила Дитерихса.

После освобождения Монастыря наступление союзных сил остановилось. В надеждах на общее весеннее наступление и скорое окончание войны, получили внезапную весть: 2 марта 1917 г. Император Николай II отрекся от престола. Дитерихс должен был разъяснить своим подчиненным случившийся акт. И он поступил как солдат, верный принципу "Армия вне политики", заявивший, что главной целью теперь должна стать только победа. Ведь к этому призывал и Государь в своем Манифесте…

Накануне весеннего наступления все союзные силы были объединены в Ударную группу. 9 мая 1917 г. полки бригады прорвали фронт противника. Но сербы и французы не поддержали атаку русских и отступили с позиций. Бригада понесла большие потери, и Дитерихс обратился к Саррайлю с рапортом о необходимости отправки Бригады в тыл, ведь с осени 1916 г. русские полки находились на передовой. Ген. Саррайль, сожалея об этом, подписал приказ о снятии бригады с фронта. А в начале июля Дитерихса срочно вызвали в Россию.

Когда он покидал Россию год назад, в разгар "Брусиловского прорыва", он верил, что его участие в боях на Балканах приблизит победу. Вернулся он в страну, опьяненную дурманом свободы, где считалось, что воинская дисциплина - пережиток "старого режима", и даже белый Мальтийский крестик об окончании Пажеского Корпуса мог стать поводом для обвинений в "реакционности".

Подчиняясь распоряжениям премьер-министра А.Ф. Керенского, Дитерихс 10 августа прибыл в Петроград. Керенский в беседе с ним говорил о недопустимости "контрреволюции слева и контрреволюции справа" и заявил о возможном назначении Дитерихса военным министром. Не дожидаясь окончательного решения, Дитерихс выехал в Киев, к семье. Однако доехать до дома ему не удалось.

Проезжая через Могилев, Дитерихс встретился с командиром 3-го конного корпуса генерал-лейтенантом А.М. Крымовым. Эта встреча сделала Дитерихса очевидцем "Корниловского выступления". То, что он, к моменту прибытия в 3-й Конный Корпус, формально не занимал никакой должности, спасли его от "Быховского заключения". Дитерихс получил чин генерал-лейтенанта и стал генерал-квартирмейстером Ставки Верховного Главнокомандующего. Начальником штаба Ставки стал сослуживец Дитерихса по Юго-Западному фронту генерал-лейтенант Н.Н. Духонин.

После падения Временного правительства, Духонин принял на себя обязанности Верховного Главнокомандующего, а Дитерихс стал его начальником штаба. Октябрь 1917 г. Дитерихс воспринял как закономерный результат безволия Временного правительства. Понимая невозможность компромиссов с большевиками, он рассчитывал сделать Ставку центром сопротивления. Находившийся в Новочеркасске ген. Алексеев в письме от 8 ноября 1917 г., писал ему о необходимости использования Ставки для формирования добровольческих отрядов: "нужно много работать совместно… погибнуть мы всегда успеем, но раньше нужно сделать все достижимое, чтобы и гибнуть со спокойной совестью…".

Однако, в день, когда письмо в Ставку было написано Алексеевым, Дитерихс ушел с поста начальника штаба Главковерха. После убийства красногвардейцами Духонина Михаил Константинович обратился за помощью к французской военной миссии. Французы, помня заслуги генерала награжденного Орденом Почетного Легиона, спасли ему жизнь. Из Ставки Дитерихс перебрался в Киев, где жил вместе с женой по фальшивому паспорту, написав свою фамилию задом наперед ("Схиретидов").

Так для Дитерихса начиналась гражданская война...

Дальнейшая его судьба оказалась связанной с Чехословацким корпусом. В ноябре Дитерихс принял должность начальника штаба корпуса. Большая часть солдат и офицеров относились к Дитерихсу весьма доверительно (сыграли роль моравские корни Дитрихштейнов). Одной из причин сближения с чехами был и его авторитет среди представителей французского командования, ведь с декабря 1917 г. Корпус формально подчинялся военному руководству Франции. Вместе со своей семьей Дитерихс прибыл в июне 1918 г. во Владивосток, намереваясь ехать далее на Западный фронт, туда, где продолжалась война.

Первоначально чешские части стремились соблюдать нейтралитет. Но вскоре местный Совет приказал им разоружиться. В ответ Дитерихс потребовал разоружить красноармейцев. Чехи выступили первыми, и в ночь на 29 июня 1918 г. советская власть во Владивостоке была свергнута. Дитерихс принял на себя командование Владивостокской группой и развернул наступление на запад по линии Транссиба. 31 августа на ст. Оловянной она соединилась с чехами, наступавшими из Забайкалья. В октябре 1918 г. Дитерихс приехал в Омск, где работало первое антибольшевицкое Всероссийское правительство - Уфимская Директория. Но ее время оказалось недолгим.

18 ноября 1918 г. Омский совет министров объявил вице-адмирала А.В. Колчака Верховным Правителем России. В ноябре 1918 г. был создан Западный фронт, и Дитерихс до середины февраля 1919 г. был начальником штаба фронта. Он вышел из состава Чехословацкого корпуса, и 8 января 1919 г. был переведен на службу в Российскую армию адмирала А.В. Колчака.

Особым предписанием от 17 января 1919 г., на Дитерихса возлагалось "общее руководство по расследованию и следствию по делу об убийстве на Урале Членов Августейшей Семьи и других Членов Дома Романовых". Расследование гибели царской семьи началось сразу же после освобождения Екатеринбурга от большевиков летом 1918 г. С самого начала следствия возник вопрос - остался кто-либо в живых из Царской Семьи и может ли считаться легитимной любая власть, существующая на территории бывшей Российской Империи

Тщательность следствия была максимально возможной в тех условиях. Малейшие, имеющие хоть какое-либо отношение к цареубийству свидетельства, скрупулезно анализировались. Колчак приказал все вещи, принадлежавшие царской семье, отправить в Англию. Собранные вещи были тщательно упакованы и отправлены во Владивосток, откуда они должны были быть доставлены в Лондон. Однако из всех реликвий царственных Мучеников сохранилась лишь Библия с пометами Государя и Государыни. Обнаруженная в комнате Ипатьевского дома она находилась у самого Дитерихса и была затем передана "Обществу ветеранов Великой войны" в Сан-Франциско, где хранится до сих пор.

Но помимо сугубо следственных вопросов Дитерихс пытался понять причины свершившегося преступления. Он пришел к выводу, что акт цареубийства стал следствием глубокого раскола власти и общества, отсутствия чувства государственности у "бояр-западников". Трагедия династии заключалась в том, что ей отказал в верности сам русский народ, нарушивший крестное целование, данное на Земском Соборе 1613 года. Народ оказался ослепленным демагогией, исходившей сперва от "бояр-западников", а затем от левых радикалов-большевиков.

Участие в расследовании цареубийства укрепило Дитерихса в убеждении, что Гражданская война есть не просто противостояние белых и красных, а противостояние Христа и Антихриста, борьба Добра и Зла, которая должна идти под знаменем Православной Веры. Не случайно штабной вагон генерала был украшен многочисленными иконами, бережно хранимыми позднее в Зарубежье.

В мае 1919 года Колчак решил использовать знания и опыт Дитерихса, назначив его Командующим Сибирской армией. А 14 июля 1919 г., он получил новую должность - главнокомандующего армиями Восточного фронта. После Уфимской и Челябинской операций части Красной армии начали свой "переход через Урал". Белые медленно отходили, пытаясь задержаться на каждом удобном рубеже. Сибирь продолжала жить надеждами на признание Колчака мировыми державами. Телеграф приносил известия о взятии войсками ген. Деникина Харькова, Екатеринослава и Царицына, о начале "похода на Москву".

19 июля 1919 г. Дитерихс отдал первую директиву в новой должности. Войскам ставилась задача - отойти в тыл, перегруппировать силы, подтянуть резервы и, после огневой подготовки ударить одновременно, по всей линии фронта. 1 сентября 1919 г. началось последнее наступление Восточного фронта - знаменитая "Тобольская операция". Вдоль железной дороги Тюмень - Ишим - Омск, сковывая части 3-й советской Армии, наступала 1-я Сибирская Армия ген. Пепеляева. Удар с правого фланга в тыл 5-й советской Армии наносила 2-я Сибирская Армия ген. Лохвицкого; фронтальный удар по 5-й советской Армии возлагался на 3-ю Армию ген. Сахарова. Удар в тыл должен был нанести Отдельный Сибирский Казачий Корпус. Корпус должен был пройти по красным тылам, содействуя глубокому окружению 5-й Армии.

В начале сентября успешно развивалось наступление 3-й Армии и Сибирского Казачьего Корпуса. Достаточно быстро удалось сбить с фронта красные части, однако скоро выяснилось, что 2-я Армия не может развивать наступление, 1-я Армия в состоянии лишь удерживать против себя полки 3-й советской Армии, а Сибирский казачий корпус, разгромив две советские дивизии, не пошел в рейд по красным тылам. Узнав о срыве рейда, обычно спокойный Дитерихс был крайне раздражен, однако продолжал наступление. В результате боев советские войска отступили на 150-200 км, потеряли около 20 тысяч чел. Но наступательный порыв белых иссякал. Полки также понесли тяжелые потери (около 25 тысяч убитыми и ранеными). Срочно требовались резервы.

Дитерихс решил обратиться к пополнениям среди добровольцев. В Омске, Красноярске, Иркутске запестрели плакаты призывавшие сибиряков последовать примеру армий генерала Деникина и идти добровольцами на фронт. Началось создание совершенно новых добровольческих подразделений - Дружин Святого Креста и Зеленого Знамени. Общее руководство их формированием возлагалось на ген. В.В. Голицына и проф. Д.В. Болдырева. Духовное окормление выполнял митрофорный протоиерей о. Петр Рождественский. Он же был "председателем Братства по организации Дружины Святого Креста и Зеленого Знамени памяти Патриарха Гермогена".

Как в Смутное время начала XVII века по призыву патриарха Гермогена поднимались русские люди против иноземных оккупантов, так и триста лет спустя Белое движение поднимало Знамена с вышитым на них Святым Крестом против безбожной пентаграммы III Интернационала. Дитерихс провозглашал крестовый поход против большевизма (добровольцы-крестоносцы нашивали на грудь белые кресты). Клятва, которую добровольцы приносили на Святом кресте и Евангелии, становилась символом их самоотречения. Численность дружин достигла 6 тысяч человек. Им предстояло не только численно укрепить ряды поредевших частей, но и стать примером жертвенности во имя победы.

14 октября 1919 г. части советских армий перешли в контрнаступление. В течение десяти дней продолжались упорные бои. 25 октября Дитерихс отдал приказ об отводе армий за р. Ишим. Проведение этого маневра требовало уступки противнику значительной территории Белой Сибири, включая и ее столицу - Омск. Дитерихс не считал, что потеря Омска приведет к поражению Белого дела. Но он недооценил политических последствий сдачи Омска. Эта ошибка решила его судьбу осенью 1919 года.

Колчак был категорически против оставления Омска. Потеря Омска делала бессмысленной власть Верховного правителя. Обвинив Дитерихса в пассивности, Колчак неожиданно столкнулся с твердым протестом: "Ваше Превосходительство, защищать Омск равносильно полному поражению и потере всей нашей армии. Я этой задачи взять на себя не могу и не имею на то нравственного права. Я прошу Вас меня уволить и передать армию более достойному". Дитерихс потерял веру в возможность ликвидации большевизма одними военными усилиями, без всеобщего национального подъема, без единства фронта и тыла. Для него становилось очевидным, что на данном этапе победа Белого дела невозможна.

4 ноября 1919 г. Дитерихс был отправлен в отставку. Его преемником стал ген. Сахаров, убедивший Колчака в возможности обороны Омска. Но боеспособность белых армий была уже невелика. Не прошло и недели, как ген. Сахаров также отдал приказ об отступлении. 14 ноября город был сдан. Армии Восточного фронта выступили в "Великий Сибирский Ледяной поход". Этот поход привел к поражению всего Белого движения в Сибири, гибели десятков тысяч солдат и офицеров, гражданских беженцев, самого Колчака и его министров.

В Иркутск Дитерихс выехал за десять дней до оставления Омска. Вместе с женой ему удалось доехать до Читы и далее в Харбин. Начался первый период его эмигрантской жизни. Теперь главной для него становилась забота о сохранении материалов об убийстве Царской Семьи. Чувство долга перед памятью царя-мученика, сознание, что, возможно, никому другому не удастся поведать миру факты, открывшиеся в результате расследования, побуждали Дитерихса незамедлительно приступить к работе над книгой. В течение 1920-1921 гг. он написал свой знаменитый труд "Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале". Изданная в 1922 г. во Владивостоке, книга состояла из двух частей. Первая часть отражала факты, связанные с цареубийством. Вторая часть, озаглавленная автором "Материалы и мысли", содержала исследование причин, приведших Россию к катастрофе 1917 г. Очерк истории династии с 1613 г., детальный анализ событий Февраля и Октября и убедительный вывод о возврате России к ценностям Православия, Самодержавия и Народности отличают эту часть. Труд Дитерихса стал первым венком на безвестную могилу царской семьи…

Жизнь генерала в Зарубежье проходила тяжело. 1 июля 1921 г. родилась дочка Агния. Чтобы прокормить семью, 47-летнему Михаилу Константиновичу пришлось искать любую работу (даже в обувной мастерской). И лишь небольшие личные сбережения позволяли "сводить концы с концами".

…В России завершалась гражданская война. Лишь на Дальнем Востоке, под прикрытием японской армии, еще сохранялась власть Временного Приамурского правительства. Летом 1922 г. Япония начала переговоры с Дальневосточной Республикой, готовясь к выводу войск. Начались и внутренние раздоры, типичные для русской смуты начала ХХ века. Борьба шла между Народным Собранием, в котором преобладали представители левых, социалистических групп, и Временным Приамурским Правительством. Единственным выходом представлялось установление новой власти, способной объединить оставшиеся силы. Наиболее подходящим для этого представлялся генерал Дитерихс. Он не был связан ни с одной из противоборствовавших политических группировок Приморья, и обладал несомненным авторитетом как бывший главнокомандующий Восточным фронтом. 8 июня 1922 г. он прибыл во Владивосток.

Началась подготовка к созыву Земского Собора, последнему в истории России. В порядке его созыва очевиден был возврат к старым принципам Земских Соборов, когда интересы отдельных сословий и, что самое важное, Русской Православной Церкви выражались в первую очередь. Интересы политической борьбы должны были уступить место работе по возрождению Русской Государственности.

23 июля 1922 г. после военного парада, крестного хода и молебна, открылись заседания Собора. Первый акт, принятый 31 июля, имел огромное значение: "Приамурский Земский Собор признает, что права на осуществление Верховной Власти в России принадлежит династии Дома Романовых".

Впервые за всю историю Белого движения Дом Романовых был признан "Царствующим". С марта 1917 до июля 1922 гг. вопрос о форме правления в России откладывался до решения Учредительного Собрания. Поэтому все белые правительства и сам Верховный Правитель России адмирал А.В. Колчак стояли на позициях "непредрешения", считая главной задачей борьбу с большевизмом и прекращение междоусобной войны. "В стане белых" нередко возникали конфликты между отдельными политическими лидерами и военными, на почве взаимных подозрений в стремлении к захвату власти. После этого решения идеология Белого движения получала прочную основу, на которой можно было приступить к построению новой политической системы.

Ввиду невозможности прибытия представителей Дома Романовых во Владивосток, следовало избрать Правителя Приамурского края. Он должен был позднее "дать ответ перед Русским Царем и Русской Землей". 8 августа 1922 г. Дитерихс был провозглашен "Главою Приамурского Государственного Образования". В особой Грамоте Правителю говорилось: "…Призывая на Вас Благословение Божие, Русская Земля Дальнего Русского Края в лице Амурского Земского Собора объединяется вокруг Вас, как своего Правителя и Вождя, с пламенным желанием вернуть русскому народу свободу и собрать воедино бредущих розно в смутную годину русских людей под высокую руку Православного Царя. Да восстановится Святая Русь в ея прежнем величии и славе…".

После оглашения грамоты Дитерихс в окружении тысячной толпы горожан проследовал в Успенский собор, где принял присягу. В этот же день Дитерихс зачитал свой Указ № 1, содержавший положения об основах государственного строительства в Белом Приморье.

Правитель повелевал Приамурское государственное образование именовать Приамурским Земским Краем. Земскому Собору следовало выбрать из своего состава Земскую Думу, которая станет представительной властью в крае, совместно с Приамурским Церковным Собором. Войска Временного приамурского правительства переименовывались в Земскую рать, а генерал Дитерихс становился Воеводой Земской рати. Тем самым подчеркивалась преемственность от Земской рати Минина и Пожарского, противостоявшей, как и в XVII веке, "воровской рати" самозванцев и инородцев. Местное самоуправление предполагалось построить в соответствии с особенностями национальной государственности: "Только религиозные люди могут принять участие в строительстве Приамурского государства. За основание берется церковный приход. Каждый гражданин по вере его должен быть приписан при приходе своего вероисповедания. Церковные приходы объединяются в совет церковных приходов города и земских районов. Соединения церковных приходов должны будут заменить собой то, что теперь называется городским и земским самоуправлением".

10 августа 1922 г. Земский Собор завершил работу. Состоялся парад, после которого ратникам от имени Собора и Правителя была торжественно вручена икона Коломенской Божией Матери, именуемой Державной. Дитерихсу была вручена икона Спаса Нерукотворного. В ознаменование окончания работы Собора учреждалась медаль "Чудо Св. Георгия о змие" на черно-желто-белой ленте "романовских цветов". Заседания Собора завершились торжественным молебном и пением российского гимна "Боже, царя храни".

Знакомясь с документами того времени, вглядываясь в лица участников Земского Собора, воинов Земской рати, невольно ловишь себя на мысли: на что надеялись, во что верили эти люди? Неужели они считали, что один лишь призыв к спасению Православной Веры, к возрождению Династии, к "всенародному ополчению" "как в 1612 году" вернет Россию на тот путь, по которому развивалась страна до Февраля 1917 года? Разве мог противостоять Земский Край, с его четырьмя городами (Владивостоком, Никольск-Уссурийским, Спасском и пограничным Посьетом) и 8 тысячами штыков, громадной Советской России с ее 5-миллионной армией? Ведь уже торжествовал НЭП, а лагерь в Галлиполи покинул последний солдат Русской Армии ген. Врангеля. В Москве и Петрограде царили разношерстые "Остапы Бендеры", делавшие свои "гешефты". Крестьянин, на консерватизм и антибольшевизм которого рассчитывали участники Земского Собора, закапывал свой обрез и добросовестно отвозил на ссыпные пункты продналог. И хотя крышки сундуков в избах по-прежнему украшали портреты Государя, но на полках стояли брошюрки про "Гришку, Сашку и Николашку", или "Сказ про то, как царь и попы обманывали трудовой народ". Становилось очевидным, что Акт возвращения Династии может стать результатом не ностальгических "вздохов", а прежде всего, Акта всенародного Покаяния за то, что произошло в 1917 году. Но, как известно, ничто не дается труднее, чем раскаяние в собственных грехах…

С другой стороны, все западные газеты писали про страшный голод, охвативший Юг России и Поволжье. Во Владивостоке знали о гонениях на Церковь, о борьбе с ересью "обновленчества", о преследованиях Патриарха Тихона (есть сведения, что Патриарх передал свое благословение Земскому Собору и самому Дитерихсу через епископа Нестора Камчатского). Не случайно Святейший был единодушно избран почетным председателем Земского Собора. Доходили известия о продолжающихся восстаниях в Сибири, на Украине, на Кавказе и под Тамбовом. Неплохие перспективы виделись в развитии повстанческого движения в Якутии (по приказу Дитерихса туда была направлена Сибирская добровольческая дружина ген. Пепеляева). Оставалась надежда, что Япония признает Приамурский Край де-факто. И свершится Чудо… Чудо, ради которого стоило жить и бороться.

Белое Приморье 1922 года держалось не на расчете, а на Вере. Воодушевленные этой Верой, шли на бой земские ратники. Животворный огонь Веры, прошел через все годы гражданской войны. В 1922 году это был вызов и "красному террору" и нэповским "гешефтмахерам" - "нуворишам". Это был все тот же акт непримиримого противостояния Добра и Зла…

23 августа 1922 г., в соответствии с указом Дитерихса, штаб Земской Рати, резиденция Правителя и Земская Дума переехали в Никольск-Уссурийский - "ближе к фронту". А 2 сентября 1922 г. Штаб приказал войскам перейти в наступление на Хабаровск. Началось последнее наступление последней белой армии в России. В результате упорных боев белые заняли ст. Шмаковка, но дальше не продвинуться не смогли. Тем временем реформы, провозглашенные Земским Собором, продолжались. К октябрю были созданы Приходские советы во Владивостоке и Никольск-Уссурийском. Работала Земская Дума. Но для дальнейшей борьбы необходима была мобилизация всех сил. Дорог был каждый день, каждый час. Но, увы, призыв Правителя остался без ответа. В начале октября Дитерихс получил заявление от Торгово-Промышленной Палаты Владивостока. В нем констатировалось "практически полное отсутствие средств и безусловная невозможность реализовать недвижимость и незначительные остатки товаров, имеющихся в городе". Вероятно, финансовое положение приморских дельцов было действительно тяжелым. Но как разительно отличалось их заявление от скромного подвига двух владивостокских девушек, пожертвовавших в фонд Правителя свои сережки, кольца и… серебряные щипчики для сахара. Дитерихс был поражен равнодушием владивостокских "бизнесменов". Ведь Земская Рать защищала их от "красного террора"! Но он не стал угрожать (в Приморье смертную казнь заменила высылка в ДВР). В Указе от 11 октября отмечалось: "…в отношении тех граждан, кои выказали себя неспособными к добровольной жертвенности жизнью и достоянием во имя идеи, возглавленной Земским Собором, не прибегать к насильственным и репрессивным мерам.

Подобный результат, зная "нравы" белого тыла на протяжении всей гражданской войны, в принципе можно было предвидеть. Тыл безмолвствовал, а на фронт уходили студенты и кадеты. С молитвой на устах погибала молодость России, ее будущее. Пополнения добровольцев не спасали фронта и обреченность Приморья, невозможность ожидаемого Чуда с каждым днем становились все очевидней.

С 3 октября возобновились бои на линии Уссурийской железной дороги. Поволжская группа ген. Молчанова столкнулась с частями Народно-Революционной армии ДВР. Во встречных боях каппелевцы и ижевцы ген. Молчанова не смогли сдержать превосходящих сил красных. 8 октября начались бои за Спасск. В советской историографии принято оценивать штурм Спасска как проведенный по всем правилам военного искусства, с ожесточенными боями за каждый из фортов. На самом деле после того, как в течение двух дней по укреплениям было выпущено 8 тысяч снарядов, руководивший обороной ген. Молчанов получил приказ об оставлении города. Форты занимались красными уже после того, как их оставляли белые. "Штурмовые ночи Спасска" (ночь была всего одна с 8 на 9 октября) вряд ли таковыми были.

13-14 октября 1922 г. произошло генеральное сражение. Общее командование красными осуществлял легендарный В.К. Блюхер, два года назад штурмовавший "неприступный Перекоп". 13 октября прошло успешно для белых. Однако после подхода основных сил НРА, натиск на фронт Земской Рати заметно усилился и стало ясно: генеральное сражение за Белое Приморье проиграно. Понимая, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, 14 октября 1922 г. Дитерихс отдал приказ об отступлении. Войскам следовало оторваться от противника и отступать к Владивостоку и Посьету. Теперь Дитерихсу оставалось одно - правильно и своевременно организовать эвакуацию армии и беженцев.

Эта задача была решена весьма успешно. Генерал лично контролировал посадку войск и беженцев на суда Сибирской флотилии адмирала Г.К. Старка, а позднее - переход границы сухопутными войсками. 26 октября 1922 г. Владивосток - последний оплот русской государственности - был оставлен белыми войсками.

17 октября Дитерихс издал последний Указ (№ 68), ставший финалом Белого движения в России: "Силы Земской Приамурской Рати сломлены. Двенадцать тяжелых дней борьбы одними кадрами бессмертных героев Сибири и Ледяного похода, без пополнения, без патронов, решили участь земского Приамурского Края. Скоро его уже не станет. Он как тело умрет. Но только - как тело. В духовном отношении, в значении ярко вспыхнувшей в пределах его русской, исторической, нравственно-религиозной идеологии - он никогда не умрет в будущей истории возрождения великой святой Руси. Семя брошено. Оно упало сейчас еще на мало подготовленную почву; но грядущая буря ужасов коммунистической власти разнесет это семя по широкой ниве земли Русской и при помощи безграничной милости Божией принесет свои плодотворные результаты. Я горячо верю, что Россия вновь возродится в Россию Христа, Россию Помазанника Божия, но что теперь мы были недостойны еще этой великой милости Всевышнего Творца".

Правитель Приамурского Края присоединился к войскам в Посьете. Здесь же корабли Сибирской флотилии, высадив на берег часть военных, отправились далее, в корейский порт Гензан, а затем в Шанхай и на Филиппины. Дитерихс договорился с администрацией китайского города Хунчуна о том, что войска переходят на положение беженцев. Рано утром 2 ноября 1922 г. (ровно через пять лет после начала Белого движения в России!) Михаил Константинович Дитерихс вместе со штабом Рати первыми перешли границу (всего Дальний Восток оставило около 20 тысяч человек).

Последняя страница гражданской войны закончилась…

После размещения части беженцев в приграничных поселках Дитерихс во главе "беженских групп" Земской Рати совершил долгий, тяжелый переход к Мукдену. Летом 1923 г., с женой и дочерью переехал в Шанхай. Начался зарубежный период его жизни.

Наибольшую известность получила деятельность Дитерихса на посту Председателя Дальневосточного Отдела Русского Общевоинского Союза (РОВС). Не отрицая необходимости борьбы под монархическими лозунгами, он заявлял, что в Зарубежье все "ищут объединения не вокруг однородных монархических принципов, а опять-таки вокруг личностей, деятелей", "…возрождение в России монархизма является для них только в формально-аксессуарном восстановлении трона, возведении на него того или другого из Романовичей". Дитерихс же видел возможность возрождения монархии не в династических спорах, не в поисках "чудом спасшихся" Царевичей и Царевен, а в построении государственной власти на принципах "идеологии исторического национально-религиозного самодержавного монархизма", которая, в свою очередь, должна основываться только на "Учении Христа". "…Ничто не удержится в русском народе, что не со Христом и не от Христа. Рано или поздно, если только Господу угодно простить временное отклонение русского народа от Христа, он вернется прочно только к началам своей исторической, национально-религиозной идеологии, идущей от Христа и со Христом…".

Дитерихс не признал Манифест великого князя Кирилла Владимировича. А когда с 1928 г. великий князь начал делать заявления в духе младороссов, считая возможным сохранить советскую власть в СССР и ждать внутреннюю эволюцию сталинского режима (за патриотизм, против интернационализма), Дитерихс осудил подобные декларации. Лозунг "Царь и Советы" вызывал у Дитерихса резкое отчуждение.

Перспективы Дома Романовых генерал видел в молодых представителях. Он вел переписку с великим князем Никитой Александровичем, внуком Императора Александра III. При этом Дитерихс считал, что встать во главе Белой борьбы представитель Династии может только после создания единого антисоветского фронта. В начале 1930-х годов, когда сила коммунизма многим в Зарубежье представлялась огромной, призывы Дитерихса к возрождению монархии могли показаться еще большим анахронизмом чем в 1922 году. Но генерал продолжал верить в спасение России через возврат к национальной государственности.

В Шанхае Дитерихс работал в должности главного кассира Франко-Китайского банка, оказывал поддержку "Обществу распространения русской национальной и патриотической литературы". На его пожертвования издан труд проф. С.С. Ольденбурга "История Царствования Императора Николая II". Попечениями Дитерихсов была устроена прекрасная домовая церковь.

Но главным делом оставалась борьба. Под его руководством в составе Дальневосточного отдела РОВСа готовились боевые группы. К сожалению, данных об этой стороне деятельности Дитерихса крайне мало. РОВС поддерживал тесные контакты с Братством Русской Правды (БРП) - боевой организацией, ориентированной на подготовку повстанческого движения в СССР. 20 марта 1931 г. Михаил Константинович был избран Почетным Братом БРП. В течение 1931-1932 гг. вышел 31 номер редактируемого Дитерихсом журнала "Голос России". Орган Дальневосточного отдела РОВСа предоставлял свои страницы для материалов БРП, а также Национально-Трудового Союза Нового Поколения (НТСНП).

В последние годы жизни Дитерихс, из-за усиливающейся болезни легких, не мог уже руководить Союзом так, как того требовала обстановка. 8 октября 1937 года, в день преставления прп. Сергия, игумена Радонежского, всея России чудотворца, в возрасте шестидесяти трех лет Михаил Константинович Дитерихс скончался. На его могиле установили каменный крест в старорусском стиле с лампадкой. Бурные события ХХ века не пощадили могилы генерала. В разгар "культурной революции" кладбище было уничтожено, и на его месте построены жилые дома.

Но идеи, служению которым Дитерихс посвятил свою жизнь, продолжают волновать наших соотечественников. И сейчас, когда идут споры о том, какой должна быть "русская национальная идея", возможно ли возрождение монархии, не лишним будет помнить о тех решениях, которые принял последний российский Земский Собор 1922 года.

"Ты будешь везде и всюду поборником справедливости и добра против несправедливости и зла" - этот завет мальтийских рыцарей стал для Дитерихса путеводной звездой жизни…

"Ты будешь верен всему тому, чему учит Церковь, ты будешь охранять ее; Ты будешь относиться с уважением к слабому и сделаешься его защитником; Ты будешь любить страну, в которой родился; Ты не отступишь перед врагом; Ты будешь вести с неверными беспощадную войну; Ты не будешь лгать и останешься верным данному слову; Ты будешь щедр и всем благотворить; Ты будешь везде и повсюду поборником справедливости и добра против несправедливости и зла".

Позволю себе продолжить серию материалов к 80-летию со дня кончины белого генерала Михаила Константиновича Дитерихса и к 95-летию со дня окончания Гражданской войны в России. Начало . Продолжение .

Мы расстались с Михаилом Константиновичем в роковой для него день 25 октября 1922 года (тоже круглая дата, однако - 95 лет тому назад). Именно в этот день остатки его Земской Рати покинули русскую землю, отправляясь в полном смысле - в неизвестность. Никаких договорённостей о том, что какое-либо иностранное государство примет на своей территории изгнанников, не существовало. Японцы имели случай неоднократно доказать свою враждебность и русскому делу вообще, и белогвардейцам в частности, да и островная Япония - не такая большая территория, чтобы можно было рассчитывать там разместиться. В Монголии (туда, как мы , планировал отступить Колчак, чтобы двигаться на соединение с Семёновым) произошла социалистическая революция, в стране хозяйничали коммунисты. Оставались обширные просторы Китая, куда и направили свой путь белые изгнанники.

Михаил Константинович Дитерихс в эмиграции

Надо сказать, что большую роль в успешной эвакуации Земской Рати сыграла нерешительность действий красных. Они не посмели преследовать белогвардейцев, благодаря чему Дитерихс сумел организованно отвести свои войска - видимо, отчаянные контратаки Молчанова, Смолина и других белых героев задали страху Уборевичу. Даже сломленных, даже фактически безоружных, даже имея многократное численное превосходство - красные всё равно боялись белогвардейцев. А возможно, и они тоже устали от войны и рассчитывали кончить её "малой кровью", предоставив отступающим "зелёную улицу".

В Китае же белые войска были разоружены. Не из какой-то особой враждебности китайцев к Белому Движению или к русским (хотя ко всем европейцам жители Поднебесной и впрямь относились с недоверием, если не сказать - с высокомерием) - просто, если уж предоставилась возможность поживиться за счёт беженцев, почему бы не воспользоваться? В качестве формального повода были использованы мнимо-союзнические отношения белых с японцами, которых китайцы действительно ненавидели. Офицеров отделили от солдат и поездом отправили в сторону советской границы. По дороге большинство из них бежали, решив, что китайцы выдают их большевикам. Остальных сосредоточили в беженских лагерях в районе Гирина. Там сосредоточилось, по данным А.А. Петрова, 7535 бывших военнослужащих Белой Армии, 653 женщины и 461 ребёнок.

Отъезд генералов Дитерихса и Вержбицкого из Гирина. Май 1923 года.

В мае 1923 года Дитерихса, Вержбицкого и Молчанова удалили из беженских лагерей. Михаил Константинович переехал в Шанхай, где в это время уже проживала его жена Софья Эмильевна и их общая дочь Агния. Софья Эмильевна Дитерихс ещё в Сибири занялась весьма богоугодным делом, учредив детский приют "Очаг", в котором воспитывались девочки, потерявшие родителей на фронтах Гражданской войны или в чекистских застенках. В приюте царила тёплая, истинно домашняя атмосфера, и недаром его повзрослевшие воспитанницы с неизменной благодарностью вспоминали Софью Эмильевну. Оказавшись в эмиграции, отрешённый от своих войск и от забот, связанных с их содержанием, Михаил Константинович смог, наконец, вплотную заняться своей семьёй, воспитанием дочери - и помощью жене в заботе о девочках-сиротах. Как вспомилали воспитанницы, в Дитерихсе совершенно не чувствовалось важного генерала - он держал себя с ними как заботливый отец, Софья же Эмильевна заменила им мать. В дальнейшем забот у Софьи Эмильевны и Михаила Константиновича прибавилось: Софья Эмильевна стала воспитательницей в детском саду для детей белоэмигрантов. Эмиграция едва сводила концы с концами, и чтобы дать возможность родителям прокормить семью, кто-то должен был сидеть с их маленькими детьми. Это богоугодное дело взяла на себя семья Дитерихсов.

Михаил Константинович Дитерихс с женой Софьей Эмильевной и дочерью Агнией

Между тем, белая борьба вошла в новую фазу. После того, как бывшие союзники по Антанте фактчически отказались помогать белоэмигрантам и категорически потребовали разоружения белых армий, возник РОВС - Русский Общевоинский Союз. Главной задачей этой организации было сохранение кадров Белой Армии для будущего возвращения в Россию - после того, как народ, "накушавшись" большевистского режима, восстанет против поработителей. В этом случае белые видели себя в качестве организационного ядра будущего антибольшевистского восстания. Многие эмигранты вспоминали, что вплоть до конца Второй Мировой войны они буквально "жили на чемоданах", ожидая со дня на день возможности вернуться в Россию и снова скрестить оружие со старым противником. Этой цели служили регулярно организуемые РОВСовцами "дни непримиримости", для этой же цели энтузиасты-одиночки, направляемые лидерами РОВС, проникали в СССР, где организовывали диверсии. Таким образом, решались сразу три задачи: с одной стороны - наносился ощутимый ущерб большевикам, с другой - эмигранты получали возможность наблюдать жизнь в Советской России воочию, подмечать как слабые, так и сильные стороны потенциального противника. А с третьей - такая практика поддерживала эмигрантов в постоянной мобилизационной готовности, не давая им опустить руки и ассимилироваться на новом месте.

В 1930 году Михаил Константинович Дитерихс возглавил 9-й Дальневосточный отдел РОВС. Спецификой Дальневосточного "театра военных действий" была относительная неосвоенность данного региона и обилие обширных лесных и горных массивов, способных стать убежищем для крупных отрядов. И в голове Дитерихса вызрела мысль, идеально вписывавшаяся в его прежнюю идеологию: не отдельными террористами-одиночками надо действовать против большевиков, а формировать в эмиграции крупные партизанские отряды и с этими отрядами переходить границу. Надо развернуть полноценную партизанскую войну против красных узурпаторов. Тогда, если народ таки подымется на защиту своих вековых святынь, варварски уничтожаемых большевиками, на защиту Святой Православной Церкви, то у него будет готовое организационное ядро, к которому он сможет примкнуть. А пока - отряды могут не только вредить большевикам, но и стать прибежищем для всех недовольных новой властью.

Генерал М.К. Дитерихс до последних дней своих оставался стратегом.

Идея так воодушевила Дитерихса, что он решил публично обратиться с ней ко всем своим прежним соратникам по Белому Движению. Однако широкого отклика эти предложения не нашли. Среди эмигрантов набирало обороты движение, делавшее ставку не на народное восстание внутри страны, а на иностранное вторжение в СССР и содействие этому вторжению. Находились деятели, которые прямо хлопотали о таком вторжении, обещая будущим оккупантам всяческую помощь - от сбора разведданных до прямого участия в интервенции. Хватало таких и в среде дальневосточной эмиграции, где образовалась т.н. "русская фашистская партия". В этих условиях Дитерихс поручил агитационную работу своему заместителю генералу Вержбицкому (он, как участник Сибирского Ледяного похода, мог пользоваться большим авторитетом у молодёжи), сам же взял на себя сбор финансовых средств на партизанскую войну.

Планам Михаила Константиновича, увы, не суждено было сбыться. В 1931 году Маньчжурия была оккупирована японскими войсками, которые создали на её территории марионеточное государство Маньчжоу-Го. Деятельность Дитерихса по формированию русских партизанских отрядов очень быстро насторожила захватчиков. Вержбицкий был выслан из Маньчжурии. Михаил Константинович оказался вынужден вернуться в Шанхай, где он и скончался от туберкулёза в 1937 году.

Почему японцев насторожила деятельность Дитерихса? Тут могли сказаться несколько причин. Во-первых, японцы сами имели виды на советский Дальний Восток и Сибирь. И освобождение этих территорий от большевиков руками самостоятельной русской военной силы в их планы не вписывалось. Они готовы были допустить деятельность вспомогательных русских формирований - но только таких же марионеточных, как и правительство Маньчжоу-Го. Формирований, которые они сами создали бы и экипировали, которые подчинялись бы их командованию. Иначе Япония в своих экспансионистских планах неизбежно должна была бы столкнуться с противодействием русских антибольшевиков. Во-вторых, Дитерихса они прекрасно знали как одного из ближайших соратников Колчака. Колчака же помнили, как человека крайне несговорчивого, решительно отстаивавшего русские национальные интересы и не желавшего слышать ни о каких территориальных уступках в обмен на военную помощь. Могли ли японцы рассчитывать на то, что Дитерихс окажется сговорчивее? Ни в малейшей степени: напротив, они должны были помнить, как Михаил Константинович прибыл в 1922 году в Спасск, только что оставленный японскими войсками, поздравлял жителей города с освобождением от интервентов и целовал русскую землю. Помнили они и то, как безуспешно Дитерихс обивал пороги японской администрации во Владивостоке, чтобы получить патроны и снаряды с японских складов для своей армии. А ещё они помнили, как отказали генералу, что и стало причиной поражения Земской Рати. Надеяться на то, что Дитерихс их за это простит и снова им доверится, не приходилось.

М.К. Дитерихс с женой и дочерью незадолго до своей кончины

Кроме того, едва утвердившись в Маньчжурии, японцы практически сразу начали репрессии против православных. Причиной послужил культ "богини" Аматэрасу , обязательный для всех подданных Империи Восходящего Солнца. Православные же согласиться с этим культом никак не могли. Что касается Дитерихса, то его безукоризненное благочестие было слишком широко известно. Короче, с какой стороны ни посмотреть, а Дитерихс оказывался неудобной для японцев фигурой. При наличии "русской фашистской партии", готовой на любые уступки ради одной только возможности скрестить оружие с большевиками, места для патриота Дитерихса в геополитических раскладах середины ХХ века не оставалось.

"Мысль о власти в моих руках была Богом внушена Земскому Собору. Он наложил на меня задачу оградить оставшиеся начала: Веру и народ. Именно за Веру, за права народа я и буду вести борьбу. Вести до конца. За Веру Христову я и умру…"

Из речи М.К. Дитерихса на станичном съезде

Уссурийского Казачьего Войска в станице Гродеково.

История знает немало примеров, когда, казалось бы, совершенно безнадежные действия вдруг оборачивались успехом. В традиционной историографии прочно утвердилось мнение, что "история не терпит сослагательного наклонения" и "вспять события повернуть невозможно". Приступая к строительству Русской Национальной Государственности в Приморье, на этой, в полном смысле слова, "последней пяди русской земли", провозглашая принцип "Возрождения Православной Монархии", последние бойцы Белой армии вряд ли полагали, что они пройдут победным маршем от Владивостока до Москвы, водрузят Национальное Знамя над Кремлем и спасут нашу Родину от большевизма. И тем не менее, нужно было показать всей России, да, пожалуй, и всему миру, что Белая борьба, начатая в 1917 году под лозунгами защиты Учредительного Собрания, завершается в 1922 году под лозунгом возврата к традиционным ценностям Русской Державности – Православию, Самодержавию и Народности. Финал Белого движения в России должен был стать актом восстановления национальной преемственности, разорванной гражданской войной, той самой преемственности, на основании которой только и возможно было бы говорить о "согласии и примирении" в русском обществе. Этот финал означал, прежде всего, Духовную Победу Белого движения…

Промыслом Божиим эту Священную Миссию суждено было выполнить человеку необычной, интересной судьбы.

Третья книга серии "Белые воины" посвящена генерал-лейтенанту Михаилу Константиновичу Дитерихсу. Талантливый генштабист, разработавший планы знаменитого "Брусиловского прорыва", храбрый начальник русской Особой бригады, выполнявший "союзнический долг" на Салоникском фронте Великой войны, последний генерал-квартирмейстер Ставки Верховного Главнокомандующего до октября 1917 года, руководитель расследования гибели Августейшей Семьи, тщательно, скрупулезно собиравший малейшие свидетельства мученической кончины Государя Императора Николая Александровича и его близких, Командующий Восточным фронтом Белого движения, предпринявший осенью 1919 года последнее наступление Белых армий на р. Тобол, организатор добровольческих Дружин Святого Креста, наконец, последний Правитель Белой России – Правитель Приамурского Земского Края в 1922 году, а в Зарубежье – начальник Дальневосточного Отдела Русского Общевоинского Союза, почетный член повстанческого Братства Русской Правды. Все эти стороны биографии генерала Дитерихса отражают многочисленные документы, отрывки из воспоминаний участников Белого движения, представителей Русского Зарубежья.

В данной книге хотелось бы представить образ генерала Дитерихса наиболее многогранным. Поэтому, уделяя основное внимание деятельности генерала Дитерихса на посту Правителя Приамурского Края, составители не могли оставить в стороне другие страницы военной и политической биографии Михаила Константиновича. Собирались материалы, в буквальном смысле, "по крупицам". Работа оказалась длительной, но интересной и, хотелось бы надеяться, полезной и актуальной для наших современников.

Книга "Генерал Дитерихс", как и предшествующие издания серии "Белые воины", построена на основании не публиковавшихся ранее источников, неизвестных большинству российских читателей. Использованы материалы из Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного военно-исторического архива и Российского государственного военного архива.

Выход книги в свет стал возможен благодаря поддержке директора Государственного архива Российской Федерации С.В. Мироненко и заведующей фондами Русского Зарубежья Л.И. Петрушевой, а также директора Российского государственного военного архива В.Н. Кузеленкова и его сотрудников.

Ценность данной книги заключается в публикации уникальных документов и фотоматериалов из личного архива генерала Дитерихса, любезно предоставленных одним из его наследников, старейшим членом Народно-Трудового Союза российских солидаристов Андреем Анатольевичем Васильевым, проживающим ныне в Дании. В сборе фотоматериалов поддержка была оказана также К.А. Татариновой (Мельбурн, Австралия), А.А. Петровым (Москва), Р.В. Полчаниновым (США).

Большую помощь в технической подготовке книги к изданию оказали С.С. Пушкарев, М.В. Славинский и Х.Р. Поль (Франкфурт на Майне).

Особую благодарность научный редактор и составитель серии "Белые воины" выражает своей супруге Е.А. Цветковой, проделавшей очень большой объем работы по подготовке книги к изданию.

Книга проиллюстрирована рисунками формы бойцов Особой бригады Салоникского фронта, Дружин Святого Креста, а также Приамурской Земской Рати, выполненными московской художницей А.В. Лебедевой.

Василий Цветков -

главный редактор альманаха "Белая Гвардия",

кандидат исторических наук

Советские историки не часто писали о деятелях Белого движения. При повышенном интересе к судьбам "легендарных краскомов и комиссаров" (даже на уровне командиров взводов и подразделений), среди белых генералов привлекали, как правило, "вожди": Корнилов, Колчак, Деникин, Юденич, Врангель. Реже писали о Краснове, Мамантове, Шкуро, Семенове. Практически не упоминали генералов "среднего звена", не говоря уж о сотнях "безвестных поручиков и штабс-капитанов". Не был исключением и генерал-лейтенант Михаил Константинович Дитерихс – последний глава Белой России, Правитель Приамурского Земского Края, человек, решивший провозгласить лозунгом Белого движения восстановление монархии, последний Главнокомандующий последней Белой армии, сражавшейся на территории России – Земской Рати.

Его редкие оценки в советской литературе не отличались разнообразием. "Махровый реакционер", "идеолог клерикальной контрреволюции", "черносотенной реакции", "ярый монархист", выразитель "религиозного экстремизма", "ставленник американо-японского империализма" . Но и в историографии Русского Зарубежья фигура генерала Дитерихса не удостаивалась многочисленных лестных эпитетов. "Мистик", "Жанна-д-Арк в рейтузах", человек "не от мира сего", "наивный монархист", "фанатик" – это оценки уже из "белого лагеря". Бои в Приморье летом-осенью 1922 г. описываются гораздо меньше, чем, например, наступление весной 1919 г. Российской армии адмирала А.В. Колчака на Волге, бои на Урале или легендарный Великий Сибирский Ледяной поход . Еще меньше документальных свидетельств о боях русских войск под командованием Дитерихса на Салоникском фронте в 1916-1917 гг., практически неизвестен период его жизни в Китае, немного известно о его участии в расследовании цареубийства. И в современной отечественной историографии работ, посвященных Белому движению на Дальнем Востоке, Белому Приморью 1922 г., не говоря уже об исследованиях биографии самого генерала Дитерихса, очень мало. Можно утверждать, что его судьба – одно из "белых пятен" в военной и политической истории России первой половины ХХ века.

Михаил Константинович Дитерихс (1874-1937), российский генерал-лейтенант (1919).
С сентября 1917 Михаил Константинович - генерал-квартирмейстер, в ноябре - начальник штаба при верховном главнокомандующем.

С ноября 1917 года был начальником штаба Чехословацкого корпуса. Генерал был одним из организаторов мятежа этого корпуса.

В июле 1919 Дитерихс командовал Сибирской армией у А.В. Колчака, с июля по ноябрь 1919 - Восточным фронтом.
В июне 1922 Земским собором в Приморье генерал был избран «правителем и воеводой земской рати».

С октября 1922 Дитерихс находился в эмиграции. С 1930 был начальником Дальневосточного отдела «Русского Обще-Воинского Союза».

Михаил Константинович Дитерихс родился 5 (17) апреля 1874 в семье офицера (обрусевшего чеха) и русской дворянки.
В 1894 году окончил Пажеский корпус, выпущен во 2-ю лейб-гвардии артиллерийскую бригаду.
В 1900 году окончил Николаевскую академию Генерального штаба по 1-му разряду.
C 1900 по 1903 г.г. служил на штабных должностях в войсках Московского военного округа.
В 1903 году назначен командиром эскадрона в 3-м Драгунском полку.

После начала войны был назначен обер-офицером для особых поручений при штабе 17-го Армейского корпуса. На фронт прибыл в августе 1904 года. Участвовал в сражениях под Ляояном, на реке Шахе, при Мукдене. Война завершилась для Дитерихса производством в подполковники и назначением на должность штаб-офицера для особых поручений при штабе корпуса.

После Русско-японской войны вернулся в Московский военный округ.
В 1906 году назначен штаб-офицером для особых поручений при штабе 7-го армейского корпуса.
В 1907 году переведён на аналогичную должность в штаб Киевского военного округа.
В 1909 году произведён в полковники. В 1910 году назначен старшим адъютантом штаба округа.
В 1913 году назначен начальником отделения в Мобилизационном отделе Главного управления Генерального штаба. В этой должности он встретил начало Первой мировой войны.

В 1914-1916, во время Первой мировой войны, был назначен начальником штаба 3-й армии Юго-Западного фронта, который в марте 1916 возглавил генерал Брусилов. Под его руководством, вместе с другими стратегами, Дитерихс разрабатывал Брусиловский прорыв.
В начале сентября 1916 он направился вместе с возглавляемой им 2-й Особой Бригадой и ещё двумя такими спецформированиями из Архангельска в Салоники, в поддержку сербской армии (прибыл 28 сентября). В середине ноября 1916 под его руководством были разбиты части болгарской армии, в результате чего союзники 19 ноября заняли город Монастир.

После Февральской революции был отозван в Россию.
С 24 августа по 6 сентября 1917 был начальником штаба Особой Петроградской армии, с 6 сентября по 16 ноября генерал-квартирмейстером Ставки, а с 16 ноября по 20 ноября - начальником штаба генерала Духонина.

21 ноября бежал на Украину, где он в марте 1918 стал начальником штаба Чехословацкого корпуса, с которым он прошёл до Владивостока (июнь 1918). Поддержал Колчака, который назначил его 17 января 1919 руководителем комиссии по расследованию убийства Царской семьи (Дитерихс был активным монархистом), на должности которого он пребывал до 7 февраля того же года.
В 1918 г. – один из организаторов успешного выступления Чехословацкого корпуса против Советской власти в конце мая того же года. Командующий Забайкальской группой сил Сибирской группировки Чехословацкого корпуса в районе Иркутск - Чита - Владивосток. Находясь во главе передовых его эшелонов, он в июне 1918 г. взял Владивосток. Продвигаясь в Сибирь, соединился с силами Гайды 11 июля 1918 г. в районе Иркутска.

С 1 июля по 22 июля 1919 был командующим Сибирской армией, с 22 июля по 17 ноября командующим Восточным фронтом и одновременно с 12 августа по 6 октября начальником штаба А. В. Колчака. Во время отступления в конце 1919 создавал «Дружины Святого Креста» и «Дружины Зелёного Знамени».
После поражения белых в конце 1919 эмигрировал в Харбин. 23 июля 1922 на Земском Соборе во Владивостоке Дитерихс избран Правителем Дальнего Востока и Земским Воеводой - командующим Земской ратью. Начал вводить разнообразные реформы, с целью возродить общественный поряд допетровской эпохи (XVII век) и вновь воцарить Династию Романовых.
В 1919 г. некоторое время занимался изучением обстоятельств убийства царской семьи, руководитель комиссии по расследованию с января по июль 1919 г.
В июле 1919 г. командовал Сибирской армией Колчака, генерал-лейтенант. Выступал противником проведения Челябинской операции летом 1919 года, считая, что возлагать ее на ослабленные силы одной Западной армии нельзя.
22 июля – 17 ноября 1919 г. – командующий белым Восточным фронтом, одновременно, после ухода Лебедева с поста начальника Штаба, назначается на его место, а также военным министром. Инициатор проведения борьбы против большевиков как религиозной. Благодаря ему созданы добровольческие отряды – дружины Святого Креста и Полумесяца, целиком погибшие в боях против красных.
Проводит Тобольскую наступательную операцию августа - сентября 1919 года, после ряда выдающихся успехов (большевики были отброшены за Тобол, понеся большие потери) завершившуюся неудачно во многом из-за преступной медлительности командующего казачьим сибирским корпусом Иванова-Ринова, отставки которого он вскоре добился.
В ноябре 1919 г. отстранен Колчаком от командования Восточным фронтом во многом из-за интриг против него Сахарова в момент, когда для спасения белой армии на востоке России он предлагал оставить заблаговременно Омск и вывезти оттуда все ценности и тыловые части. Вскоре Колчак снова предложил ему этот пост, но Дитерихс поставил условием занятия им его отставку Колчака и отъезд его заграницу.
Совершил с остатками армии Колчака Великий Ледовый Поход. Предлагал Колчаку план, согласно которому для сохранения армии надо было отойти за Иртыш.
Эмигрировал после отклонения его предложения. Жил в Харбине с конца декабря 1919 по июнь 1922 гг. с перерывами.
До конца лета 1920 г. – Управляющий военного ведомства Забайкалья. В июле - августе 1920 г. направлен Семеновым для переговоров с Приморским коалиционным правительством относительно дальнейшей переброски белых сил в Приморье для устройства их там и реорганизации. Посланцы Семенова сорвали его переговоры с Владивостоком. Семенов считал, что Дитерихс был главным инициатором развернутой в войсках в 1920 г. против него кампании. Из-за интриг в армии Вержбицкого против Лохвицкого решил отстраниться от участия в борьбе в Забайкалье и уехал в Харбин, так как, по его мнению, там сложилась "нерабочая обстановка". После падения правительства Меркуловых 1 июня 1922 г. вступил в командование белыми силами Приморья после ухода Вержбицкого. Официально вступил в должность после передачи ему полномочий временно исполняющим обязанности командующего белыми силами в Приморье генералом Молчановым 8 июня 1922 г.
В этот же день он принимал парад свергнувших Меркуловых войск и стал Председателем Правительства. Управляющие Ведомствами Правительства 9 июня 1922 г. примкнули к нему. Дитерихс не хотел устранения правительства Меркуловых и желал, опираясь на него, вести борьбу против большевиков. Он 10 июня 1922 г. добился самороспуска Народного Собрания.
Дитерихс объявил, что в условиях смуты он подчиняется Приамурскому Временному Правительству до созыва в Приморье Земского Собора. Созывом Земского Собора он рассчитывал создать авторитетную власть и привлечь обывателей на свою сторону. Несмотря на сохранение правительства Меркуловых и внешне хорошие отношения, между Дитерихсом и Правительством шла борьба, так как Меркуловы не хотели включения в правительство представителей армии.
С объявлением Японией летом 1922 г. об эвакуации своих войск, призвал всех в Приморье сохранять спокойствие.

Дитерихс открыл 23 июля 1922 г. в Приморье монархический Земский Собор и избран им "единоличным правителем и воеводой земской рати" – силами приморских белогвардейцев. Это было обусловлено разногласиями между семеновцами и каппелевцами по вопросу о государственном управлении белым Приморьем. Фактически, власть ему была передана Меркуловыми. Выдвигал Гондатти на пост Председателя Правительства. Почти единогласно Дитерихс 8 августа 1922 г. был избран Председателем Правительства и 9 августа 1922 г. объявил себя Правителем Приамурского Земского Края и Воеводой Земской Рати. Объявил реорганизацию в армии: корпуса стали группами, полки – дружинами. Это вызвало в армии кривотолки. Дитерихс сократил тыловые части, переорганизовал снабжение войск, учитывая все особенности войны при нахождении белых сил в рамках Приморья. Упразднил систему контрразведок. Несмотря на все его меры по повышению боеспособности армии, этого ему добиться не удалось. Перестроил гражданскую жизнь в крае: организовал Земскую Думу, Совет Внешних Дел, Поместный Совет, подготовлял Поместный Собор; Совет Земской Группы должен был решать все гражданские дела. Всегда был против претензий всех белых правительств на "всероссийскость", желая подготовить условия для будущего воссоздания России постепенно.

Объявил "крестовый поход" против Советской России, выступал за восстановление монархии. В армии, особенно в частях "семеновцев", назывался "титулом" "Ваше Преосвященство".
С полевым штабом и Земской Думой 26 августа 1922 г. Дитерихс переехал в Никольск-Уссурийский, чтобы укрепить оборону белых войск в связи с уходом японцев. Установил основной административной единицей Южного Приморья церковный приход. Содействовал усилению антибольшевистской борьбы в Якутии в 1922 г. Дитерихс выехал в Спасск 5 сентября 1922 г., чтобы ознакомиться с обстановкой под городом и лично встретиться с местным населением для информирования его о дальнейших мероприятиях власти. Во время этой поездки заболел. Будучи больным, 15 сентября 1922 г. выступил на открытии Национального Съезда. В этой речи призвал приморцев к жертвенности в пользу Белой армии, в результате чего была получена крупная сумма денег и много теплых вещей. Под руководством Дитерихса была успешно проведена мобилизация.
Потерпел неудачу снова вовлечь Японию в кампанию против коммунистов. Он желал за ее счет пополнить запасы оружия и боеприпасов.
Публиковал во Владивостоке свои изыскания по делу об убийстве Царской семьи: "Убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале".
Под его командованием белые войска разбили красных под Хабаровском, но в силу разных причин, важнейшей из которых было резкое ухудшение погодных условий в Приморье, не смогли ликвидировать красный Анучинский партизанский район. После неудачи в октябре его сил под Спасском, объявил об отходе в Китай и Корею, "но не к японцам".
В то же время, Дитерихс добился эвакуации семей военных на судах японцев, а также привлек для этого Красный Крест США и Великобритании, которые, по его настоянию, взяли на себя заботы о раненых и больных. Сам он отступал во главе самой крупной группировки белых из Приморья, насчитывавшей 9 тысяч человек и 3 тысячи лошадей.

Отошел с ними к Посьету и Новому Киеву, где находился до сдачи Владивостока 25 октября 1922 г. Отошел с этой группировкой в Гензан.

С 25 октября 1922 г. – эмигрант, один из главных лидеров белой эмиграции на Дальнем Востоке. До мая 1923 г. находился в эмигрантском лагере. Глава Дальневосточного отдела РОВС.
В 1931 г. из Шанхая он обратился с листовкой "К белой русской эмиграции всего мира" , в которой призвал к борьбе с Советской Россией. Умер в сентябре 1937 г. в Шанхае.

Награды

1902 Орден Святого Станислава 3-й степени 1904 Орден Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом (за сражение под Ляояном) 1905 Орден Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом 1905 Орден Святого Станислава 2-й степени с мечами (за Мукденское сражение) 1905 Орден Святой Анны 2-й степени с мечами 1915 Орден Святого Станислава 1-й степени с мечами 1916 французский Военный крест (Croix de Guerre) с пальмовой ветвью 1917 Орден Святого Владимира 2-й степени с мечами 1917 французский Орден Почётного Легиона офицерский крест

Поезд идет на восток (окончание)

На следующий день после того, как 6/19 декабря 1920 г. генерал М.К. Дитерихс получил в Чите от Н.А. Соколова подлинное следственное дело, он, не теряя времени, сразу же выехал в Верхне-Удинск (известный ныне как Улан-Удэ).
Именно в это время, находясь еще в поезде по пути в Верхне-Удинск, генерал М.К. Дитерихс, осознав в Чите опасность уничтожения документов расследования и его последствия, приступил к снятию копии с дела.
Вскоре они вновь встретились.
«…На второй день Рождества, – вспоминал капитан П.П. Булыгин, – в Верхне-Удинск прибыл вагон нашего общего с Соколовым английского друга капитана Уокера – офицера для связи при атамане от английского командования в Сибири. В вагоне Уокера приехали Соколов и Грамотин […] сами, по их убеждению, едва избежавшие арестов в Чите».
Нам не удалось найти каких-либо сведений о капитане Уокере (H.S. Walker), однако известно о двух стихотворениях Булыгина, ему посвященных: «Шотландия» и «Попав сюда, припомнишь скоро».

Железнодорожный вокзал в Верхне-Удинске.

В эмигрантской печати было опубликовано фантастическое, не имевшее ничего общего с действительностью, описание этой поездки Н.А. Соколова из Читы в Верхне-Удинск.
«19 декабря 1919 г., – сообщал в опубликованном 30 января 1931 г. письме в редакцию берлинской газеты “Руль” И.С. Четвериков, – мне было дано разрешение в г. Красноярске поместиться в вагоне литерного поезда “С” адмирала А. Колчака. В теплушке находились трое мужчин и несколько дам, один мальчик. Поезд отошел 21 декабря в направлении Иркутска. Познакомившись в дороге со спутниками, я узнал, что это “Следственная комиссия” по делу убийства Царской Cемьи. Председатель комиссии г. Соколов был очень удручен, мы его освободили от исполнения хозяйственных работ по вагону и я работал с судебным приставом и секретарем. Во время разговоров я узнал о следовавшем с нами грузе и так как он находился непосредственно под нарами, на которых я спал с женою, то видел его ежедневно.
На станции “Зима”, не доезжая до Иркутска, – это было около 10-го января 1920 г. – пришел к нам г. Соколов и заявил, что в Иркутске большевики и что потому дальше везти груз опасно, что он нашел надежного мужика, который согласился спрятать все на своей заимке в тайге.
Действительно, приезжал мужик на дровнях и я лично вытаскивал [...] баулы из вагона и грузил…»
https://ru-history.livejournal.com/3843959.html

Сибирский поезд с вагоном № 1880 и теплушкой, на котором следователь Н.А. Соколов спасал мощи Святых Царственных Мучеников, материалы судебного следствия по цареубийству и вещественные доказательства. Фото из архива Ч.С. Гиббса, Предоставлено К.А. Протопоповым.

Что касается Н.А. Соколова, то о времени своего прибытия он указал сам в составленной им справке: «4 января 1920 года судебный следователь выбыл из Читы в г. Верхне-Удинск, где нашел подлинное дело и все вещественные доказательства в полной сохранности у генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса».
Тем временем военно-политическая обстановка стремительно ухудшалась. Срочно нужно было принимать меры по спасению Священных реликвий и самого дела.
6 января 1920 г. в Верхне-Удинске Соколов вручил Булыгину под расписку доклад по делу об убийстве Царской Семьи, написанный им еще во время его пребывания в Чите специально для вдовствующей Императрицы.

Верхе-Удинск.

На следующий день (7 января) генерал М.К. Дитерихс обратился находившемуся в Верхнеудинске британскому Верховному комиссару в Сибири Майлсу Лэмпсону:
«До последнего момента я желал сохранить у себя и не вывозить из России, в возрождение которой я всё еще продолжаю верить, материалы по делу об убийстве Императорской Семьи, т.е. основные улики и останки Их Императорских Величеств, которые представилось возможным найти на том месте, где Их тела были сожжены.
Однако поворот, который принимают события, показывает, что для сохранения Священных останков в неприкосновенности необходимо передать их другому человеку.
Я не могу покинуть Россию: прогерманская политика властей в Чите [далее к востоку] может заставить меня временно искать убежища в лесу. При таких обстоятельствах я, конечно же, не могу оставить при себе Великие национальные святыни.
Я решил передать эти Священные останки Вам, как представителю Великобритании. Думаю, Вы поймете без лишних объяснений, почему я желаю, чтобы это был гражданин Великобритании: исторически мы выступали против общего врага, и мученическое убийство Членов Императорской Семьи, злодеяние, ужаснейшее в истории, есть дело рук этого врага, совершенное при содействии большевиков.
Я хотел бы добавить, что если обстоятельства заставят Вас вывезти Императорские останки и документы из России и если Англия не сможет вернуть их мне, считаю, что они могут быть переданы только Великому Князю Николаю Николаевичу или генералу Деникину.
Позвольте мне пожелать Вам и Вашей стране полного процветания, а также твердо противостоять шторму, бушующему сейчас во всем мiре.
Осмелюсь также почтительно пожелать здоровья и всяческого благополучия Его Величеству Королю Англии.
Остаюсь искренне преданный Вам М. Дитерихс».

Генерал Михаил Константинович Дитерихс.

При передаваемом реликварии находилась написанная карандашом генералом М.К. Дитерихсом сопроводительная записка, датированная 5 января 1920 г.:
«В этом сундучке, принадлежавшем Государыне Императрице, ныне содержатся все останки, найденные у шахты № 6: Государя Императора Николая II, Государыни Императрицы [здесь оставлено место] и сожженных вместе с Ними: доктора Евгения Сергеевича Боткина, слуги Алексея Егоровича Труппа, повара Ивана Михайловича Харитовнова и девушки Анны Степановны Демидовой».

Синяя сафьяновая шкатулка (коробка, сундучок), принадлежавшая Императрице Александре Феодоровне и найденный во время следствия у охранника Ипатьевского дома Михаила Летемина, в которой хранились мощи Св. Царственных Мучеников. Фото из архива генерала М.К. Дитерихса. Предоставлено К.А. Протопоповым.

Судя по сохранившейся депеше в Лондон, Майлс Лэмпсон получил сундучок 8 января, как он пишет, «при драматических обстоятельствах в ночь отъезда из Верхнеудинска в восточном направлении».
В датированном тем же 8 января совершенно секретном письме дипломат докладывал:
«Вчера поздно ночью я получил от генерала Дитерихса дорожный сундучок, в котором содержатся останки последней Императорской Семьи, погибшей в Екатеринбурге. Из сведений, полученных от генерала, я узнал, что у него были причины опасаться прогерманской партии в Чите, которая могла начать поиски останков, и он передал их мне на хранение.
Наряду с этим генерал Дитерихс просил разрешения послать с г-ном Харрисом – американским генеральным консулом – ящик с предметами, сходными в теми, которые были отосланы в Англию на корабле Его Величества “Кент”, но гораздо более ценными с юридической точки зрения, а также копию этого дела.
Я получил эти вещи и предлагаю поступить с ними так же, как поступил сэр Чарльз Элиот с теми, которые получил раньше».

Майлс Лэмпсон – с 8 ноября 1919 г. по 1 февраля 1920 г. исполнял обязанности Верховного комиссара в Сибири, после чего был направлен в Пекин, где с 2 марта по 15 апреля 1920 г. был временным поверенным.

Об истории отправки Царских вещей в Англию мы расскажем, Бог даст, отдельно (говорить об этом запутанном вопросе скороговоркой не стоит), а пока остановимся на упомянутом в депеше Лэмпсона участии американцев, опираясь на материалы собранного нами газетного архива и с учетом интернет-публикации:
https://ru-history.livejournal.com/3850629.html
Первая статья на эту тему появилась в «New York Times» 5 апреля 1925 г. Газета опубликовал письмо Артура Спроула. Автор сообщал, что, находясь в 1917-1918 гг. в Москве, «познакомился с американцем, который занимал видный пост в американской консульской службе и имел сношения с русским департаментом крупного нью-йоркского банка, а затем был назначен генеральным консулом США в Сибири. Друг Спроула был направлен по службе в Омск, затем в Екатеринбург, и, наконец, оказался во Владивостоке, откуда убыл в США.
Летом 1920 г. в беседе со Спроулом его друг сообщил, что в 1920 г. вывозил в своем личном консульском багаже из Сибири останки всех членов Царской Семьи, их иконы и украшения; он направил багаж официальным представителям Великобритании в Харбин, и те доставили груз в Пекин и передали в русское посольство».

Визитная карточка Н.А. Соколова. Собрание Свято-Троицкой Духовной семинарии в Джорданвилле.

В декабре 1930 г. в той же газете появилось еще две статьи о том же. Информационным поводом к их появлению послужило издание мемуаров генерала Мориса Жанена. Американцы попытались вступить с ним в сражение за приоритет в спасении Царских реликвий, исходя из ложных представлений о сути и ходе подлинного течения событий.
Первым с заявлением журналисту «New York Times» (19 декабря) выступил вице консул США в Сибири Франклин Кларкин, сообщивший, что останки Царской Семьи были, по личной просьбе адмирала А.В. Колчака, тайно вывезены американским поездом в вагоне генерального консула Харриса в Харбин, где были переданы четырем офицерам, присланным представителем Омского правительства в Маньчжурии генерал-лейтенантом Д.Л. Хорватом (1858–1937):
«Останки Царской Семьи, собранные в шахте, были положены в простой крестьянский ящик. Когда консул Соединенных Штатов эвакуировался из Сибири, адмирал Колчак обратился к нему с просьбой взять с собой “во имя христианской любви к ближнему” ящик. Через большевицкие линии останки Царской Семьи были провезены под американским флагом. В Харбине консула встретили 4 белых офицера. Один из них сказал консулу: “Вы не знаете, что везли с собою. Здесь находятся останки Императорской Фамилии”» («Последние новости». 21.12.1930).
А вот расширенная версия парижской газеты «Возрождение» (21.12.1930): «Консул удовлетворил просьбу адмирала Колчака и поручил Кларкину принять простую плетеную корзину, в которой находились реликвии. Что в сущности находилось в корзине Харрисон не знал, так как тайна ему не была открыта. Он узнал об этом лишь по прибытии в Харбин, где к нему явилось четыре офицера, присланных генералом Хорватом. С благоговением они вынесли плетенку из вагона, положили ее в автомобиль, и один из офицеров тогда сказал: “Вы даже не знаете, что вы привезли. Здесь всё, что осталось от Русской Царской Семьи…”
Корзина затем была перевезена в Шанхай и оттуда отправлена на пароходе в один из небольших портов Адриатического моря. В своем рассказе Кларкин перечисляет ее содержимое, причем указывает то же число предметов, что и генерал Жанен в своей книге. В этой части рассказ Кларкина и Жанена полностью совпадают.
Позже Кларкин и Харрисон слышали, что останки были, якобы, из Триеста отвезены в Румынию и там сохранены».

Франклин Кларкин (1869–после 1945) – американский журналист и дипломат. Военный корреспондент «New York Evening Post» во время Испанско-Американской войны 1898 г. и Русско-Японской 1904-1905 гг. В 1918-1919 гг. сотрудник Американского правительственного комитета США по общественной информации в Чите. В 1919-1921 гг. вице-консул в Сибири.
Снимок из Отдела эстампов и фотографий Библиотеки Конгресса США в Вашингтоне.

Более адекватную информацию о произошедшем «New York Times» поместила буквально на следующий день – 20 декабря 1930 г.
Было предоставлено слово самому консулу Эрнесту Харрису.
По его словам, 9 января 1920 г. один англичанин, в течение 16 лет обучавший Царских Детей (речь, вероятно, шла о Ч.С. Гиббсе) явился к нему с письмо от генерала М.К. Дитерихса, в котором тот «просил вывезти из Сибири груз и передать его британскому послу в Пекине Майлсу Лэмпсону. Харрис принял груз у Дитерихса, а также вывез следователя Соколова, который ехал в вагоне, соседнем с вагоном Харриса, таким образом сопровождая груз. На пограничной станции Маньчжурия Соколов покинул поезд, а Харрис с грузом проследовал в Харбин, где передал груз Майлсу Лэмпсону. Это произошло 30 января 1920 г.»

Эрнест Ллойд Харрис (1870–1946) – по образованию философ (1891). доктор юридических наук (1896). С 1905 г. на дипломатической работе. Служил генеральным консулом в Смирне (Турция) и Стокгольме. С 1917 г. сотрудник московского отделения нью-йоркского Нэшнл Сити Банка. В 1918-1921 генеральный консул в Иркутске. Затем был на такой же должности в Сингапуре (1921-1925), в Ванкувере (1925-1929) и Вене (1929-1935), после чего вышел в отставку. Женат на Саре Жозефине Бэттл. Скончался 2 февраля 1946 г. в Ванкувере (Канада).

О том как следователь Н.А. Соколов «покинул поезд», мы расскажем далее. Пока же заметим, что американский дипломат был автором книги «The allies in Siberia. Unknown Binding», вышедшей в 1921 г. Его отчеты и докладные записки, касающиеся гражданской войны в Сибири, Чехо-Словацкого легиона и американской политике хранятся в его фонде в Гуверовском институте. Множество других документов из его архива находятся также в архиве Калифорнийского университета в Окленде.
Недавно был выставлен на продажу 18-страничный документ, написанный Эрнестом Ллойдом Харрисом около 1920 г. В нем, говорится в аннотации, изложены подробности убийства Царской Семьи и роль американского дипломата в спасении от большевиков Княгини Елены Петровны, супруги Князя Иоанна Константиновича и дочери Сербского Короля Петра.

Кое-что об обстановке в Верхне-Удинске накануне отъезда пишут английские журналисты Саммерс и Мангольд, подавая – понятное дело – и без того трагические события в нарочито заостренном тоне.
«…Соколов, – пишут они, – в панике обратился за помощью к британскому должностному лицу, капитану [Брюсу] Бэйнсмиту, которого мы нашли в 1975 году в Корнвилле. Капитан Бэйнсмит вспомнил о формировании специального поезда, для того, чтобы вывезти следователя, который был к тому времени “в нервном и испуганном состоянии”».
Из Верхне-Удинска в Харбин Н.А. Соколов выехал на американском консульском поезде.

На железнодорожных путях станции Верхне-Удинск.

Описание этой поездки мы находим в воспоминаниях капитана П.П. Булыгина, опубликованных в 1928 г. в рижской газете «Сегодня»:
«Генерал Дитерихс понял опасность Читы для следствия. Атаман явно был среди врагов. Надо было вывозить следственный материал через Читу на Восток скрытно. По его приказанию, я заказал большой цинковый ящик, в который и был уложен весь следственный материал. Ящик был передан полковнику Муру, командиру американского полка, стоявшего в то время в Верхне-Удинске и уходившего теперь во Владивосток. Ящик был передан, как частные вещи генерала Дитерихса.
Полковник Мур обязался доставить его в Харбин и передать высокому комиссару Англии Лэмпсону или его помощнику консулу во Владивостоке [впоследствии в Харбине] Ходсону [Дж.С. Хадсону]. […]

Консульство США в Харбине.

Следователю Соколову генерал Дитерихс дал письмо Лэмпсону, в котором он просил английского представителя переправить в Лондон следственный материал, следователя и двух состоящих при нем офицеров.

Американский обслуживающий персонал железнодорожных составов в России. 1919-1920 гг.

Эшелон американского полка тронулся. К концу поезда был прицеплен служебный вагон Соколова. При подъеме на [Яблоновый] хребет эшелон был разделен на две части. Первая часть с вагоном полковника ушла вперед; наша отстала [в отдельном издании мемуаров: задержана из-за ссоры между атаманом Семеновым и отступающими чехами, которая закончилась бы кровопролитием, если бы не вооруженное вмешательство японцев].

Когда мы, наконец, пришли в Читу, полковника Мура там давно не было. С большим трудом удалось устроить разрешение атамана Соколову поехать в Харбин для допроса, я и Грамотин получили от атамана бумаги и деньги на обратный путь в Европу».

Продолжение следует.