Микаэля Блумквиста (Дэниел Крэйг), совладельца журнала «Миллениум», суд признал виновным в клевете на бизнесмена Веннерстрёма. Блумквист приговорен к выплате денежной компенсации, лишающей его почти всех сбережений. Бисексуальная хакерша Лисбет Саландер (Руни Мара) составляет для Хенрика Вангера (Кристофер Пламмер), крупного промышленника и бизнесмена, в настоящее время отошедшего от дел, подробное досье на Блумквиста, которого Вангер планирует взять на работу. Заключение Лисбет — Блумквист «чист и честен».

Адвокат Хенрика Вангера, Дирк Фруде, приглашает Блумквиста в фамильное имение в Хёдестаде. Хенрик Вангер поручает Блумквисту раскрыть тайну исчезновения его племянницы Харриет Вангер, которая исчезла на острове 40 лет назад. Старик предоставляет все материалы, которые у него имеются, включая подробные полицейские отчеты. Хенрик уверен, что Харриет убил один из членов клана Вангеров: кто-то посылает Хенрику прессованные цветы, подобные тем, что Харриет дарила ему на дни рождения. Он подозревает, что их посылает её убийца. Хенрик обещает Блумквисту высокий гонорар и возможность реабилитироваться по делу Веннерстрёма за счёт имеющегося на того компромата. Блумквист живёт в коттедже на территории острова. Он делает фамильное древо клана Вангер. Сесилия Вангер, кузина Харриет, подсказывает Блумквисту, что её сестра, Анита, была близка с Харриет больше, чем остальные. Блумквист отправляется к Аните (Джоэли Ричардсон) в Лондон, но та отказывается помогать: она сбежала из семьи, когда ей было восемнадцать лет, и ничего не хочет знать о своих родных.

Блумквист находит записную книжку Харриет, в которой обнаруживает список женщин с пятизначными номерами напротив каждого имени. Отставной полицейский Густав Морелль, который в молодости вел дело Харриет, предполагает, что это телефонные номера, однако связать с именами их не удалось. Приехавшая навестить Блумквиста его дочь Пернилла, увлекающаяся современными религиозными течениями, замечает, что цифры соответствуют библейским стихам. Каждый стих исходит из книги Левит и описывает преступления на религиозной почве, совершавшиеся в Швеции на протяжении многих лет. Любовница Блумквиста, а по совместительству и владелец журнала «Миллениум», Эрика Бергер (Робин Райт), приезжает на остров. Она понимает, что из-за проигрыша дела Веннерстрёма журнал на грани банкротства, поэтому соглашается на предложение Хенрика и его племянника, действующего генерального директора концерна Вангер, Мартина Вангера (Стеллан Скарсгорд), инвестировать в журнал. Вскоре после этого у Хенрика случается сердечный приступ, а семья Вангеров просит Блумквиста остановить расследование их семейных тайн.

Несмотря на то, что Лисбет Саландер уже совершеннолетняя, у неё есть опекун, приставленный к ней в связи с диагностированным в детстве расстройством психики. Долгое время её опекуном был Хольгер Пальмгрен, но у того случается инсульт. Новый опекун, адвокат Нильс Бьюрман (Йорик ван Вагенинген), начинает контролировать финансы Саландер и пытается контролировать её жизнь. Когда Лисбет обращается к нему с целью получить деньги на новый компьютер, Бьюрман соглашается выдать их при условии, что она сделает ему минет. Несколько дней спустя Саландер просит ещё больше денег на продукты и встречается с Бьюрманом в его квартире, где подвергается жёсткому насилию со стороны своего опекуна. Однако через некоторое время она назначает с ним новую встречу у него же дома, оглушает его, привязывает голого к кровати, и сообщает, что последнее изнасилование она засняла на скрытую камеру. Она шантажирует Бьюрмана, что покажет видео, где он занимается с ней анальным сексом всем СМИ, если он не вернет ей контроль над своими финансами и не станет способствовать тому, чтобы её признали вменяемой и дееспособной. А чтобы он не забывал о происшедшем, она делает ему татуировку на животе со словами «Я насильник и свинья».

Тем временем Фруде предлагает Блумквисту взять в напарники Саландер и показывает Блумквисту невероятно подробный отчет проверки, что она сделала. Микаэль приходит в квартиру к Саландер, чтобы предложить ей сотрудничать с ним в поисках убийцы Харриет. Саландер сопоставляет стихи с сериями убийств, произошедших с конца 1940-х до середины 1960-х годов. Тем временем Блумквист исследует фотографии, предоставленные Хенриком, на параде в Хёдестаде, на котором присутствовала Харриет в день исчезновения. На одном снимке заметно, что кто-то её напугал. Благодаря фотографиям молодоженов, бывших на том же параде, Блумквист обнаруживает того, кто так напугал Харриет, — это неизвестный в синей школьной форме. Параллельно Лисбет обнаруживает, что у всех убитых женщин были библейские (еврейские) имена. Подозрение падает на членов семьи Вангеров, которые были нацистами. По ходу работы Лисбет соблазняет Блумквиста, и после его недолгого сопротивления они становятся любовниками.

Микаэль узнает у Харальда Вангера, брата Хенрика, бывшего нациста, что неизвестный на фото — Мартин Вангер, брат Харриет. Саландер обнаруживает в архивах Хёдестада, что Готфрид, покойный отец Харриет и Мартина, был в командировке в каждом городе, где совершались убийства. Однако последнее убийство произошло в 1967 году, спустя два года после смерти Готфрида, что говорит о том, что его совершил кто-то другой. Вскоре она обнаруживает, что последняя жертва училась в университете Упсалы, где учился сам Мартин. Найдя совместное фото Готфрида и Мартина в одном из городов, где было совершено убийство, Лисбет понимает, что сын пошел по стопам отца.

Блумквист одержим идеей найти доказательства в доме Мартина, но Мартин обо всем догадывается и усыпляет зашедшего к нему Микаэля. Блумквист просыпается закованным в кандалы и подвешенным на канате. Мартин откровенно хвастается изнасилованиями, пытками и убийствами десятков женщин в течение нескольких лет, к чему его приучил отец, но отрицает убийство своей сестры. Мартин обещает убить Блумквиста и надевает ему на голову полиэтиленовый мешок. Но вовремя все понявшая Лисбет врывается в подвал и ударом клюшки от гольфа разбивает Мартину голову и сбивает его с ног. Пока Саландер освобождает Блумквиста, Мартин приходит в себя и пытается спастись бегством на машине. Лисбет хватает оставленный Мартином пистолет и бросается в погоню за ним на своём мотоцикле. Автомобиль Мартина на большой скорости попадает в аварию. Саландер приближается к месту аварии, но перевернувшаяся машина взрывается и Мартин погибает в огне.

Микаэль предполагает, что Харриет может быть ещё жива. Блумквист и Саландер летят в Лондон, взламывают компьютер Аниты Вангер, и прослушивают её телефон, надеясь, что она свяжется с Харриет после сообщения от Блумквиста о смерти Мартина. Когда Анита не делает попыток связаться с Харриет, Блумквист делает вывод, что Анита Вангер на самом деле Харриет, живущая под прикрытием сходства с Анитой, чтобы скрыться от Мартина. Блумквист рассказывает Аните/Харриет свои подозрения. Харриет признается, что её отец Готфрид регулярно насиловал её в течение многих лет, и она, в конце концов, убила его ударом веслом по голове, а Мартин застал её на месте преступления. Мартин также неоднократно насиловал её, пока Хенрик не отправил его на учёбу в Упсалу. Когда Мартин вернулся в день парада, Харриет бежала из Швеции с помощью Аниты, испугавшись повторения насилия. С этого момента стало две Аниты Вангер, пока настоящая Анита и её муж не погибли в автокатастрофе, оставив это имя для Харриет. Харриет отправляла прессованные цветы Хенрику каждый год как подсказки, что она жива. Наконец, после смерти брата Харриет возвращается в Швецию и встречается с дядей Хенриком.

Как и было обещано, Хенрик дает Блумквисту информацию о Веннерстрёме, но Блумквист взбешен, что информация является слишком старой, чтобы использовать её в суде, так как истёк срок исковой давности, да и обвинения не слишком серьёзные. Тогда Саландер взламывает компьютер Веннерстрёма. Она находит компромат, связанный с незаконной торговлей оружием и наркотиками. Новая статья Блумквиста возрождает «Миллениум» и уничтожает Веннерстрёма.

Саландер взламывает многочисленные банковские счета Веннерстрёма и с помощью хитроумной комбинации похищает у него многомиллионную сумму денег. Веннерстрёма в конечном итоге находят в Испании убитым при загадочных обстоятельствах. По возвращении в Стокгольм Саландер посещает своего старого опекуна, Палмгрена, который после инсульта потерял способность говорить и оказался прикованным к инвалидному креслу. Она говорит ему, что нашла друга, которого он бы одобрил, а сама она счастлива. Лисбет покупает Микаэлю дорогую кожаную куртку в качестве рождественского подарка. Она приезжает к нему, чтобы вручить подарок, но замечает, как счастливые Блумквист и Бергер прогуливаются вместе. Понимая, что всерьёз не нужна Блумквисту, Лисбет бросает куртку в ближайший мусорный контейнер и едет прочь по улицам Стокгольма.

В ролях[править | править вики-текст]

Стиг Ларссон и его наследие

© Britt-Marie Trensmar

Трилогию «Миллениум» Стиг Ларссон начал летом 2002 года. Ему было 48, и до этого он не написал ни строчки прозы. Известный шведский журналист, Ларссон всю жизнь занимался исследованием правых идеологий и экстремистских организаций, и сочинение романов так плохо вязалось с его фигурой, что даже друзья отнеслись к затее с писательством как к шутке. Микаэль Экман, коллега Ларссона, вспоминал, как в 2001 году они после работы пили виски и фантазировали о том, чем будут заниматься на пенсии. «Я напишу пару книг и стану миллионером», - сказал Ларссон. Экман поднял его на смех. Бывший начальник Ларссона, Курдо Бакси, отреагировал примерно так же, когда тот признался, что пишет роман, и попросил показать рукопись: «Я думал, он шутит».

Но Ларссон не шутил. За два года он сочинил целую трилогию и уже готовил ее к публикации, но утром 9 ноября 2004 года внезапно скончался от инфаркта, когда поднимался по лестнице на седьмой этаж в свой офис. Через полгода первый роман появился в книжных магазинах и сразу стал бестселлером в Швеции, а через пять лет - и во всем мире.

Именно эта необычная траектория жизни (и смерти) писателя на первых порах обеспечила книгам успех. Шутка ли - с нуля сочинил три отличных детектива и умер в дверях славы: мечта маркетолога. Но главная причина популярности трилогии «Миллениум» - это, конечно же, персонажи.

Микаэль Блумквист

В шведской адаптации «Миллениума» центральную мужскую роль сыграл Микаэль Нюквист (злодей из первого «Джона Уика»)

© Нильс Арден Оплев

В американской версии - агент 007 Дэниэл Крейг

Создавая своих героев, Ларссон сознательно шел против канонов. Нуар - жанр вполне устоявшийся: в центре повествования неизменно угрюмый, депрессивный алкоголик-мизантроп типа Харри Холе из , который раскрывает преступления в перерывах между походами в любимый бар и отходняками после запоев. Микаэль Блумквист, основатель журнала «Миллениум» (отсюда - название цикла), в этом смысле персонаж-наоборот: абсолютно здоровый, в меру пьющий журналист-правдоискатель с кристально чистой репутацией; даже его внешнюю привлекательность Ларссон обыгрывает как насмешку над токсичной маскулинностью, характерной для жанра. Блумквист пользуется успехом у женщин, но в рамках книг его интрижки всегда выглядят так, словно это его соблазняют и тащат в постель, что довольно остроумно на фоне закостеневших представлений о неотразимых героях из нуарных романов.

Лисбет Саландер

Роль девушки с татуировкой дракона и на мотоцикле запустила голливудскую карьеру Нуми Рапас («Прометей», «Общак»)

© Нильс Арден Оплев

Лисбет Саландер, как и Блумквист, персонаж-перевертыш. С ней Ларссон поступил еще радикальней: взял все известные стереотипы о героинях-женщинах и вывернул их наизнанку. На выходе получилась агрессивная девушка-хакер с обостренным чувством справедливости и запредельно высоким IQ, одетая как панк и рассекающая по городу на мотоцикле.

Ларссон пытался добиться максимального контраста между героями, и это ему удалось: если Блумквист - противник насилия, который всегда ищет способ соблюсти протоколы, то Лисбет, напротив, ведет себя как мститель из комиксов - собственноручно карает тех, до кого не дотягивается закон. Кроме того, протагонисты у Ларссона равноправны: автор и здесь отказался от стандартного детективного тропа, не разделяя их на Холмса и Ватсона - мозга и его помощника. Именно эта новизна - попытка обыграть затертые клише, - а также химия между героями обеспечили книгам такой успех во всем мире.

Мысль семейная

Семья, пожалуй, главная единица измерения в скандинавской литературе. Все саги начинаются с длинных перечислений родственных связей - кто кого и от кого родил. И тайны в шведских триллерах также чаще всего вращаются именно вокруг выглядывающих из шкафов скелетов. По этой формуле, например, написаны многие романы Хокана Нессера или Анны Янсон: трагедии и преступления в них - результат скорее неустроенности жизни и затаенной обиды, чем злого умысла. Вспомнить хотя бы «Человека без собаки», где в центре сюжета - семейное торжество.

Ларссон не исключение: тема семьи очень важна для него, но и обыгрывает он ее по-своему. Если отсечь лишнее, то «Миллениум» - это одно большое путешествие Лисбет Саландер в поисках настоящей семьи, то есть людей, которые примут и полюбят ее такой, какая она есть. Архитектурно все сюжеты в трилогии выстроены так, чтобы ближе к концу героиня освободилась от всех тиранов и нашла покой. И главный парадокс в том, что угнетатели Лисбет в этой семейной саге - это ее кровные родственники, отец и сводный брат, а также назначенный судом опекун. Романы Ларссона так хорошо продуманы, что даже если читатель и не видит эту смысловую инверсию, то все равно подсознательно чувствует посыл: семья - это вовсе не запись в свидетельстве о рождении, кровные узы - фикция, а с генеалогического древа в любой момент можно отломать ветку и найти новую семью. Именно так и поступает Лисбет, и потому самая последняя сцена, когда она открывает дверь перед Блумквистом, то есть впускает его наконец в свою жизнь, пожалуй, идеальное завершение ее истории.

Кто такая Ева Габриэльссон

© WANDYCZ Kasia / Gettyimages.ru

У самого Ларссона, как и у Саландер, тоже в каком-то смысле было две семьи - родственники и жена. До восьми лет он жил с бабушкой в деревне, затем все же переехал в Стокгольм, к отцу и брату, но в шестнадцать ушел из дома. А в восемнадцать обрел вторую семью - познакомился с архитектором Евой Габриэльссон. Они вместе работали и путешествовали, а в 1981 году и вовсе отправились в Гренаду, где изучали революционный опыт только что освобожденной республики. Габриэльссон играла в жизни Ларссона такую важную роль, что когда трилогия «Миллениум» завоевала мир и журналисты стали копаться в биографии автора, появилась теория о том, что Ева приложила руку к книгам. Это объяснимо - в литературных талантах Ларссона до последнего сомневались даже его коллеги, тогда как Габриэльссон, напротив, всегда была известна не только как архитектор: в молодости она перевела на шведский Филипа К.Дика.

Что случилось после смерти Ларссона?

К сожалению, Ларссон не оставил завещания, а их с Габриэльссон брак не был официально зарегистрирован. Писатель боялся, что если у них будет общее имущество, его общественная деятельность может поставить под угрозу ее жизнь. Поэтому после его смерти все права на книги по закону отошли к отцу и брату.

Габриэльссон пыталась судиться, у нее на руках остался недописанный четвертый роман о Саландер - Блумквисте, и она готова была закончить его, но суд встал на сторону наследников и запретил ей использовать имена персонажей. А уже в декабре 2013 года отец Ларссона объявил о том, что продолжением серии займется журналист-биограф Дэвид Лагеркранц.

Стоит ли читать продолжения «Миллениума»?

Дэвид Лагеркранц

Развивать успешную франшизу после смерти автора - вполне распространенная практика. К примеру, Себастьян Фолкс среди прочих , а Энтони Горовиц оживлял Шерлока Холмса. Но тут есть два нюанса.

Во-первых, Фолкс и Горовиц - опытные писатели, они как минимум владеют основами ремесла, в то время как Лагеркранц - журналист, в резюме которого полубиографические романы об Алане Тьюринге, покорении Эвереста и мемуары , собранные из 100-часовой записи интервью с футболистом.

Во-вторых, продолжение «Миллениума» не имеет никакого отношения к изначальному замыслу Ларссона. Ева Габриэльссон так и не отдала незаконченный черновик наследникам, и Лагеркранцу пришлось писать новую историю с нуля, а это большая проблема, потому что он, очевидно, не имеет ни малейшего представления о том, как работает сюжет хорошего триллера.

Что «Афиша» писала о «Миллениуме» и его сиквелах

«Девушка с татуировкой дракона»

«Девушка, которая играла с огнем»

«Девушка, которая взрывала воздушные замки»

«Девушка, которая застряла в паутине»

Лев Данилкин: «Обойдемся без аллилуйщины, но если ваша квота на детективы - один в год, то пусть уж это будет Ларссон»

Лев Данилкин: «И первая-то книжка была очень увлекательной, однако вторая гораздо увлекательнее: как «Столпы земли» Фоллетта, как «Смилла», как «Граф Монте-Кристо»; до такой степени, что можно на пару дней войти в режим «только чтение», а все остальное делать на автопилоте»

Лев Данилкин: «Это, конечно, совсем уже не детектив, и даже не политический конспирологический триллер, и даже не офисный сериал про отношения; нечто гораздо более значительное. Беллетри­зованный путеводитель по шведской конституции. Очерк модели взаимодействия частных лиц и госструктур»

Лев Данилкин: «Роман кишит юриями, иванами и владимирами - депутатами Госдумы, сутенерами, киллерами, хакерами; здесь даже упоминается Никита Михалков. О том, как отнесся бы сам Ларссон к тому, что его книги превратились в оружие холодной войны, остается только гадать»

Справедливости ради, Ларссон тоже был журналистом и тоже начинал с нуля. У его книг куча недостатков - они избыточны, многословны, у них проблемы с ритмом, - но штука в том, что Ларссон во всяком случае умел создавать харизматичных персонажей и нагнетать атмосферу. Лагеркранц на это неспособен: работая над продолжением, он просто надергал сюжетных ходов из оригинальной трилогии. Помните, как во второй книге «Миллениума» Блумквист догадался, что Лисбет взломала его ноутбук, и общался с ней через текстовый файл на рабочем столе? У Лагеркранца происходит то же самое.

«Девушка, которая застряла в паутине» - никакое не продолжение серии: это измельченные и перемолотые в блендере фабулы первых трех книг, стерилизованные и разбавленные водой. Почти все сцены в романах Лагеркранца - это разговоры двух людей в комнате или по телефону, причем по телефону они обычно пересказывают другу другу то, что произошло в предыдущей главе. Ни одной попытки построить эффектную сцену: вся книга выглядит как сборник интервью - один длинный диалог сменяется другим.

Оригинальная трилогия, помимо прочего, отличалась еще и крайней жестокостью: за три романа Лисбет успела облить отца бензином, поджечь его и огреть топором, 381 день просидеть в изоляторе в психушке и прибить брата гвоздями к полу; ее насиловали, избивали, стреляли ей в голову и один раз даже похоронили заживо; она на мотоцикле преследовала маньяка-убийцу, набила на груди у насильника татуировку-слово «свинья» и в одиночку отметелила толпу байкеров. Книги Ларссона в этом смысле - образец скандинавского детектива, увечья и жестокость в них - часть повседневной жизни: в одной сцене героиня завтракает, а в следующей у нее уже сотрясение мозга и пара сквозных ранений - и это нормально.

Не то Лагеркранц. В новом романе одна сломанная челюсть вначале, убитый передозировкой немощный старик в середине и далее невнятная возня вокруг «таинственного секретного эксперимента над детьми-сиротами», который подается без иронии и похож на сюжет фильма, украденный у Уве Болла. Лагеркранцу попросту недостает ни духу, ни фантазии, ни инстинктов, чтобы дать жару - и на фоне безумия, которое творилось на страницах у автора оригинала, это просто смешно.

Ларссон как ветхозаветный бог заставлял своих героев проходить самые страшные испытания - Лагеркранц же словно боится навредить им и, если и наказывает персонажа, то как бы понарошку: Лисбет всегда ранена несерьезно - чтобы уже через двадцать минут антилопой скакать по фьордам и палить из пистолета со стопроцентной точностью. В «Девушке, которая искала чужую тень» читатель встречает Саландер в тюрьме - и вот здесь можно было бы сгустить краски и раскрутить юридическую линию, заставить всех героев бороться за жизнь, но нет: Лисбет выходит из заключения через два месяца без единой царапины. Да и тюрьма эта больше похожа на приятный шведский отель с садиком во дворе, кружком керамики и сырниками с брусничным соусом на обед. Если так дальше пойдет, то в третьей книге Лагеркранц поставит Лисбет в угол и запретит ей смотреть телевизор - на большую жестокость к персонажам он, очевидно, не способен.

Писать сиквел известной серии - затея в принципе очень рискованная; продолжатель так или иначе должен соревноваться с первоисточником, пытаться выйти из его тени, сказать что-то свое. У Лагеркранца такой цели нет: обе его «Девушки» - это романы, кричащие о своей вторичности. Их автор даже не пытается заигрывать с жанром и как-то проявить себя: наоборот, он постоянно ищет способ писать «под Ларссона», спрятаться за ним - и даже в этом терпит неудачу. Сиквелы «Миллениума» недотягивают даже до уровня фанфика: последние могут быть неловкими и кривыми, но по крайней мере всегда написаны с любовью - к писателю-кумиру, героям, атмосфере оригинала. Книги Лагеркранца написаны с любовью к деньгам.

Дирк Фруде копался очень долго, и произведение Лисбет Саландер оказалось в руках у Микаэля только в шесть часов вечера. Оно состояло примерно из восьмидесяти страниц собственно отчета и ста страниц копий статей, аттестатов и прочих документов, касавшихся жизни Микаэля.

Было очень странно читать о самом себе то, что при ближайшем рассмотрении оказывалось некой компиляцией из биографии и служебного донесения. Микаэль чувствовал, как все больше поражается подробности отчета. Лисбет Саландер отметила детали, которые, как он думал, были навсегда похоронены в компосте истории. Она раскопала его юношескую связь с женщиной, которая тогда была пламенной синдикалисткой, а теперь стала профессиональным политиком.

«С кем, скажите на милость, она разговаривала?» – недоумевал он.

Она разыскала его рок-группу «Бутстрэп», которую сегодня уже едва ли помнит хоть одна живая душа, и до тонкости изучила его финансовые дела.

Как, черт побери, ей это удалось?

Будучи журналистом, Микаэль много лет посвятил добыванию информации о разных людях и мог оценить качество ее работы с чисто профессиональной точки зрения. В его глазах Лисбет Саландер, безусловно, была первоклассным изыскателем. Он сомневался, что сам смог бы создать отчет такого качества о совершенно неизвестном ему человеке.

Микаэль отметил также, что им с Эрикой вовсе не было необходимости соблюдать конспирацию, общаясь с Хенриком Вангером; тот уже во всех подробностях знал об их многолетней связи и треугольнике с участием Грегера Бекмана. Лисбет Саландер сумела еще и поразительно точно оценить состояние «Миллениума»; связываясь с Эрикой и предлагая свое участие, Хенрик Вангер прекрасно знал, насколько плохо у них обстоят дела. И Микаэль не мог не задать себе вопроса: что же за игру тот на самом деле ведет?

Дело Веннерстрёма рассматривалось лишь поверхностно, но исследовательница, несомненно, сидела среди публики на одном из судебных заседаний. И у нее возникли вопросы по поводу странного поведения Микаэля, когда тот отказался выступать на процессе.

«Умная девица, кем бы она там ни была», – не мог не признать Микаэль.

А в следующую секунду он просто не поверил своим глазам. Лисбет Саландер коротко изложила свои предположения насчет того, как события будут, с ее точки зрения, развиваться после суда. Она почти дословно передала пресс-сообщение, которое они с Эрикой разослали, когда он оставил пост ответственного редактора «Миллениума». Лисбет Саландер использовала его собственный черновик.

Он посмотрел на обложку отчета. Тот был датирован тремя днями раньше, чем Микаэль получил на руки постановление суда.

Этого просто не могло быть.

На тот день пресс-сообщение существовало в одном-единственном месте на свете – в личном компьютере Микаэля. Не в рабочем компьютере в редакции, а в его ноутбуке. Этот текст никогда не распечатывался. Копии не имела даже Эрика Бергер, хоть они и обсуждали его в общих чертах.

Микаэль медленно опустил отчет Лисбет Саландер. Он решил больше не закуривать. Вместо этого надел куртку и вышел в светлую ночь – до дня летнего солнцестояния оставалась неделя. Он медленно шел вдоль берега пролива, мимо участка Сесилии Вангер и шикарной яхты рядом с виллой Мартина Вангера и все время размышлял. Под конец он присел на камень и стал смотреть на огни бакенов в бухте Хедестада. Напрашивался только один вывод.

– Вы побывали в моем компьютере, фрёкен Саландер, – сказал он вслух. – Вы гнусный хакер.

Глава
18

Лисбет Саландер резко очнулась от тяжелого сна. Ее слегка подташнивало. Не поворачивая головы, она поняла, что Мимми уже ушла на работу, но в спертом воздухе спальни еще висел ее запах. Накануне в кафе, на еженедельной встрече с «Перстами дьявола», Лисбет выпила слишком много пива. Перед самым закрытием появилась Мимми и отправилась вместе с ней домой и в постель.

В отличие от Мимми Лисбет Саландер никогда всерьез не считала себя лесбиянкой. Ей и в голову не приходило задуматься о том, относится она к гетеросексуалам, гомосексуалам или бисексуалам. Она просто плевала на этикет и считала, что никого не касается, с кем она проводит ночи. Если бы ей непременно пришлось расставлять сексуальные приоритеты, то она бы отдала предпочтение парням – они, во всяком случае, лидировали в статистике. Проблема заключалась лишь в том, чтобы найти парня, который не был бы недотепой и еще, желательно, годился бы на что-нибудь в постели, а Мимми удавалось ее зажечь, и связь с ней Лисбет рассматривала как приятный компромисс. Мимми она встретила год назад в пивной палатке на фестивале геев и лесбиянок «Европрайд», и та была единственным человеком, которого Лисбет сама привела к «Перстам дьявола». В прошлом году они время от времени встречались, но их отношения по-прежнему оставались для обеих лишь способом хорошо провести время. К теплому и мягкому телу Мимми было приятно прижиматься, а кроме того, Лисбет не претило вместе с ней просыпаться и завтракать.

Часы на ночном столике показывали половину десятого утра. Лисбет попыталась понять, что же ее разбудило, как вдруг в дверь снова позвонили. Лисбет озадаченно села. Никто никогда не звонил к ней в такое время суток. Да и вообще крайне редко хоть кто-то звонил в ее дверь. Еще до конца не проснувшись, она завернулась в простыню, вышла нетвердыми шагами в прихожую и открыла. И тут же встретилась взглядом с Микаэлем Блумквистом. Чувствуя, как внутри нарастает паника, Лисбет невольно отступила назад.

– Доброе утро, фрёкен Саландер, – весело поздоровался он. – Я понимаю, что вчерашний вечер затянулся. Можно войти?

Не дожидаясь приглашения, он переступил через порог и закрыл за собой дверь. Пока он с любопытством осматривал кучу одежды на полу прихожей и пакеты с газетами и косился на дверь спальни, весь мир Лисбет Саландер вращался в обратном направлении – как, что, кто? Микаэль Блумквист с улыбкой смотрел на ее широко открытый рот.

– Полагаю, ты еще не завтракала, поэтому я прихватил с собой бейглы. Один с ростбифом, один с индейкой с дижонской горчицей и один вегетарианский с авокадо. Я не знаю, что ты любишь. Ростбиф?

Он исчез на кухне и тут же нашел ее кофеварку.

– Где у тебя кофе? – прокричал он.

Саландер стояла в прихожей как парализованная, пока не услышала звук льющейся воды, и быстро сделала три огромных шага.

– Стой! – Она почувствовала, что кричит, и понизила голос. – Какое, черт побери, ты имеешь право тут разгуливать, будто здесь живешь. Мы ведь даже не знакомы.

Микаэль Блумквист остановился, держа кувшин над кофеваркой, и повернул к ней голову. И ответил серьезным голосом:

– Неправда! Ты знаешь меня лучше, чем большинство других людей.

Лисбет Саландер боялась, что её чувства вернутся и что она снова почувствует ту боль, когда она видела его в компании с Эрикой Бергер на канун Рождества. Она понимала это, понимала, что скорее всего симпатия постепенно возникала, но не хотела ничего предпринимать. Ей совершенно не хотелось его выгонять, бывало у неё появлялись мысли об его переезде к ней, но что-то останавливало её. Скорее всего, «это что-то» были Эрика Бергер или Моника Фигуэрола. Она не хотела об этом думать. Когда Микаэль упоминал их имена, Лисбет раздражалась. Она понимала, что это ревность, но ничего не могла с собой поделать.
Что со стороны Микаэля, то он привязался к Лисбет всего лишь за месяц. Он думал, что знаком с ней уже целую вечность, что знает все её недостатки и повадки. Эрика Бергер заметила, что Микаэля постоянно нет в редакции, но он работает, правда у Лисбет Саландер. Это настораживало её. Они не были в одной постели уже больше полутора месяца. Возможно, это и её решение. Она оправляется после тяжёлого для неё времени в компании своего мужа Грегера Бекмана. Но она старалась не задумываться об этом. Моника Фигуэрола часто звонила Микаэлю и предлагала отвлечься от его работы и от Лисбет Саландер и наконец встретиться, но тот любезно отказывался, обещая в скором времени позвонить ей и предложить встречу. Микаэль сам не понимал, почему ради Лисбет он отказывается появляться в редакции и стоит против встречи с Моникой. Хотя он знал, что это связано с Саландер - он боялся, что она снова исчезнет, и Микаэль уже её не найдёт.
Лисбет вспоминала иногда Мириам Ву. Она всё ещё была в Париже, но на последней встрече говорила, что вернётся в Стокгольм. Почему-то Саландер не слишком скучала по ней и постепенно забывала её образ. Проходили дни, и Лисбет всё реже и реже вспоминала её. Скорее всего, всё её внимание переключилось на Микаэля.

Был холодный январь. Прошёл ровно месяц с убийства Рональда Нидермана, с суда и с тех пор, как Микаэль посещал Лисбет Саландер. Калле Блумквист был для Лисбет что-то вроде будильника - он приходил около одиннадцати часов утра, тем самым будив Лисбет и в одиннадцать уходил.
Двадцатого января он пришёл снова. Микаэль Блумквист открыл дверь, даже не задумываясь, что она закрыта. Для него она всегда была открыта. Он вошёл и невинно огляделся. Лисбет вышла и поприветствовала его кривой улыбкой.
- Привет, Салли, - Микаэль немного смутился её одежде. Она была в серой свободной майке и в нижнем белье. Видимо, она встала только-только. - Я пойду заварю кофе.
- Мм, - Лисбет потянулась и ушла в душ. Она усмехнулась. - Ты сегодня рано.
Микаэль удивлённо проводил её взглядом и посмотрел на свои наручные часы. На часах показывало 9:03. Он в недоумении поднял брови - обычно в это время он только встаёт.
- Чёрт. Я даже не заметил. Видимо, я уже автоматически к тебе иду. Зайти позже?
- Нет, - твёрдо сказала Лисбет Саландер из ванной.
Микаэль Блумквист улыбнулся и прошёл на кухню. Там он сделал кофе и включил свой ноутбук. Через пятнадцать минут вышла Лисбет в рваных джинсах и серой майке. Она села поодаль стола, на диван и села за уже включённый ноутбук. Микаэль сначала украдкой посмотрел на неё, но потом устремил свой взгляд на Лисбет и долго смотрел на неё.
- Прекрати пялиться, - улыбаясь, сказала Лисбет. Микаэль немного смутился и на какое-то мгновение оторвал от неё взгляд, но затем снова посмотрел.
- Я хочу запомнить твой образ. Если ты вдруг снова исчезнешь. Мне не хочется забывать тебя, - спокойно сказал он.
Она холодно посмотрела на него, но ничего не ответила. Микаэль Блумквист продолжал в упор смотреть на Саландер, но она уже ничего не говорила. Через несколько минут Блумквист произнёс:
- Ты красивая.
Лисбет посмотрела на него и не знала, что ей делать. Прошло чуть больше минуты, когда она всё ещё смотря на него, улыбнулась. Потом она встала, подошла к нему, обхватила руками его голову и поцеловала. Микаэль очень удивился её внезапному ходу, но не стал сопротивляться. Она обвила руками его шею, а он без особого труда подхватил её за ноги и потащил в спальню.
Этой ночью Микаэль остался у Лисбет.

На утро Микаэль проснулся от запаха дыма и увидел, как Лисбет лежала, держа в руке сигарету и выдыхая табачный дым.
- Доброе утро, - он ей улыбнулся.
- Привет.
Наступила небольшая пауза, как вдруг Лисбет спросила:
- Хочешь знать, почему я на два года исчезла из твоей жизни?
Микаэль вытаращил глаза на неё - он никогда не думал, что она захочет говорить с ним об этом. «Да, Лисбет действительно непредсказуемая девушка», - подумал Калле Блумквист.
Он кивнул Лисбет.
- Я поехала к тебе на Беллмансгатан в канун Рождества по очень важному делу. Мне... Я хотела выразить то, что чувствовала к тебе. Я купила тебе подарок. Но увидела как ты и эта сраная Эрика Бергер над чем-то смеялись и обнимались. Мне было больно. Никогда я, чёрт возьми, не чувствовала такой обиды, - она сделала небольшую паузу. - Ведь тогда я первый раз в своей жизни влюбилась.
- Влюбилась в меня? - Микаэль был ошарашен.
Лисбет посмотрела на Микаэля как на идиота. Ей хотелось сказать «Нет, чёрт побери, в Эрику Бергер», но она сдержалась. Лисбет была в ярости, но казалась невозмутимо спокойной.
- А теперь у тебя кроме Бергер появилась Фигуэрола, - насмешливо добавила Лисбет.
Микаэль вспомнила о Монике и об Эрике и понял, сколько уже боли испытала за свою короткую жизнь Лисбет Саландер. Ему вдруг стало нестерпимо жаль её.
- Нет, - твёрдо сказал Микаэль. - Теперь я с тобой.
Саландер посмотрела на него и криво улыбнулась. Она чувствовала сомнение в его голосе, но ей хотелось ему верить. Она задумалась и поняла, что уже второй раз она является инициатором их отношений - первый раз в Хедестаде и второй раз сейчас, спустя два года. Насколько же был чертовски привлекателен Калле Блумквист, раз он позволил Лисбет так открыться перед ним.
Лисбет Саландер поняла, что её чувства возвращались с быстрой скоростью к Калле Блумквисту, но она не боялась теперь, как боялась в тот раз. Она рассказала ему обо всём и ей стало гораздо легче. Теперь ей хотелось только его общества, разговоров с ним. Внезапно Лисбет захотела снова работать с Микаэлем, снова стать его напарницей, снова жить с ним в одном домике и вместе раскрывать дело. Они умели это и доказали. Вместе.

Днём Лисбет и Микаэль были погружены в развлекательное чтение статей и комментариев людей о Веннерстрёме - они вспомнили прошлое. Микаэль держал Лисбет в объятиях, положив руку на дальнее от него её плечо. Она никак на это не реагировала, но в душе ей было приятно, ей не хотелось уходить от него никуда.
Лисбет нагнулась, чтобы взять кофе со стола, и Микаэль в очередной раз увидел через топ голову её огромного дракона, наводящего на людей необычное таинственное ощущение. Он провёл мизинцем по краям татуировки. Лисбет от неожиданности еле заметно вздрогнула.
- Почему ты сделала эту татуировку? - спросил Микаэль у неё, когда она снова была у него в объятиях.
- Были свои причины. Тебе не нравится?
Микаэль Блумквист покачал головой.
- Нет, очень нравится. Она красивая. Как и ты.
Лисбет улыбнулась - ей нравилось, когда её называли красивой, что было и так редко. А слышать это от Калле Блумквиста было ещё более приятно.
- Многих она пугает. Многих пугает моя внешность. Мой пирсинг, татуировки, одежда, даже мои небольшие тоннели в ушах отпугивают людей, - она посмотрела Микаэлю прямо в глаза. - Но мне наплевать.
Микаэль смотрел на неё и опять закивал.
- А мне ты нравишься такой, какая ты есть, - он улыбнулся той невинной улыбкой, которую Саландер ненавидела и любила в одно и то же время. Эта самая улыбка растопила её когда-то. Микаэль не знал, что сказать ещё - он видел, что Салли ждёт продолжения его речи, и это заставило его задуматься. - Ты действительно занимаешь в моём мире и моей жизни особое место, - наконец сказал он и снова улыбнулся. - Спасибо тебе, - это было последнее, что он сказал.
Теперь был его момент ждать её ответа.
Лисбет не находила, что ей ответить. Она внезапно вспомнила, как она сидела у себя дома, ещё на Лундагатан, и размышляла о её чувствах. Она вспомнила, что именно эти слова она тогда и хотела от него услышать. Лисбет хотела, чтобы он продемонстрировал свою любовь к ней - и он это сделал. Теперь был её черёд.
Она улыбнулась ему - криво, но искренне улыбнулась. Микаэль любил, как она улыбается. В её глазах он тогда мог видеть хоть какой-то отблеск огонька.
Лисбет отвела взгляд от Микаэля и тупо уставилась в пустоту, при этом улыбаясь. Она почувствовала себя такой счастливой, какой не чувствовала никогда. Посмотрев на Микаэля снова, она вытянула шею к нему, одной рукой обвила его шею, притянула к себе и поцеловала в губы. Микаэль почувствовал прикосновение маленькой серёжки на её губе на своих губах.

Социотипы Лисбет Саландер и Микаэля Блумквиста January 24th, 2014

Автор Стиг Ларссон настолько подробно, видимо, с каким-то трепетом и даже любовью к людям, которые, может быть, совсем того и не заслуживают, описывает каждого героя, который появляется на страницах трилогии, что тут же представляешь Бальзака с его "Человеческой комедией" и огромным числом персонажей, а также тщательным выписыванием деталей, как некоторым кажется, ненужных. Почему же ненужных? - спрашиваю я. Их можно смаковать до бесконечности. Я, например, закайфовала от описания того, как Лисбет покупала мебель в новую квартиру. Так уютно и жизнеутверждающе, что даже странно. Я, кстати, тоже ИЛИ.

Асоциальные личности тоже должны иметь ТИМ.
Лисбет - ЛСИ (Макс Горький), и по книге, и по шведскому фильму. По книге можно доказать, что она Макс, автор постоянно описывает мотивы ее поступков.
То, что она не этик, видно сразу: второго такого замкнутого человека еще поискать. Об интровертности это еще не говорит, т.к. есть экстраверты, стремящиеся не к общению, а стремящиеся к делам, а Саландер - человек очень деятельный!

Впрочем, лучше не типировать по дихотомиям - по моему глубокому убеждению, - а лучше типировать по функциям.
Основная черта - ее опьянял сам процесс сбора информации об интересующем человеке/предмете. 4 "собирателя информации" в соционе - Габ, Баль, Макс, Роб. Это логика на первой функции - она живет и дышит сбором инфы, процессом мышления, деланием выводов и систематизацией.

Теперь предположим ЧС в творческой функции. Властность для Лисбет не свойственна, насилие для нее не самоцель, но инструмент. Волю она проявляет постоянно. Всё это говорит о ЧС на 2-й позиции.

Во 2 книге она не задумываясь убила человека, о котором разузнала, что он мерзавец. Не говоря о том, что сделала со своим опекуном. И ведь она ему четко, по полочкам, разложила, что он должен делать после. То есть она, в общем, живет по системе сама и других к этому склоняет.
В квартире у нее, правда, царил срач, но сама она всегда появлялась на людях подтянутой, в том образе, в котором хотела себя преподнести.

Блумквист фрустрировал ее своей добротой и любвеобильностью, что очень подходит для соцзаказа Макс - Дюма. Но Дюма получается очень странный, с заморочками. Поскольку я сначала смотрела шведские фильмы, то и представила Микаэля как Дюма, - возможно, потому что Нюквист, актер, - СЭИ. В прочтении я добралась уже до середины трилогии и теперь понимаю, что Микаэль скорее Бальзак, как и автор. Отношения, кстати, с Саландер, опять же, неравные, с перекосом и непониманием. Я читала, что Блумквист - альтер эго Ларссона. В таком случае, кажется, что Ларссон идеализировал своего героя, придав ему не только свои черты, но и черты, которые ему хотелось бы иметь.
Блумквист постоянно размышляет, он мыслит всегда и над всем, что ему попадается на глаза, он всё и всех оценивает, но не создает собственной стройной системы. Это и позволяет предположить, что он ИЛИ. Первый раз зайдя к Саландер в квартиру, он тут же раскритиковал ее за беспорядок.

В отношении с женщинами у него столкновение черт, которые трудно заподозрить, что совмещаются в одном человеке.
У него постоянно есть несколько любовниц (СЭИ, ценность - отношения?), но он не ревнует ни одну из них (ИЛИ?), и они возникают как бы сами, без его усилий (ИЛИ?). Оговаривает границы отношений (ИЛИ?). Он холост, точнее, разведен. Жену свою удерживать не пытался (ИЛИ?), зато бесчисленное количество раз пытается возобновить дружбу с Лисбет (СЭИ?). Он мягок и позволяет "вести" себя в отношениях (ИЛИ?).
В общем, ИЛИ перевешивает. А в фильме Нюквист играет скорее СЭИ, либо просто сам актер таков.

Про "Девушку, которая играла с огнем" - я ее сейчас дослушиваю в виде аудиокниги. Насчет Салашенко пока не думала.
Рональд Нидерман очень интересен для рассмотрения. В его описаниях - тоже непрестанных - фоном обязательно идет создание деловых отношений, он их с удовольствием, если это слово применимо к персонажу, строит . Поддержание их (1-я ф. - этика отношений). Нидерман консервативен, подельники у него одни и те же, с годами их число лишь уменьшается. Силовая сенсорика из него так и прет, но, как и для Лисбет, сила для него не цель, а средство (2-я ЧС). Ценит деньги, известность ему не нужна, предпочитает держаться в тени и делать что-то исключительно тогда, когда эти действия ему нужны. Лишнего не размышляет. Всё это складывается в стройную картину Драйзера, ЭСИ. Ах, да. Драйзеров еще называют инквизиторами, наказывающими моралистами. Для Нидермана процесс убийства кого-то - собственно, не убийство, а наказание , оттого, что кто-то ведет себя не так, не согласен играть по его правилам.

З.Ы. Мырикане со своим римейком вообще ни в зуб ногой. Мара слишком нежная, Крэйг черсчур брутальный.