К силам, находящимся за пределами обычного, относятся и магия, и религия. В связи с этим возникает вопрос о соотношении между собой этих двух феноменов, каждый из которых характеризуется общением с сакральным. Не вникая в детали, отметим лишь, что магия означает манипулирование безличной силой с помощью особых прие-мов, колдовства во имя достижения конкретных, со ответствующих интересам индивида целей, не связанных с моральными оценками. Ее эффективность зависит от точности выполнения ритуальных магических действий, соблюдения традиции.

Магия связана со стереотипизацией человеческой деятельности, тогда как религиозная рационализация человеческой деятельности осуществляется в ином контексте - когда существование

уже не обеспечивается полностью традицией, а священное из безличной разлитой в мире силы трансформируется в божественную личность, возвышающуюся над профанным миром.

В то же время существует структурное сходство магии и религии - на это обращает внимание Вебер, вводя понятие "магического символизма". На определенной ступени происходит замена реальной жертвы, например в погребальной церемонии, - жертвой символической, рисунком жертвенного животного, какими-то частями его тела и т.п. В большей или меньшей мере магический смысл ритуального действия сохраняется и в религии. Для понимания религии важно, таким образом, выявить отличия религиозных символов не только от магических, а вообще - от нерелигиозных.

Если божество, т.е. всесильное "иное существо", находится в другом мире, то доступ к этой силе люди получают в тех действиях, которые составляют практику религиозной жизни (культовой деятельности) и назначение которых - служить связующим мостом между "этим миром" и "иным миром", - мостом, по которому могучая сила божества может быть направлена на помощь бессильным людям. В материальном смысле этот мост представлен "святыми местами", которые одновременно находятся и в "этом мире", и за его пределами (например, церковь считается "домом Бога"), посредниками - "святыми людьми" (священнослужителями, отшельниками, шаманами, вдохновенными пророками), наделенными способностью устанавливать связь с силами иного мира, притом что сами они живут все же в этом мире. Этот "связующий мост" представлен не только культовой деятельностью, но и в мифологии и представлениях об инкарнациях, перевоплощениях божеств, которым удается быть одновременно и божествами, и человеческими существами. Посредник - будь то реальное человеческое существо (например, шаман) или мифологический богочеловек, - наделен "пограничными" чертами: он и смертный, и бессмертный. "Сила Духа Святого" - магическая сила в общем смысле "священнодействия", но она также сексуальная сила - способна оплодотворять женщин.

Важной характеристикой каждой религии является ее отношение к магии и религии как "идеальным типам", т.е. степень присутствия в ней магических элементов и степень ее рационализации: в одних религиях больше одного, в других - другого. В зависимости от этого формируется присущий данной религии тип отношения к миру. Общую тенденцию религиозной эволюции Ве-

бер определяет как "расколдование мира" и усиление религиозной рационализации.

Ритуал и миф. Во многих религиях центральное место занимает не верование, а ритуальное поведение. Так, в иудаизме, например, от верующего требуется в первую очередь не знание догматов, а определенное, строго регламентированное поведение, соблюдение множества предписаний, обрядов.

В самом широком смысле слова ритуал представляет собой совокупность повторяющихся, регулярно совершаемых действий в установленном порядке. Ритуальное действие является формой социально санкционированного символического поведения и в отличие от обычая лишено утилитарно-практических целей. Его назначение другое - он выполняет коммуникативную роль, символизирует определенные значения и установки в отношениях как повседневной, так и официальной жизни, играет существенную роль в социальном воспитании, контроле, осуществлении власти и т.д. Ритуал в отличие от этикета связан с убеждением в его глубинном ценностном смысле.

Религиозные ритуалы вместе с соответствующими верованиями направлены на "священные вещи". Магический ритуал - это, собственно, колдовское действие, заговор, заклинание, техника воздействия на явления окружающего мира. Исполнителем этого действия является индивид, а не коллектив. Магический ритуал ориентирован прагматически - в большей степени на "материальный" результат, чем на ценности знакового порядка. Смысл магического действия не в "служении" высшей силе, а в обслуживании человеческих потребностей.

В религиозно-богословских работах этот момент отражается в виде противопоставления архаических верований с нарастающей на них "уродливой корой магии" - "благоговению перед Высшим". А. Мень характеризует магию как "механический способ заслужить расположение таинственных сил, заставить их работать на себя" по принципу: "Я дал Тебе - Ты дай мне". "Люди были убеждены, что определенные ритуалы с естественной необходимостью должны доставлять желаемое"1.

Люди не были бы людьми, если бы не придавали смысл тому, что их окружает и что они сами делают. Суть культуры в настоятельном для людей требовании, чтобы в конкретной, окружающей нас реальности был установлен какой-либо смысл. Глубочайшими корнями своими признание смысла, наделение смыслом ухо-

1. Мень А. Таинство, слово, образ. Л., 1991. С. 9.

дит в недра культа. Культовый ритуал - священнодействие, таинство, а не мифы и не догматы вероучений, и тем более не правила поведения, составляет ядро религии. В античной религии вера в определенные комплексы мифов не была обязательной в качестве характеристики истинной религии. И не мораль составляет сущность религии. Ритуалы значат для общества больше, чем слова и мысли, благодаря ритуалам религия становится в древних обществах частью социального порядка, укореняясь и в общей системе ценностей, в том числе и в этических ценностях сообщества, которые с ее помощью становились общей для всех системой образцов поведения. Одни религии могут быть более этическими, чем другие, но если религия становится моралью, она перестает быть религией.

В основе магического действия лежит представление о том, что все со всем связано, "логика партиципации", по выражению Л. Леви-Брюля. Она и реализуется в магических действиях. На этом уровне магическое действие еще не имеет своей основой определенную космологию. Только с ее появлением (миф о творении) магическое действие трансформируется в религиозный ритуал - образ творения. В религиях стратеги-ческой целью мышления и действия становится сохранение сакрального порядка миро-здания, космоса в борьбе с угрозой хаоса.

Человеческое общество в первобытных представлениях само выступает как часть космоса: все входит в состав космоса, который образует высшую ценность. Для такого сознания существенно, подлинно, реально лишь то, что сакрализовано (сакрально отмечено), а сакрализовано лишь то, что составляет часть космоса, выводимо из него, причастно к нему. В сакрализованном мире, по yтверждению В.Н. Топорова, и толь-ко в таком мире, складываются правила организации, ибо вне этого мира - хаос, царство случайностей, отсутствие жизни. Религиозный ритуал связан, следовательно, с мифологическим сознанием как основным способом понимания мира и разрешения противоречий.

Человек этого периода видел именно в ритуале смысл жизни и ее цель. Это уже религиозный, а не магический ритуал. Он ориентирован на ценности знакового порядка. Он является тем действием, которое обеспечивает спасение "своего" космоса и управление им. Воспроизведение акта творения в ритуале актуализирует структуру бытия, придавая ей подчеркнутую символичность, и служит гарантией безопасности и процветания коллектива. Космологический миф - руководство жизни для человека той эпохи.

Только в ритуале достигается высший уровень сакральности, и одновременно в нем человек обретает чувство наибольшей полноты жизни.

В жизни архаичных сообществ ритуалы занимали главное место. Мифология служила своего рода его пояснением, комментарием к нему. На это обстоятельство обратил внимание Дюркгейм. Анализируя описания ритуала в религиозной жизни австралийских аборигенов, он выделил феномен возбуждения (экспрессивной символизации, по терминологии Парсонса). Суть этого феномена состоит в том, что участники ритуала - коллективного, т.е. уже религиозного, а не магического действия, - находятся в со-стоянии сильного эмоционального волнения, экзальтации, которая, согласно Дюркгейму, является психологически подлинной и в то же время - социально упорядоченной. "Сценарий" действия и образцы поведения, взаимодействия между участниками ритуала, детально разработаны и предписывают, кто и что должен делать в тот или иной мо-мент времени. Таким образом, хотя возбуждение является подлинным в психологическом смысле, его нельзя считать спонтанной реакцией на непосредственные стимулы. Этот упорядочение организованный характер ритуала определяется тем, что ритуальные действия пропитаны символическими значениями, которые соотносятся со структурой и ситуацией социальной системы. Ритуалы, по Дюркгейму, не только подкрепляют, но и порождают то, что он называет "верой".

Соотнесенность мифа с социальной системой основывается на том, что мифологические символы не просто указывают на что-то или отсылают к какому-то другому. Они в своем чувственном качестве, скорее, сами воспринимаются как это "другое", являются этим "другим"1. Согласно Лосеву, полное отождествление в примитивных культурах человека с мифическим тотемом составляет характерное свойство мифологической символизации: животное-тотем и клан отождествляются в сознании австралийского аборигена. Участники ритуала действительно ощущают себя мифическими символическими существами, действия которых они воспроизводят в ритуале. Это отождествление обеспечивает возможность одновременно быть самим собой и чем-то другим. Отождествление в символе вещи и идеи в ранних культурах приводит к тому, что со "священной вещью" обращаются так, как будто она сама и есть то, что она символизирует (подобно этому в православном

1. Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Миф, число, сущность. М., 1994.

сознании икона представляет собой не просто изображение лика Божьего, но сам лик Божий). В современных светских системах символизации политического или какого-либо иного рода никто никогда уже не отождествляет символ с тем, что он собой символизирует.

Еще один уровень соотнесенности религии с социальностью заключается в том, что первичная функция религиозного ритуала состоит в формировании и укреплении солидарности, в основе которой лежит общий код ритуального символизма. Ни один предмет в ритуале не является самим собой, он всегда выступает как символ чего-то другого; все операции с предметами в ритуале есть операции с символами, совершающиеся по установленным правилам и имеющие значение для тех реальных предметов, символами которых они являются.

Так, жертвоприношение коня в ведическом ритуале моделирует практически весь космос, так как каждой части жертвенного животного соответствует какой-то определенный мировой феномен (голова жертвенной лошади суть заря, глаз - солнце, дыхание - ветер, ухо - луна, ноги - части света...). Весь космос возникает вновь ежегодно из этого приносимого в жертву коня, мир творится заново в ходе обряда.

Э. Лич, изучавший символическую систему, включающую ритуал, миф, религиозную этику и мировоззрение, пришел к заключению, что ритуал представляет собой своего рода "хранилище" знаний: в соответствующие ритуалы может быть заложена информация, касающаяся, например, хозяйственной деятельности, в виде символов, имеющих власть над людьми, определяющих их поведение. Они передаются от поколения к поколению, влияя на мировоззрение и связанный с ним этос, влияя в значительной степени через ритуал, богослужение.

Христианская церковь, исповедуя религию "духа и истины", не упразднила храмовое богослужение, ритуалы, культ в качестве внешнего символа духовного служения. Современные богословы, осуждая "обрядоверие", напоминают, что основатель христианства упрекал иудейское духовенство и законников в том, что они свели высший религиозный долг к обрядам и уставам; он хотел другого:

“Милосердия хочу, а не жертвы". Для Бога важнее всесожжении и жертв "очищение сердца", справедливость, вера, нравственный подвиг. Однако религиозная вера живет в символике ритуала, и, по убеждению православного священника, недостаточно носить Бога и в сердце и стремиться исполнять Его волю в повседневной "киши. Евхаристия (благодарение), которую называют "бескров-

ной жертвой" и которая является сакральной трапезой, является основополагающей мистерией христианской церкви, центральным моментом богослужения, символизирующим подлинное пребывание Богочеловека в Его Церкви: знаком присутствия Христа в Церкви являются мистерии-таинства, через которые вновь и вновь совершается единение человека с Богом.

Итак, ритуал относится к области религиозной практики, ортопраксии, в то время как миф - к когнитивному компоненту религии, ортодоксии. Они связаны таким об-разом, что миф определяет границы понимания ритуала и дает ему обоснование, хотя это не обязательно на осознанном уровне.

Преимущество символа перед понятием в том, что он не требует предварительной "работы ума", "школы мышления", логической дисциплины. Символы воспринимаются гораздо легче и проще интеллектуальных дефиниций, схватываются "налету" на основе не требующих и не поддающихся сколько-нибудь строгому определению эмоций, переживаний, верований.

Поскольку ритуальные действия ориентируются на религиозные символы, мифы, которые определяют их смысл, они рассматриваются как совершенно отличные от внешне схожих действий человека в "обычной" жизни: в христианском таинстве причащения человек "вкушает тело и кровь Христову" не для того, чтобы утолить голод и жажду. Ритуал обретает свое значение, становится ритуалом только в контексте соответствующего мифологического верования.

Только в контексте евангельского рассказа о последней трапезе Иисуса и его учеников ("Тайной вечере") имеет смысл сам ритуал христианской евхаристии - причащения хлебом и вином. Только в контексте мифа о первородном грехе имеет смысл ритуальное очищение от греха, таинство исповеди.

Миф - не объяснение ритуала, а его обоснование, укоренение преходящего в вечном. Ритуал - драматизация мифа, воплощение символов в живую действительность. Ритуал может выразить, однако, и то, что не высказывается на языке мифа, не вербализуемо. Он говорит на языке жеста, танца, "языке тела". В мифологическом сознании все, что есть движение тела, есть одновременно движение души. Леви-Строс видел за-дачу не в том, чтобы понять, как люди "думают в мифах", с помощью мифов, а в том, чтобы показать, как "мифы живут в нас".

Миф обретает зримые черты в ритуале, хотя ритуал может совершаться без ясного осознания заложенного в мифе значения. Вера получает видимое каждому воплощение. Ритуал, богослужение -

пера в действии, в поведении, отношениях верующего. С помощью ритуала верующие соприкасаются со "священным временем", становятся современниками событий "священной истории", обретают "жизнь вечную". Больше того, в ритуале "священное время" как бы создается, поскольку время имеет смысл в том случае, когда в нем что-то происходит.

Социальное значение ритуала - установление связи между людьми, усвоение верований, религиозных установок и ценностей и т.д. Каждый ритуал - это действие, направленное на установление и поддержание порядка; он есть обряд. Боги умирают без совершения ритуалов, смерть человека обязательно сопровождается ими. Обряд знаменует собой власть общества над индивидом. В ритуале индивид устанавливает связь с группой, обществом, в веровании - с космическим порядком. Ритуальный страх - страх нарушения божественного порядка. Потребность в обряде как "торжественном восполнении" повседневной рутины человек ощущает и каждый переломный момент своей жизни. Ритуальное воплощение веры - дань телесной природе человека, которая должна быть признана во всей своей жизненной силе и по возможности одухотворена. Христианский крест - символ не только распятия, смерти и страданий Бога, но и отражения идеала.

Клуб целителей. Все на одном сайте. Целители, экстрасенсы, ясновидящие. Первобытная мифология. Комплекс верований и представлений первобытного Скачать zip-архив: Магия и Религия - zip. Скачать mp3: Магия и Религия - mp3. мифология древней греции верования первобытного человека первобытные люди реферат магия крови Основные этапы зарождения религии в первобытном обществе. Первобытные верования в эпоху патриархата. Дорелигиозный период. Развитие ритуалов и мифов. Эзотерический форум Талисман любой сложности. Белая магия поможет решить Ваши проблемы. Звоните! Религия в первобытном обществе Рефераты:: первобытные животные верования древних германцев Программа Религия в истории культуры магия чисел Магия. Магическая помощь Маг и колдун Верование? первобытные люди религия древнего рима

религия древнего египта религия как социальный институт Малиновский Б. Магия и опыт первобытные религия древней греции Первобытные формы религии, миф - реферат 6 апр 2004 Первобытные верования и культы. Соотношение магии и религии. Тотемизм. Табу. Система инициаций. Мифология и религия. Виды мифов. Первобытные верования верования древних египтян Первобытные верования. Анимизм. Фетишизм. Магия. Тотемизм. Проблема первобытного монотеизма. Религия и мифология. Система обрядов. первобытные верования Профессиональная работа, многолетний опыт, гарантированный результат! Работы, похожие на реферат: Первобытные верования - Д. Д. Фрезер Золотая ветвь. Исследование магии и религии, Студия Религия и мифология, Первобытные верования, Рефераты Мифология Австралии первобытным народам формы верований и культов - тотемизм, анимизм, магию, В возникших из магии более развитых формах религии первобытного общества, связанными с ними практическими верованиями религия полностью исчерпывалась. искусство и его связь с первобытными верованиями и культами. и духовная культура древнего мира. и ее разновидности. мифология славян Тотемизм, первобытная мифология и первобытная религия // Юрий Семёнов

магия имени магия,колдовство, приворот,эзотерика, ясновидение,астрология, предсказания Мир Экстрасенсов Тотемизм - комплекс верований и обрядов первобытного общества, связанный с представлениями о Фрэзер Д. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. Департамент образования города Москвы Магия. Ясновидение. первобытные рисунки религия китая мифология викингов Религия в первобытном обществе - реферат Задайте вопрос юристу. Бесплатные ответы на все виды юридических вопросов. Итак, «первобытные» верования - это религия, а что же такое миф и какая между ними настроения - к религиозному чувству, а действия - к поклонению и магии. А в целом сумма мифов, мифология, являлась мировоззрением наших далеких мифология древних славян верования майя первобытные люди картинки мифология древнего египта религия израиля - Религия и мифология - Первобытные верования верования славян

религия японии Магический форум Фортуна космоэнергетика,магия, астрология,гадание, эзотерика,фен-шуй, мистика,нло. Магия и Религия Первобытные верования Главная страница Рубрики Религия и мифология Магия и религия. От животного-родича к животному-предку. Религия и мифология, Первобытные верования, Рефераты. Магия Наряду с тотемизмом, значительное место в жизни человека занимала магия. магия вуду Религия и мифология - Первобытные верования. Магия Наряду с тотемизмом, значительное место в жизни человека занимала магия. По целям воздействия, магия религия лютера мифология как исторический тип мировоззрения верования древних греков Реальное решение проблем. Редкие книги по магии. Обучение с посвящением. Реферат Религия и мифология Религия и культура Реферат: Первобытные верования - - Банк рефератов магия золота ювелирный магия любви мифология магия огня первобытные племена

верования восточных славян религия магия денег Матюшова. История мировых религий. верования первобытных людей Первобытные верования. Принял: Радченко А. А. Белгород 2004г. План. 1. Зарождение религии. 2. Мифология Австралии. 3. Тотемизм. 4. Магия. 5. Фетишизм. мифология это Мы видим, что основания магических верований и практики не взяты из воздуха, типичная и самая развитая мифология в первобытных обществах - это мифология магии. И магия и религия прямо опираются на мифологическую традицию, В отличие от религий, сверхъестественное в древнейших магических, анимистических, тотемистических и других первобытных верованиях не персонифицировано, Приворожить мужчину Культура и религия. Религия как форма культуры мифология древнего рима верования Новейшее открытие психологов: Секрет Приворотных Слов мифология и религия первобытные войны скачать бесплатно Для тех, кто все перепробовал, и ничего не помогло! первобытные формы религии магия красоты - Рефераты - Религия и мифология - Религия в первобытном обществе. Первобытные верования в эпоху патриархата. Дорелигиозный период. В первобытном обществе возникают тотемизм, магия, фетишизм, мифология, анимизм. магия золота 19 дек 2007 Исследование магии и религии. Изображение пользователя Ola. религиями и первобытными верованиями, выявить земные истоки религиозного миропонимания. религии, и еще менее потому, что я вывожу из него всю мифологию. Тотемизм - комплекс верований и обрядов первобытного общества, сложного видения мира и воздействия человека на окружающую среду, что и проявляется в магии. Мифология и за пределами первобытного строя на протяжении всей истории мифология и философия первобытные войны верования древних славян магия Религиозные верования. Предполагаемый генезис и история - Главная религия индии VIP магия религия ислам верования индейцев

3. Магия и религия

Прежде чем перейти к детальному описанию тотемизма, следует определить настоящее место другого явления. На него обычно опираются при попытках отделить религиозную веру от народных предрассудков, представляя в качестве более высокого «момента» духовной жизни, независимого от региональных условий той или иной исторической эпохи. Речь идет о взаимосвязях между магией и религией и якобы существующем различии между ними.

На самом же деле немыслимо полностью разделить понятия магии и религии. Каждый культ включает магическую практику: всякие молитвы, начиная с первобытных и вплоть до современных религий, есть, по существу, форма наивного и иллюзорного воздействия на внешний мир. Невозможно противопоставлять религию магии, не порывая с наукой.

Установившиеся с незапамятных времен отношения между человеком и природой всегда имели двоякий характер: господство всесильной природы над беспомощным человеком, с одной стороны, и с другой - воздействие на природу, которое человек стремился осуществлять, пусть - даже в ограниченных и несовершен­ных формах, свойственных первобытному обществу, - используя свои орудия труда, свои производительные силы, свои способности.

Взаимодействие этих двух лишь внешне несопоставимых сил определяет развитие своеобразных приемов, посредством которых первобытный человек стремился ока­зать вымышленное им влияние на природу. Эти приемы, собственно, и являются магической практикой.

Имитация приемов охоты должна способствовать успеху самой охоты. Прежде чем идти на поиски кенгуру, австралийцы ритмично танцуют вокруг рисунка, изображающего столь желанную добычу, от которой зависит существование племени.

Если жители Каролинских островов хотят, чтобы новорожденный стал хорошим рыболовом, они стараются привязать его только что обрезанную пуповину к пироге или челноку.

Народ айну, коренное население Сахалина, Курильских островов, а также японского острова Хоккайдо, ловит маленького медвежонка. Его вскармливает своим молоком одна из женщин клана. Через несколько лет медведя душат или убивают стрелами. Мясо затем сообща поедают во время священной трапезы. Но перед ритуальным жертвоприношением медведя молят поскорее вернуться на землю, дать себя изловить и продолжать таким образом кормить группу вырастивших его людей.

Таким образом, по происхождению колдовская практика не противоположна религии, а, напротив, сливается с нею. Верно, что магия еще не связана с какими-либо привилегиями социального характера (в первобытном обществе все могут попробовать «оказать давление» на силы природы). Однако очень рано начинают выдвигаться отдельные члены клана, претендующие на обладание особыми данными для этого. С появлением первого «чародея» возникает и понятие «жрец».

Все это - неоспоримые признаки формирования религиозной идеологии.

Мы уже отмечали, что первобытное общество харак­теризуется наивноматериалистическим пониманием жизни, природы и социальных отношений. Элементарные потребности первых людей, всем владевших сообща и незнавших частного присвоения средств к существованию, равномерно удовлетворялись или не удовлетворясь. История природы и история людей сливались воедино: вторая как бы продолжала первую.

Основное противоречие между человеком и силами природы, лежащее в основе первобытного общества, само по себе не достаточно, чтобы объяснить появление идеи потустороннего и тем более представления о «зле», «грехе» и «спасении». Коренящиеся в различиях родства, возраста и пола противоречия не имеют еще классового характера и не породили никакой формы подлинно религиозного ухода от жизни. Потребовалось осознание людьми ограничений, которые новая структура общества наложила на их повседневную жизнь, чтобы вместе с разложением общества на классы возникла также потребность в некоем «духовном» элементе (как принято выражаться в теологической и идеалистической филосо­фии), противостоящем, природе, телесному, материальному.

Строго говоря, первые формы религиозности даже не могут быть признаны проявлениями ритуальной практики, основанной на каком-либо «сверхъестественном» представлении и тем самым противопоставленной нормальным житейским обычаям человека. Отношения между людьми и их тотемом - животным, растением или явлением природы - не выходят за пределы примитивного материалистического миропонимания со всеми, характерными для него нелепостями, которые сохраняются и удерживаются в верованиях последующих эпох. Сама магия вначале представляется своего рода материальным давлением человека на природу или общество для получения определенных ощутимых результатов.

Коллективная жизнь сама собой не могла «объективно проявиться в мифе и обряде», как утверждают различные представители французской социологической школы от Дюркгейма до Леви-Брюля. Общество без социальных противоречий никогда не могло дать начало религиозному «отчуждению».

Когда первобытная община, основанная на равном участии ее членов в получении и присвоении продуктов, распадается и уступает место режиму частной собственности, для этого периода религиозные представления людей не шли дальше воображаемых связей первобытной группы с определенными животными или растениями, которыми питались ее члены (такими так заяц, черепаха, дикобраз, кенгуру, кабан, орел, медведь, олень, различные виды ягод и трав, деревья). Но расслоение семьи и появление классов привели к раздвоению идеологии, имевшему исключительное значение, и дали начало различным взглядам на природу, с одной стороны, и, с другой - на мир явлений, которые отныне были признаны сверхъестественными.

4 . От животного-родича к животному-предку

Тотемизм - наиболее древняя форма религии, которую мы знаем в истории человечества до эпохи возникновения классов.

Что в точности означает «тотем»? Это слово, как мы уже видели, первоначально означало родственную связь между членами, определенной группы людей и их предполагаемым или фактическим родоначальником. Позже эта родственная связь была распространена на животных и растения, которые служат данной группе для поддержания существования. Само это расширение представлений является определенным религиозным процессом. Из представления о тотеме со временем разовьется культ животных, растений и природных явлений, кото­рые определяют жизнь человека.

Часто утверждают, что тотемизм нельзя считать ре­лигиозным явлением, поскольку мифический родич и по­кровитель группы еще не признается стоящим над чело­веком и не отождествляется с каким-либо божеством. Сторонники этой точки зрения, которую поддерживают теологи и некоторые ученые-рационалисты, попросту не принимают во внимание, что процесс утверждения идеи высшего существа и тем более персонифицированного божества не мог начаться до того, как в обществе стали преобладать привилегированные группы, сложились руководящие слои, общественные классы.

В обществе с разделением труда на основе родственных отношений и возрастных различий отношения родства, естественно, становятся основным типом религиозных связей. Животное, от которого зависит снабжение пищей клана, в то же время рассматривается как родич группы. Члены данного клана не едят его мясо, точно так же как мужчины и женщины одной группы не вступают друг с другом в брак. Этот запрет выражен в слове полинезийского происхождения - «табу» («тапу»), которое впер­вые услыхал мореплаватель Кук в Танге (1771 год). Первоначальное значение этого слова - отделенный, удаленный прочь. В первобытном обществе табу - все, что таит в себе, по представлению первобытного человека, опасность.

Табу налагается на больных, на трупы, на чужеземцев, на женщин в определенные периоды их физиологической жизни и вообще на все предметы, которые, как кажется первобытному человеку, имеют необычайный характер. Позже в ту же категорию войдут племенные вожди, монархи и жрецы. Все то, что табу, неприкасаемо и несет в себе заразу; впрочем, эти представления породили некоторые оздоравливающие и очищающие запреты.

Все эти верования находят объяснение в различных формах реальной жизни и общественных отношений, действие которых люди испытывали на себе. Не религия породила идею чистого и нечистого, святого и мирского, дозволенного и запрещенного, а общественная практика, которая создала отраженный мир легенд и обрядов, названных священными. Но, появившись на свет, эти представления проделали путь самостоятельного развития. И тот вывод, что к тем или иным представлениям привел образ жизни людей и способ производства, а не их образ мыслей, вовсе не означает пренебрежения конкретным значением идеологии или объяснением вопросов религии простыми экономическими справками.

Кто из исследователей первобытного общества сможет отрицать решающую роль общественных производственных отношений?

Группа людей живет охотой, которая повсеместно была обязательным этапом развития общества. Но, чтобы настичь добычу, необходимо владеть исключительно сложным охотничьим искусством, идеологическое отражение которого можно видеть в так называемых обрядах посвящения, к которым пока допускаются только мужчины. Это - очищение, посвящение и введение юноши в число охотников (или ловцов рыбы).

В ходе обрядовых празднеств, нередко длящихся неделями, посвященный символически умирает, чтобы возродиться к новой жизни и быть в состоянии выполнять свои обязанности по отношению к обществу. Мы еще далеки от представлений об искуплении и спасении, воз­никающих только в эпоху наивысшего развития рабовла­дения, когда неосуществимое на земле спасение было перенесено в сферу вымысла, в мир потустороннего. Но переход юноши в более ответственную категорию в связи с его возрастом или приобретенными им навыками не­сет в себе зародыш идеи тех обрядов, которые позже разовьются в религии «мистерий» и в самое христиан­ство.

Бессильный перед лицом природы и коллектива, пер­вобытный человек отождествляет себя с животным-пред­ком, со своим тотемом, посредством сложных и нередко мучительных церемоний, что в конечном счете увеличи­вает его зависимость от природы и общественного окру­жения. Из обряда, из деталей культа возникает мало-помалу стремление истолковывать действительность с точки зрения мифа и предания.

При восстановлении процесса развития первых форм религиозной идеологии всегда необходимо остерегаться приписывать человеку заботы и верования, которые мо­гут возникнуть лишь в последующих фазах развития об­щества.

Спору нет, когда мы стремимся судить об обычаях и взглядах, относящихся к эпохе, в которой еще не суще­ствовало эксплуатации человека человеком, нам трудно избавиться от груза старых, накопленных тысячелетиями представлений, которые отражаются в самом языке, на котором мы говорим обо всех этих вопросах. Это так же трудно, как описать сейчас, даже в общих чертах, те изменения, что произойдут в характере, морали и уме людей с исчезновением классов и установлением общества, где свобода и равенство не будут, как теперь, сомнительными выражениями.

Когда, например, мы говорим о культе, мы вводим понятие, которое не могло иметь смысла на древнейшей стадии развития человеческого общества.

Ведь и этимологически идея культа связана с прак­тикой возделывания земли и предполагает общество, в котором производственные отношения уже основываются на примитивной форме земледелия и на соответствую­щем разделении труда между старыми и молодыми, осо­бенно же между мужчинами и женщинами.

Именно женщинам племя поручало в этот период по­мимо приготовления пищи полевые работы, выращива­ние фруктов и растений, в то же время мужчины по-прежнему занимались охотой. К этому периоду истории первобытного общества относится выдвижение женщины в обществе, характеризующее эпоху матриархата.

Следы этой эпохи сохраняются не только в религиоз­ной жизни, в народных традициях и в языке, но и в обы­чаях многих народностей нашего времени: на Малаккском полуострове, в Индии, на Суматре, в Новой Гвинее, у эскимосов, среди нильских племен, в Конго, Танганьике, Анголе и в Южной Америке.

Эпоха матриархата объясняет, почему известным нам наиболее древним обрядам плодородия свойствен прежде всего культ женщины или атрибутов женщины (схемати­ческие изображения деталей анатомии женщины, магические вульварные культы и т. д.).

Но прежде, чем принудить землю покориться воле обрабатывающего ее человека, общество пережило пе­риод сбора средств существования, которым все занимались на равных правах, период охоты, скотоводства и пастушества. Пока разделение труда совершалось в рам­ках возрастных и родственных отношений, связь между индивидом и тотемом не могла еще приобрести харак­тера подлинного культа.

Каждая группа людей в пределах более крупного объединения - термины клан и племя предполагают уже достаточно развитую социальную организацию - спе­циализируется в охоте на определенное животное: вепря, оленя, змей, медведя, кенгуру. Но в обществе, где отдель­ный человек зависит от других в добыче пропитания, это животное в конце концов перестает отделяться от самой группы - оно становится его символом, его покровите­лем, наконец, предком.

Сложные церемонии постепенно превращают пред­ставление о биологической связи в связь воображаемую. И мало-помалу из подобных представлений возникает культ предков, который возможен при значительно более высокой степени социальной дифференциации и сохра­нился у различных народностей Индии, Китая, Африки и Полинезии.

Человек определенной тотемической группы обхо­дится со своим животным-предком с особенной почти­тельностью. Те, к примеру, что охотятся на медведя, из­бегают есть его мясо, по крайней мере в период священ­ного поста, но кормятся дичиной, добытой охотниками других групп, у которых другой тотем. Общность людей, сформированная на месте распавшейся первобытной орды, походит на обширный кооператив, в котором каж­дый должен заботиться о пище для других и в свою очередь зависит от других в получении средств существо­вания.

Размыты, зато стадиальная общность прослеживается повсеместно. Взаимосвязь искусства и религии В целом, тесная взаимосвязь искусства и религии определяется рядом общих моментов. Главное, они выражают ценностное отношение человека к действительности, к миру бытия, к смыслу собственной жизни и будущего своей земли. Искусство и религия были тесно переплетены в структуре древнего синкретического...

По племенам настоящего времени, находящимся в похожих условиях. И опять основное проявление начальной стадии развития религии - тотемизм. Особенно ярко он выражен у народов Австралии. Эта форма религии, заключается в том, что каждый род, племя магически-родственно связано со своим тотемом-животным или предметом. У каждого члена может быть свой тотем, существует также половой тотемизм, т.е. один...

Египта всегда были неотделимы от мифологии и мистицизма, свойственного этой части земного шара. Именно благодаря древнеегипетским мифам и легендам в дальнейшем сформировалось и язычество на Руси.

Также отголоски этой культуры можно наблюдать в современном иудаизме, исламе, христианстве. Множество образов и легенд распространилось по всему земному шару и со временем стало частью современного мира. Предположения и гипотезы, касающиеся египетской культуры и религии, до сих пор мучают ученых мира, отчаянно пытающихся разгадать тайны этой удивительной страны.

Основные направления

Религия древнего Египта многообразна. Она сочетает несколько направлений, таких как:

• Фетишизм . Представляет собой поклонение неодушевленным предметам или материалам, которым приписываются мистические свойства. Это могут быть амулеты, картины или другие вещи.
• Монотеизм . Основывается на вере в но при этом допускает существование иных сверхъестественных форм или нескольких божественных ликов, которые являются образом одного и того же персонажа. Такой бог может являться в разных обличиях, но его суть остается неизменной.
• Политеизм . Система верований, которая основывается на многобожии. В политеизме существуют целые пантеоны божественных созданий, каждое из которых отвечает за отдельную тематику.
• Тотемизм . Весьма распространенное явление для древнего Египта. Суть этого направления заключается в поклонении тотемам. Чаще всего это животные, которым преподносят дары, чтобы через них задобрить богов и попросить их о счастливой жизни или успокоении в ином мире.

Все эти направления формировались на протяжении более 3 тыс. лет, и, конечно же, за столь долгий срок религия древнего Египта пережила множество изменений. Например, некоторые боги, которые занимали последнее место по своей значимости, постепенно становились основными, и наоборот. Некоторые символы сливались и превращались в совершенно новые элементы.

Отдельную часть занимают легенды и верования, касающиеся загробной жизни. Благодаря этой многогранности, различным ответвлениям и постоянно меняющимся обрядам в Египте не было единой государственной религии. Каждая группа людей выбирала отдельное направление или божество, которому в дальнейшем начинала поклоняться. Пожалуй, это единственное верование, которое не объединяло всех жителей страны, и порой приводило к войнам в силу того, что жрецы одной коммуны не разделяли взглядов другой, поклоняющейся иным богам.

Магия в древнем Египте

Магия была основой всех направлений и практически представлялась людям как религия древнего Египта. Кратко сложно изложить все мистические верования древних египтян. С одной стороны, магия была орудием и направлялась против врагов, с другой - использовалась для того, что защищать животных и людей.

Амулеты

Важнейшее значение придавалось всевозможным амулетам, которые наделялись необыкновенной силой. Египтяне верили, что такие вещи могли защитить не только живого человека, но и его душу после перехода в другой мир.

Существовали амулеты, на которых древние жрецы писали специальные магические формулы. Особенно серьезно относились к обрядам, во время которых над амулетами произносили заклинания. На тело умершего также было принято класть лист папируса со словами, адресованными богам. Таким образом родственники покойного просили высшие силы о милости и о лучшей участи для души умершего.

Фигурки животных и людей

Мифы и религия древнего Египта включают рассказы о всяческих фигурках животных. Таким амулетам египтяне придавали большое значение, так как подобные вещи могли не только принести удачу, но и помочь проклясть врага. Для этих целей из воска лепили фигурку человека, которого нужно было наказать. В дальнейшем это направление трансформировалось в черную магию. В христианской религии тоже есть подобный обычай, но он, напротив, направлен на исцеление. Для этого необходимо вылепить из воска больную часть тела человека и принести в церковь к иконе святого, у которого родные просят помощи.

Наравнес амулетамиогромное значение придавалось рисункам и всевозможным заклинаниям. Первоначально существовала традиция приносить в погребальную комнату пищу и класть ее рядом с мумией умершего, чтобы задобрить богов.

Через некоторое время, когда продукты портились, египтяне приносили свежие подношения, но в конечном счете все свелось к тому, что рядом с мумифицированным телом клали изображение пищи и свиток с определенными заклинаниями. Считалось, что после прочтения заветных слов над усопшим жрец мог передать послание богам и обезопасить душу погибшего.

«Слова власти»

Это заклинание считалось одним из мощнейших. Древние религии Египта придавали произнесению сакральных текстов особое значение. В зависимости от обстоятельств указанное заклинание могло производить разный эффект. Для этого нужно было обязательно назвать имя того или иного существа, которое жрец хотел призвать. Египтяне верили, что именно знание этого имени было ключом ко всему. Пережитки таких поверий сохранились и по сей день.

Переворот Эхнатона

После того как из Египта были изгнаны гиксосы (которые оказали влияние на древние религии Египта),страна пережила религиозный переворот, зачинщиком которого являлся Эхнатон. Именно в это время египтяне начали верить в существование единого бога.

Избранным богом стал Атон, но данное верование не прижилось в силу своего возвышенного характера. Поэтому после смерти Эхнатона осталось очень мало поклоняющихся единому божеству. Этот краткий период монотеизма все же оставил свой отпечаток на последующих направлениях египетской религии.

Согласно одной из версий, левиты, которых вел Моисей, были одними из тех, кто верил именно в бога Атона. Но в силу того, что это стало непопулярно в Египте, секта была вынуждена покинуть родные земли. В ходе своего путешествия последователи Моисея объединились с кочующими евреями и обратили их в свою веру. Десять заповедей, которые известны ныне, сильно напоминают строки одной из глав «Книги Мертвых», которая называется «Заповедь отрицания». В ней перечисляется 42 греха (по одному на каждого бога, которых, согласно одной из египетских религий, было также 42).

В настоящее время это лишь гипотеза, которая позволяет рассмотреть более детально особенности религии древнего Египта. Достоверных доказательств не существует, но многие специалисты все чаще склоняются именно к такой формулировке. К слову, споры по поводу того, что христианство основано на египетских верованиях, до сих пор не угасают.

Египетская религия в Риме

Во времена, когда началось массовое распространение христианства, а Александр Македонский погиб, египетская религия полностью слилась с античной мифологией. В то время, когда старые боги уже не отвечали всем требованиям общества, появился культ Исиды, который распространился на всю территорию Римской империи. Наряду с новым течением большой интерес стал проявляться и к египетской магии, влияние которой к этому времени уже достигло Британии, Германии и начало распространяться по всей Европе. Сложно сказать, что это была единственная религия древнего Египта. Кратко можно представить ее в виде промежуточной ступени между язычеством и постепенно появляющимся христианством.

Египетские пирамиды

Эти постройки всегда были окутаны сотнями легенд и поверий. До сих пор ученые пытаются разгадать тайну того, как в пирамидах подвергаются мумификации любые органические объекты. Даже маленькие животные, погибшие в этих постройках, сохраняются очень долгое время без бальзамирования. Некоторые люди утверждают: проведя некоторое время в древних пирамидах, они испытали прилив энергии, и даже избавились от некоторых хронических заболеваний.

Культура и религия древнего Египта плотно связаны с этими необыкновенными постройками. Это и вполне объяснимо, так как пирамиды всегда были символом всех египтян, независимо от того, какое религиозное направление было выбрано той или иной группой людей. До сих пор туристы, приезжающие на экскурсии к пирамидам, утверждают, что в этих местах тупые лезвия бритв становятся острыми, если их правильно положить, ориентируясь на стороны света. Более того, есть мнение, что не столь важно, из какого именно материала сделана пирамида и где она находится, ее можно сделать даже из картона, и она все равно будет обладать необычными свойствами. Главное - соблюсти правильные пропорции.

Религия и искусство древнего Египта

Искусство страны всегда было тесно связанно с религиозными предпочтениями египтян. Так как любое изображение и скульптура носили мистический подтекст, существовали особые каноны, согласно которым создавались подобные творения.

В честь богов возводились огромные храмы, а их образы были запечатлены в камне или драгоценных материалах. Бог Хор изображался в виде сокола или человека с соколиной головой, символизируя тем самым мудрость, правосудие и письменность. Проводника умерших Анубиса рисовали в виде шакала, а богиня войны Сохмет всегда представала в образе львицы.

В отличие от восточных культур древние религии Египта преподносили божеств не как устрашающих и карающих мстителей, а напротив, как величественных и всепонимающих богов. Фараоны и цари были представителями владык мира и почитались никак не меньше, поэтому рисовали их также в виде животных. Считалось, что изображение человека - это его невидимый двойник, который назывался «Ка» и всегда был представлен в виде молодого человека, независимо от возраста самого египтянина.

Каждая статуя и картина должны были быть обязательно подписаны их создателем. Неподписанное творение считалось незаконченным.

Религия и мифология древнего Египта уделяют огромное внимание органам зрения человека и животного. Именно с тех самых пор пошло поверье, что именно глаза являются зеркалом души. Египтяне верили, что мертвецы были абсолютно слепы, поэтому зрению уделялось такое внимание. Согласно египетскому мифу, когда предательски убил собственный брат, его сын Хор вырезал свой глаз и дал его проглотить отцу, после чего тот воскрес.

Обожествляемые животные

Египет является страной с довольно бедным животным миром, тем не менее чтили природу и представителей флоры и фауны.

Они поклонялись черному быку, который был божественным созданием - Аписом. Поэтому в храме животного всегда находился живой бык. Ему поклонялись горожане. Как писал известный египтолог Михаил Александрович Коростовцев, религия древнего Египта довольно обширна, она видит символику во многих вещах. Одним из таковых был культ крокодила, который олицетворял Так же, как и в храмах Аписа, в местах поклонения Себеку всегда были живые крокодилы, которых кормили только жрецы. После смерти животных их тела мумифицировали (к ним относились с наивысшим уважением и благоговением).

Также в почете были соколы и коршуны. За убийство этих крылатых можно было поплатиться жизнью.

Отдельное место в истории религии Египта занимают кошки. Самый главный был всегда представлен в виде огромного кота. Также существовала предстающая в образе кошки. Смерть этого животного отмечалась трауром, а тело четвероногого относили жрецам, которые читали над ними заклинания и бальзамировали его. Убить кошку считалось огромным грехом, за которым следовала ужасная расплата. При пожаре в первую очередь из горящего дома спасали кота, а уже потом членов семьи.

Рассматривая древнеегипетскую мифологию, нельзя не упомянуть о жуке-скарабее. Этому удивительному насекомому отводит огромную роль религия древнего Египта. Краткое содержание наиболее известного мифа о нем заключается в том, что именно этот жук олицетворяет собой жизнь и самовозрождение.

Понятие души в древнем Египте

Египтяне разделяли человеческое существо на несколько систем. Как уже говорилось ранее, у каждого человека существовала частица «Ка», которая была его двойником. В погребальной комнате усопшего ставился дополнительный гроб, в котором должна была упокоиться эта самая часть.

Частица «Ба» представляла собой саму душу человека. Вначале считалось, что этой составляющей обладали исключительно боги.

«Ах» - дух, изображался в виде ибиса и представлял собой отдельную часть души.

«Шу» - тень. Сущность человеческой души, которая скрыта на темной стороне сознания.

Также была часть «Сах», которая олицетворяла собой тело умершего после его мумификации. Отдельное место занимало сердце, так как оно было вместилищем всего сознания человека в целом. Египтяне верили, что во время загробного страшного суда человек мог умолчать о своих грехах, но вот сердце всегда открывало самые страшные тайны.

Заключение

Перечислить все древние религии Египта кратко и доступно довольно сложно, так как за такое долгое время они претерпели массу изменений. Определенно точно можно сказать одно: таинственная египетская история содержит огромное количество самых необыкновенных и мистических тайн. Ежегодные раскопки преподносят невероятные сюрпризы и порождают все больше и больше вопросов. По сей день ученые и просто интересующиеся историей люди находят необычные символы и доказательства того, что именно эта религия легла в основу всех верований, которые существуют и ныне.

История британской социальной антропологии Никишенков Алексей Алексеевич

3.1.2. Религия, магия, мифология

Малиновский в целом разделял предложенное Э. Дюркгеймом разделение явлений в традиционных обществах на «сакральное» и «профанное». Природу «священного», т. е. религии и магии, он выводил не из общественного сознания, а из психологии индивида. Согласно своей биопсихологической доктрине, исследователь считал религию и магию «культурными соответствиями», призванными удовлетворять некие биопсихические потребности человека. Развивая этот априорный тезис, Малиновский построил свою «прагматическую теорию» религии, магии и мифологии. Исходной посылкой его «прагматической теории» магии стало признание того обстоятельства, что в «примитивных» обществах человеческие возможности весьма ограничены. Ощущение своей слабости побуждает человека искать «дополнения» к своим положительным знаниям и имеющимся техническим средствам. Он «пытается управлять силами природы непосредственно, при помощи “специальных знаний”», т. е. магии. Таким образом, магия, по Малиновскому, – это попытка человека достигнуть исполнения, хотя бы иллюзорного, «сильных и невыполнимых желаний».

Без магии, утверждает Малиновский, первобытный человек «не смог бы ни справиться с практическими трудностями жизни, ни достигнуть более высоких ступеней культуры». Ученый объясняет это утверждение тем, что функция, выполняемая магией, необходима, причем необходима не столько для общества, сколько для каждого из составляющих его индивидов: «… Функция магии заключается в ритуализации оптимизма человека, в повышении его веры в торжество надежды над страхом. Магия несет человеку преобладание уверенности над сомнением, стойкости над нерешительностью, оптимизма над пессимизмом». В таком же ключе решает исследователь и вопрос о корнях и функции религии.

Появление религии, по Малиновскому, было вызвано страхом человека перед смертью и теми явлениями, которые он не умел объяснить, перед природными и социальными силами, которым не мог противостоять. Функция религии, считает ученый, заключается в том, что она «вводит, фиксирует и усиливает все ценные психические установки, такие как почитание традиций, гармония с окружающей природой, мужество и твердость в борьбе с трудностями и перед лицом смерти. Религиозные верования, воплощенные в культе и церемониях, имеют громадную биологическую ценность и в этом качестве представляют для примитивных людей истину в широком прагматическом смысле этого слова». Определения магии и религии, данные Малиновским, показывают, что оба эти явления в его концепции сливаются, хотя Малиновский декларативно и присоединялся к тезису Дж. Фрэзера об их принципиальном отличии. Мифологии «прагматическая теория» отводила вспомогательную роль своеобразного хранилища религиозных сюжетов, образов, магических заклинаний и т. п.

Утешительная, иллюзорно-компенсаторская функция религии обращала на себя внимание философов задолго до Малиновского. О природе этой функции, коренящейся в фундаментальном противоречии между «хотением и умением» людей, говорил в свое время Л. Фейербах. Это положение было развито классиками марксизма, которые, наряду с анализом материальных условий возникновения и существовании религии, никогда не упускали из виду того, что она еще и «непосредственная, т. е. эмоциональная, форма отношений людей к господствующим над ними чуждым силам, природным и общественным». К. Маркс в работе «К критике гегелевской философии права» определяет религию как «иллюзорное счастье народа», «вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира» и, в конечном счете, как «опиум народа».

«Прагматическая теория», выражая наиболее общие идеи Малиновского о природе религии, не охватывает, однако, всех его представлений о значении этого явления в конкретном доклассовом обществе. В этом вопросе особенно ярко проявилась раздвоенность научного мышления антрополога. Его представления о религии располагаются как бы на разных уровнях – общесоцио логическом и эмпирическом. Если источник первого – априорные мировоззренческие установки, то источник второго – наблюдаемая на Тробрианах действительность.

Конкретно-научные выводы Малиновского о роли религии, магии и мифологии в тробрианском обществе представляют собой результат сложного взаимодействия двух указанных тенденций, столкновения мировоззренческой предвзятости с фактическим материалом. Малиновский одним из первых обратил внимание на специфику бытования религиозных представлений в доклассовом обществе – на их туманность, противоречивость, по сути дела, на отсутствие четкой, логически связной религиозной системы. Одним из первых в антропологии он поставил проблему создания специальной методики изучения этих представлений, проблему чрезвычайно важную и спорную по сей день.

Не получив у тробрианцев связного описания их представлений о душах мертвых (балома ), Малиновский предложил косвенный способ вычленения инвариантных особенностей религиозных представлений – либо через их проявления в ритуальной практике, процедура которой строго регламентирована традицией, либо через спонтанные выражения религиозных представлений в повседневной деятельности. Он считал, что «все люди, даже те из них, которые не в состоянии выразить словами, что они думают о “балома” …тем не менее всегда ведут себя определенным образом по отношению к ней, придерживаясь определенных правил обычая и выполняя определенные каноны эмоциональной реакции». Это эмпирико-методическое положение приобрело характер ведущего принципа как при описании религиозно-магической деятельности тробрианцев, так и при ее интерпретации. По этому принципу «религиозные представления должны изучаться в их действиях в пространстве социальных измерений, они должны рассматриваться в свете различных видов мышления и различных институтов, в которых они могут быть прослежены».

Подобное методологическое предписание, отрицая по сути дела узость «прагматической теории», соответствует реальному положению вещей в доклассовом обществе, для которого характерна «сакрализация общественных идей и норм, отношений, групп и институтов. Религиозное сознание доминирует. Религиозные группы совпадают с этническими общностями. Религиозная деятельность составляет непременное звено общей социальной деятельности. Религиозные отношения “налагаются” на другие социальные связи. Социальные институты соединяют на себе власть религиозную и светскую».

Малиновский справедливо считал, что каждое примитивное общество обладает определенным запасом знаний, основанных на опыте и организованных рациональным образом, и эти знания причудливым образом переплетаются с незнанием. Отталкиваясь от этого положения, он пришел к ряду интересных выводов о значении религии в разных сферах жизни тробрианцев. Особенно заметным был вклад Малиновского в изучение роли мифологии в доклассовом обществе. Современниками он не без оснований был воспринят как «революция» в этой отрасли антропологии.

Предшественники Малиновского, изучавшие мифологию первобытных и античных народов, имели дело, как правило, с текстами, но не с жизнью самих народов, среди которых эти мифы бытовали. Античные мифы дошли до Нового времени в сильно искаженном литературной обработкой виде; мифы современных доклассовых и раннеклассовых обществ поступали в руки ученых как разрозненные сюжеты, утратившие первоначальный облик от пересказа случайных людей – путешественников, миссионеров, торговцев и т. п. Все это неизбежно приводило к известной ограниченности создаваемых учеными теорий мифа.

Ко времени, когда Малиновский выступил в печати со своей трактовкой «примитивной» мифологии, в западной науке наибольшее распространение имели идеи Э. Тайлора о первобытной мифологии, а также идеи «мифологической школы» М. Мюллера. Если Тайлор рассматривал первобытную мифологию как результат попыток человека объяснить окружающий мир скудными средствами своего «примитивного» интеллекта, то представители школы Мюллера видели причину появления мифологических сюжетов в «болезни языка» первобытных людей, которые прибегали к метафорам, представляя метеорологические явления в виде сверхъестественных персонажей.

Принципиально новое видение «примитивной» мифологии позволило Малиновскому вскрыть ограниченность кабинетного толкования природы мифа и мифотворчества. Ученый показал, что тайлоровская и мюллеровская трактовки мифа – это попытки навязать некоему воображаемому «дикарю» свою собственную рационалистическую позицию, позицию созерцателя и мыслителя, которая меньше всего подходит реальным представителям доклассового общества. «Основываясь на собственном изучении живых мифов у дикарей, – пишет Малиновский, – я должен признать, что для примитивного человека в чрезвычайно малой степени характерен чисто научный или поэтический интерес к природе, символическому творчеству отведено чрезвычайно мало места в его идеях и рассказах; миф же в действительности – это не праздная рапсодия и не бесцельное излияние тщеславного воображения, но интенсивно работающая, чрезвычайно важная культурная сила».

Мифология доклассового общества впервые была представлена во всей полноте ее многообразных социальных функций именно Малиновским. Миф в его трактовке «выражает и придает особое значение религиозным верованиям, кодифицирует их; он охраняет и усиливает мораль, он способствует эффективности ритуала и содержит практические руководства для человеческой деятельности». Одним словом, мифология – это «хартия» всех социальных институтов «примитивного» общества. В этом качестве миф рассматривается как совокупность социальных установок, правил поведения, норм обычного права, воплощенных в сюжетах сакрального прошлого, т. е. выступает как регулятор общественной деятельности в условиях бесписьменного общества. Е. М. Мелетинский с полным основанием назвал эту трактовку мифа открытием Малиновского, которое заложило основу принципиально новому направлению изучения мифологии.

Взгляд Малиновского на регулирующую роль мифа в доклассовом обществе вскрывает характерные особенности этого явления как своеобразного синтеза превратных представлений и объективных суждений. Здесь знание выступает в форме незнания, объективная реальность отражается неадекватно, но в этом отражении присутствует элемент истины, облеченной в фантастические одежды вымысла. Такая трактовка мифологии делает ее рассмотрение необходимым элементом изучения любой сферы духовной культуры доклассового общества и, в особенности, религии и магии.

Если связь мифологии с религией всегда была очевидной для ученых, то ее связь с магией была открыта Малиновским и убедительно проиллюстрирована на тробрианском материале. Наивный и абсурдный, с точки зрения европейца, детерминизм магических действий получил благодаря исследованиям Малиновского новую трактовку. Антрополог пришел к выводу, что тробрианцы прибегают к магическим действиям не только и даже не столько потому, что неправильно понимают объективную причинно-следственную связь явлений, сколько потому, что подобным образом ведут себя в аналогичных случаях священные персонажи их мифов. Сам магический акт выглядит как драматизация определенного мифологического сюжета, через которую совершающие его как бы приобщаются к священному мифическому миру. Желаемый результат «достигается» не вследствие совершения определенного действия, а вследствие «перевода» возникшей жизненной ситуации в иное состояние – в мифологическое «пространство – время», где действуют особые законы и где помощниками людей являются духи предков, культурные герои и т. п.

Магия, по Малиновскому, полностью основана на мифологии: магические заклинания – это не что иное, как определенная частичка мифа; необходимость и содержание тех или иных магических обрядов в различных ситуациях определяются структурой и содержанием мифологии. Рассмотрение магии в ее связи с мифологией вскрывало целый пласт новых для британской социальной антропологии первой трети ХХ в. качеств этого явления – системных качеств, которые вытекали не из внутренней природы магического акта, но определялись местом этого акта в мировоззрении общества.

Малиновский не остановился на анализе системных качеств магического ритуала лишь в плоскости его связей с мифологией. Он пошел дальше, вскрывая функциональные связи магии с основными сферами жизнедеятельности тробрианского общества – экономикой и социальной организацией. Анализируя значение магии в земледелии тробрианцев, Малиновский приходит к выводу, что «магия всегда сопутствует земледельческому труду и практикуется не время от времени, как только возникает особый случай или по велению прихоти, но как существенная часть всей системы земледельческого труда», что «не позволяет честному наблюдателю отбросить ее как простой придаток». При этом ученый констатирует парадоксальную раздвоенность в сознании тробрианцев – они прекрасно знают и могут рационально объяснить, что требуется для достижения хорошего урожая, но в то же время абсолютно уверены, что без магических обрядов его не получишь и, объясняя это, ссылаются на миф, в котором культурный герой совершает магический обряд.

В чем же причина такой непоследовательности? Ответу на этот вопрос Малиновский придает особое научное значение: «Отношение между сверхъестественными средствами контроля над естественным ходом вещей и рациональной техникой является одной из наиболее важных проблем для социолога». Магические обряды, в трактовке Малиновского, – это своеобразный механизм связи между мифологией как средоточием племенной традиции и практической деятельностью людей. Через магический обряд осуществляется реализация многовекового опыта, заложенного в мифологических преданиях, в том числе опыта возделывания культурных растений и организация этого технологического процесса. Магический обряд утверждает и поддерживает в сознании людей ценность этого опыта, приписывая ему священное значение путем ссылки на авторитет мифических предков. Маги (товоси ), ответственные за обряды, способствующие росту ямса (мегвакеда ), одновременно являются и организаторами коллективного труда; они, как правило, признанные эксперты в вопросах земледелия.

В сознании тробрианцев идея собственности на тот или иной участок земли нередко ассоциируется с сакральной связью мага с этим участком, хотя в действительности реальным собственником его являются определенная община или ее подразделение. «Магия, совершаемая для деревенской общины в целом (включающей несколько поселений. – А. Н. ), деревни, а временами для подразделения деревни (субклана. – А. Н. ), имеет своего «товоси» (мага) и свою собственную систему «товоси» (магии), и это, пожалуй, главное выражение единства (перечисленных подразделений. – А. Н. )». Описанная ситуация означает, что земельно-соб ственническая и реальная производственно-территориальная структура тробрианского общества в сознании его членов выступают в «перевернутом» виде как структура магической деятельности и иерархия лиц, ее производящих. И это неудивительно, так как именно маги обычно стоят во главе собирающихся для совместной работы коллективов.

Эмпирически отраженная Малиновским картина «наложения» магической практики на структуру производственной деятельности тробрианцев включает в себя и еще один существенный аспект – роль магии в их социальной организации. Ведь в этом обществе маг часто соединен в одном лице с вождем или главой общины, что вытекает из характерного для всей Меланезии принципа соответствия сакрального статуса общественно-потестарному.

Интересную трактовку Малиновский дает связи мифологии тробрианцев с их системами родства. В мифах, утверждает он, содержатся нормы, регулирующие взаимоотношения между различными родственными группами. Исследователь подтверждает это тем фактом, что отношения между мифологическими существами представляют собой кодифицированные нормы поведения. Так, например, мифологический сюжет, повествующий о всевозможных встречах и приключениях Собаки, Свиньи и Крокодила, не что иное, как обобщенные на основе специфической логики нормы отношений между важнейшими тотемными группами, носящими имена этих существ. Взаимоотношения тробрианцев с душами умерших и душ умерших между собой – это превращенные, сакрализованные типы взаимоотношений между различными категориями классификаторских родственников. Это обусловлено тем обстоятельством, что «социальное разделение, принадлежность индивида к клану или субклану сохраняется через все его перерождения», что придает существенное социально-регулятивное значение культу предков, которые выступают здесь как священные хранители традиционных норм поведения.

Конкретно-эмпирическая трактовка Малиновским религии, магии и мифологии тробрианцев, явившаяся результатом определенных логических возможностей этого уровня методологии, внесла безусловно положительный вклад в изучение проблемы. Но, признавая это, мы должны обратить внимание и на ограниченность такой трактовки.

Ограничивающее воздействие априорных установок Малиновского на его конкретные выводы выразилось, прежде всего, в акцентировании внимания на позитивной стороне религиозных функций и в полном отказе видеть негативные их стороны (догмы «универсальной функциональности» и «функциональной необходимости»). Малиновский необоснованно поставил знак равенства между общественно полезными явлениями, в функционировании которых присутствует религиозно-магический аспект, и самой религией. Говоря об иллюзорно-компенсаторской функции религии, он не желал замечать других ее особенностей – постоянного страха черной магии, боязни злых духов, сковывающих волю и разум человека.

Кратко резюмируя выводы из анализа конкретно-научной трактовки Малиновским фактического материала по Тробрианам, представляющей собой моделирующий тип объяснений, можно заключить следующее. Интуитивно-беллетристическая описательность как следствие операциональной неопределенности методов привела к тому, что объяснения фактического материала получились крайне расплывчатыми и неоднозначными, они как бы угадываются при чтении монографий Малиновского. Никогда нельзя сказать с полной уверенностью, как он оценивает тот или иной факт. Скорее факт говорит сам за себя, чем о нем говорит Малиновский.

Многие принципы его конкретных методов, которые сами по себе являлись определенными методологическими достижениями, на практике часто давали нежелательный эффект. Так, принцип отражения явлений в их взаимосвязи приводил к фактологической перегруженности – за огромным количеством используемых материалов терялась аналитическая мысль исследователя, вычленяющая инвариантные отношения, выражающие не видимые непосредственно, но существенные связи в обществе. Принцип моделирующего объяснения явления через показ его роли в общем культурном контексте способствовал растворению качественной специфики этого явления во множестве других.

Результатом всего этого стало отсутствие четкого теоретического анализа институтов родства и религии доклассового общества, логически обоснованного вывода о качественной их специфике. Выводы Малиновского по этим проблемам не представляют собой стройной системы взглядов, это лишь серии подмеченных эмпирических закономерностей, не объяснения, но лишь наброски объяснений, не решение проблемы, но ее постановка и указание возможных направлений решения. Отмеченные аналитические слабости, правда, с лихвой восполняются литературным даром Малиновского, который обладал таинственной способностью в своих трудах так описать изучаемые явления, что эти описания говорили гораздо больше о реальности, чем обобщающая их интерпретация.