7 октября 2012, 14:45

Женщина-комиссар из "Оптимистической трагедии" Всеволода Вишневского – это Лариса Рейснер. Она родилась 1 мая 1895 года в Люблине (Польша) в семье профессора права Михаила Рейснера.
Род Рейснеров якобы шел от крестоносцев - рейнских баронов. Другие уверяли, что предок М.А. Рейснера - крещеный еврей. Лариса Рейснер росла очень умной девушкой: что ни слово - нож, что ни фраза - афоризм. Почти всегда не оригинальный, но зато красивый и меткий. Гимназию она закончила золотой медалью. Училась в Психоневрологическом институте и одновременно была вольнослушательницей в университете - единственная женщина среди мужчин. Причем умела держаться так, что никто из студентов не мог позволить себе ни одного нескромного взгляда. Там же в университете преподавал и отец Ларисы, профессор Рейснер, личность весьма примечательная. Известно его сочинение на соискание степени доктора философии "Трактат о Божественном происхождении царской власти". Историки еще долго будут спорить - то ли убежденный революционер, то ли шпион и предатель. А мать Ларисы, Екатерина Александровна, урожденная Хитрово, была женщина очень элегантная, талантливая и благородная. Hаверное от нее и получила Лариса фанатичную любовь к изящной словесности... Екатерина Александровна находилась в родстве с Храповицкими и военным министром генералом Сухомлиновым. Жили Рейснеры на Петербургской стороне по Большой Зелениной. Революционно настроенный глава семейства читал, имевшие успех, лекции для рабочих. Дом герцога H. H. Лейхтенбергского на Большой Зелениной улице, где жила семья Рейснеров в 1907–1918 годах. Петербург В годы Первой мировой войны она вместе с отцом основала журнал «Рудин» (взяв в качестве названия фамилию известного тургеневского персонажа, борца за справедливость). Журнал был заявлен как издание, призванное «клеймить бичом сатиры и памфлета все безобразие русской жизни, где бы оно не находилось». Девушка проявила себя прекрасным организатором: искала средства на журнал, закупала бумагу, договаривалась с типографами, вела переговоры с цензурой. Издание просуществовало недолго, но стало школой публичной деятельности для Ларисы. Авторы воспоминаний о Ларисе Рейснер единодушно отмечали ее красоту. В.Л. Андреев (сын писателя Леонида Андреева), друг юности Ларисы, вспоминал: "Не было ни одного мужчины, который бы прошел мимо, не заметив ее, и каждый третий - статистика, точно мною установленная,- врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе". Писатель Ю.Н.Либединский тоже описал "необычайную красоту ее, необычайную потому, что в ней начисто отсутствовала какая бы то ни было анемичность, изнеженность, - это была не то античная богиня, не то валькирия скандинавских саг..." «Стройная, высокая, в скромном сером костюме английского покроя, в светлой блузке с галстуком, повязанным по-мужски, – так живописал ее поэт Всеволод Рождественский. – Плотные темноволосые косы тугим венчиком лежали вокруг ее головы. В правильных, словно точеных, чертах ее лица было что-то нерусское и надменно-холодноватое, а в глазах острое и чуть насмешливое». Она сочиняла стихи. Мечтала стать поэтессой. "Была барышня Лариса Рейснер. За барышней ухаживали, над стихами смеялись", вспоминал Георгий Иванов. "Апрельское тепло не смея расточать, Изможденный день идет на убыль, А на стене все так же мертвый Врубель, Ломает ужаса застывшую печать..." В известном литературном клубе "Приют комедиантов" Лариса встретила Николая Гумилева. В тот день Рейснер читала в "Приюте" свои стихи. Гумилев сидел молча, слушал, потом подошел и попросил разрешения проводить. Прелесть легкой, ни к чему не обязывающей интрижки, вкус победы, которую он уже предвкушал, соблазнили его. Вердикт был вынесен и обжалованию не подлежал: "Красивая девушка, но совершенно бездарная". Однако роман Ларисы и Николая, несмотря на пылкую взаимность, оказался скоротечным – вскоре выяснилось, что параллельно с Рейснер у поэта были любовные отношения с красавицей Анной Энгельгардт, на которой он и женился в 1918 г. Такое предательство возлюбленного вызвало у Рейснер бурю ненависти. Как-то она призналась Ахматовой: "Я так его любила, что пошла бы куда угодно". «Знаменитая красавица Лариса Рейснер, – уточняет Андрей Петров, – любила Гумилева так, что даже соглашалась приходить на свидания в бордель на Гороховой. И когда его в двадцать первом расстреляли, она – уже вполне благополучная советская матрона, жена посла в Кабуле, – как баба рыдала над полученным из Петрограда известием, оплакивая «мерзавца и урода». И Февральскую революцию, и большевистский переворот семья Рейснер приняла восторженно. Как раз после разрыва с Гумилевым в 1917-м она связала свою судьбу с революционерами, став не только женой, но и адъютантом Раскольникова, тогда командующего Волжско-Каспийской флотилией, в дальнейшем – видного военного и политического деятеля, дипломата, члена Союза советских писателей. Он же поначалу был влюблен в Александру Коллонтай. Но устранился, когда та обратила внимание на Павла Дыбенко. Николай Кузьмин в своем историческом романе «Сумерки» придерживается того мнения, что Рейснер на известной почве вообще свихнулась «и стала настоящей психопаткой: она сумела забраться даже в поезд Троцкого и прокатиться с ним на Восточный фронт. Из-под одеяла «красного главкома» Рейснер нырнула в постель балтийского мичмана Раскольникова. Революционная матросня, ни дня не воевавшая и лишь отъедавшаяся на своих линкорах, сейчас в большом спросе у начальственных эротоманок». Подтверждает версию романа Льва Троцкого с Ларисой и сборник «Энциклопедия тайн и сенсаций: Тайны государственных переворотов и революций». Вот что там сказано: «Библейский темперамент толкал его в объятия женщин артистических, авантюрных и странных. Роман с Ларисой Рейснер закрутился в самый разгар гражданской войны. В ходе боев под Казанью туда прибыла Волжская флотилия. На капитанском мостике стояла в реквизированном бальном платье «валькирия революции» – жена и адъютант командующего Федора Раскольникова. На пути следования флотилии - множество "ничьих" помещичьих имений. Лариса облачается в роскошные наряды, ее гардероб огромен, на ее руке огромный алмаз - память работе в комиссии по учету и охране сокровищ Эрмитажа и других музеев. Утомясь в боях, она принимала в захваченных поместьях ванны из шампанского и писала родственникам письма – приглашала погостить». Вот парадокс: теперь она гораздо больше прежнего любит роскошь. Плавает на бывшей царской яхте, по - хозяйски располагаясь в покоях императрицы. Узнав из рассказов команды, что императрица однажды начертала алмазом свое имя на оконном стекле кают-компании, тотчас же чертит алмазом - тем же самым - свое имя. Она вместе с Федором Раскольниковым, своим мужем, командующим морскими силами Республики, - живет в Адмиралтействе, где оборудовала себе удивительный будуар в восточном стиле (пригодились трофеи военного похода). Стены будуара плотно обтянуты экзотическими тканями, во всех углах поблескивают бронзовые медные Будды, восточные тарелки, изысканные статуэтки. В этом будуаре Лариса принимает гостей – в роскошном халате, прошитом золотыми нитями. Зимой голодного 1920 года, когда на улицах от голода умирают люди, она устраивает в Адмиралтействе приемы, куда приглашает своих старых знакомых. Давно отвыкшие от подобной роскоши и блеска, гости неловко топчутся на сверкающем паркете и боятся протянуть руки за изысканным угощением – душистым чаем и бутербродами с икрой. Одну из вечеринок она устроила затем, чтобы облегчить чекистам арест приглашенных к ней гостей. А на балу-маскараде в Доме искусств она появляется в уникальном платье работы художника Бакста, которое было подлинной театральной драгоценностью. Как ей удалось получить это раритетное платье – и по сей день загадка. В личном распоряжении Ларисы Михайловны был "огромный коричневый автомобиль Морского штаба". В конце все того же 1920 года Л.М.Рейснер переезжает в Mоскву. Осип Мандельштам, несколько раз навещавший "мятежную чету" в их новой квартире рассказывал, что Раскольников с Ларисой жили в голодной Москве по настоящему роскошно – особняк, слуги, великолепно сервированный стол. Этим они отличались от большевиков старого поколения, долго сохранявших скромные привычки. Своему образу жизни Лариса с мужем нашли соответствующее оправдание: "мы строим новое государство, мы нужны, наша деятельность – созидательная, а поэтому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти". В 1921 г. Лариса отправилась вместе с мужем в Афганистан. Федора назначили полномочным представителем РСФСР в этой стране. И в этом же году погиб Николай Гумилв, расстрелянный палачами, представляющими ту власть, за которую она была готова отдать жизнь… Это назначение для бывшего командующего Балтийским флотом фактически явилось политической ссылкой за ошибки и просчеты, приведшие по мнению партийного руководства страны, к Кронштадскому мятежу. В Кабуле Федору Раскольникову пришлось приложить значительные усилия для того, чтобы нейтрализовать происки английской дипломатии. В этом большую помощь ему оказала Лариса Рейснер. В силу восточной специфики, не имея возможности непосредственно воздействовать на ход дипломатических переговоров, она на правах жены посла познакомилась с любимой женой эмира Аманнулы-хана и его матерью и завязала с ними тесные дружеские отношения.
Лариса Рейснер (вторая слева) и сотрудники российского посольства на афганском Празднике независимости. 1922 Поскольку обе эти женщины играли важную роль в жизни Кабульского двора, то через них она смогла не только получать ценную информацию о придворных интригах, но и влиять на политическую обстановку в Кабуле.
Лариса Рейснер (вторая слева) с французским послом и его женой (справа от нее). Однако по мере того, как отношения между двумя соседними странами налаживались, и жизнь советской дипломатической миссии в Кабуле все более и более приобретала рутинный характер, в семье Раскольниковых стал назревать кризис. Два незаурядных энергичных человека, Федор Раскольников и Лариса Рейснер, не могли существовать в условиях размеренного быта и покоя. Как только исчезло ощущение новизны в восприятии восточной экзотики, и ослаб накал дипломатических баталий, ими овладела скука и тоска по родине, где по-прежнему шел "последний и решительный бой".
Лариса Рейснер и Федор Раскольников, каждый по отдельности, обращаются к Льву Троцкому, ведавшему Наркомотделом с просьбой об отзыве из Афганистана. В отличие от лаконичных писем Раскольникова, заканчивающихся неизменным коммунистическим приветом, письма Ларисы - предмет литературной прозы в миниатюре. Из письма Л.М. Рейснер Л.Д. Троцкому от 24 июля 1922 года: "Устала я от юга, от всегда почти безоблачного неба, от природы, к которой Восток не считает нужным ничего прибавить от себя, от сытости, красоты и вообще всего немого. Все-таки лучшие годы уходят – их тоже бывает жалко, особенно по вечерам, когда в сумерки муллы во всех ближайших деревнях с визгливой самоуверенностью начинают призывать господа Бога". В конце концов, терпение у Ларисы Рейснер иссякло, и она весной 1923 года, в буквальном смысле этого слова, сбежала в Россию с твердым намерением "выцарапать всеми силами из песков" своего мужа. Раскольников остался в Кабуле, надеясь в скором времени вновь встретиться с женой. Но судьба распорядилась иначе. Вместо ожидаемого приказа Наркомотдела об отзыве из Афганистана он неожиданно получил письмо от Ларисы с предложением развода. Так закончилась семейная жизнь этой "мятежной четы". После своего возвращения из Афганистана Лариса навестила всех своих знакомых, в том числе и тех, кто был близок к литературным кругам, оттолкнувшим ее в свое время.
С 1923 года резко изменился стиль очерков Ларисы Рейснер. Многие знали, что за этим стоит Карл Радек (Зобельсон), член Политбюро ЦК ВКП (б), остроумный и циничный публицист, сочинитель анекдотов, не красавец. Раскольников не дал Ларисе развода, однако разве это могло остановить "валькирию революции"? Радек и Райснер начали жить вместе. Наконец, был получен и развод. С Радеком осенью 1923 года Лариса ездила Германию и стала свидетелем подъема и разгрома революции. Книга ее очерков об этой поездке "Гамбург на баррикадах" была издана 1924 году. В следующем году выходят в свет книги очерков "Афганистан". Лариса с братом Игорем. Висбаден. 1925 В феврале 1926 года Лариса Михайловна Рейснер умерла от брюшного тифа. В Кремлевской больнице, где она умирала, при ней дежурила ее мать, покончившая самоубийством сразу же после смерти дочери. Поэт Варлам Шаламов оставил такие воспоминания: "Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то. Никто не верил. Но Рейснер умерла. Я видел ее несколько раз в редакциях журналов, на улицах, на литературных диспутах она не бывала...
Гроб стоял в доме печати на Никитском бульваре. Двор был весь забит народом - военными, дипломатами, писателями. Вынесли гроб, и в последний раз мелькнули каштановые волосы, кольцами уложенные вокруг головы. За гробом вели под руки Карла Радека..." Похоронили Л.М.Рейснер на "площадке коммунаров" на Ваганьковском кладбище. В одном из некрологов было сказано: "Ей нужно было бы помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером". Нетрудно предположить, что если бы Лариса Рейснер дожила до репрессий 30-х годов XX века, она вряд ли бы осталась жива, будучи сторонницей Троцкого и имея в прошлом таких мужей как Раскольников и Радек.

Лариса Михайловна Рейснер (нем. Larissa Michailowna Reissner). Родилась 1 (13) мая 1895 года в Люблине - умерла 9 февраля 1926 года в Москве. Российская революционерка, журналистка, поэтесса, писательница.

Лариса Рейснер родилась 1 (13 по новому стилю) мая 1895 года в Люблине.

Отец - Михаил Андреевич Рейснер, юрист, профессор права.

Согласно официальным документам, она появилась на свет 1 мая. Однако в реальности Лариса родилась в ночь с первого на второе число - но предпочла указывать в дальнейшем своим днём рождения 1 мая. По одной версии, это было связано с ее остзейскими (немецкими) корнями - на этот день приходится большой праздник, отмечаемый в Германии: Вальпургиева ночь (с 30 апреля на 1 мая). По другой версии, дату рождения она подогнала под международный день солидарности трудящихся.

Мать - Екатерина Александровна (в девичестве Храповицкая).

Младший брат - Игорь Михайлович Рейснер (27 декабря 1898 (8 января 1899), Томск - 7 февраля 1958, Москва), советский востоковед, доктор исторических наук (1953), специалист по Индии и Афганистану.

Раннее детство провела в Томске, где её отец преподавал в университете.

В 1903-1907 годах отец преподавал в Германии, где также часто бывала и Лариса.

С 1905 года семья Рейснер обосновалась в Петербурге. В доме был хороший достаток.

Отец и брат Ларисы увлекались идеями социал-демократии (отец был знаком с Августом Бебелем, Карлом Либкнехтом, ), что определило круг интересов и мировоззрение девочки.

В Петербурге Лариса окончила с золотой медалью гимназию, а в 1912 году поступила в Психоневрологический институт, где преподавал её отец.

Первым произведением Рейснер была героико-романтическая пьеса «Атлантида», опубликованная в альманахе «Шиповник» в 1913 году.

В 1915-1916 вместе с отцом выпускала литературный журнал «Рудин» (вышло 8 номеров), задачей которого было «клеймить бичом сатиры, карикатуры и памфлета все безобразие русской жизни».

Рейснер редактировала «Рудина» и помещала там ряд стихотворений и резких фельетонов, высмеивающих нравы политической и творческой интеллигенции 1910-х. Особое место в идеологической программе журнала занимала критика «оборончества» (в частности, критика взглядов на войну Г. В. Плеханова), которое почиталось Рейснерами формой оппортунизма. Однако, не скрывая идейно-политической физиономии журнала, Рейснер в качестве редактора «Рудина» заботилась о том, чтобы «открыть дорогу молодым талантам». Она привлекала к сотрудничеству в журнале участников университетского «Кружка поэтов» (в который входила сама) - О. Э. Мандельштама, Вс. А.Рождественского, талантливых художников С. Н. Грузенберга, Н. Н. Купреянова, Е. И. Праведникова.

В мае 1916 журнал закрылся за недостатком средств для его издания.

В 1916-1917 была сотрудницей интернационалистского журнала «Летопись» и газеты «Новая жизнь».

В 1917 участвует в деятельности комиссии по делам искусств исполкома Советов рабочих и крестьянских депутатов, а после Октябрьской революции некоторое время занималась работой, связанной с сохранением памятников искусства (в Специальной комиссии по учету и охране Эрмитажа и музеев Петрограда). Была секретарём А. В. Луначарского.

После вступления в ВКП(б) (1918) Рейснер делает единственную в своем роде карьеру женщины - военного политика: в декабре 1918 она становится комиссаром Генерального штаба Военно-Морского флота РСФСР, прослужив до того несколько месяцев комиссаром разведывательного отряда штаба 5-й армии, принимавшего участие в боевых действиях Волжско-Камской флотилии.

В 1918 вступила в РКП(б).

В августе 1918 ходила в разведку в занятую белочехами Казань. После нападения отряда белогвардейцев под командованием В. О. Каппеля и Б. В. Савинкова на станции Тюрлема и Свияжск (28 августа 1918) совершила разведывательный рейд из Свияжска через Тюрлему до станции Шихраны (ныне г. Канаш) для восстановления связи между штабом и воинскими частями 5-й армии.

Нарком по военным и морским делам назначил её комиссаром Морского Генерального штаба (с 20 декабря 1918 года временно, с 29 января 1919 года постоянно). С июня 1919 по середину 1920 Рейснер вновь участвует в боевых действиях, на этот раз - Волжско-Каспийской флотилии, а с лета 1920 становится сотрудником Политуправления Балтийского флота.

Во время пребывания в Петрограде в 1920-1921 Рейснер принимает активное участие в литературно-общественной жизни, сотрудничает с петроградским Союзом поэтов, заводит тесное знакомство с .

В 1921 году была в Афганистане в составе советской дипломатической миссии, главой которой был её муж Ф. Раскольников. В Афганистане находился и брат Ларисы Игорь Рейснер, один из основателей советского востоковедения. Далее рассталась с Раскольниковым и вернулась в Москву.

Затем вместе с Карлом Радеком в качестве корреспондента «Красной звезды» и «Известий» побывала в 1923 году в Германии, где была свидетелем Гамбургского восстания, о котором написала книгу «Гамбург на баррикадах» (1924). Германии посвящены ещё два цикла её очерков - «Берлин в 1923 году» и «В стране Гинденбурга».

Вернувшись из Германии она уехала на Донбасс и после поездки написала книгу «Уголь, железо и живые люди» (1925).

Последнее крупное произведение Рейснер - исторические этюды-портреты, посвященные декабристам («Портреты декабристов», 1925).

Смерть Ларисы Рейснер

Лариса Рейснер скончалась 9 февраля 1926 в Москве в возрасте 30 лет от брюшного тифа, выпив стакан сырого молока. Мать и брат Игорь выжили. Лариса не оправилась от болезни, поскольку на тот момент была сильно истощена работой и личными переживаниями.

В Кремлёвской больнице, где она умирала, при ней дежурила её мать, покончившая самоубийством сразу же после смерти дочери.

Писатель Варлам Шаламов оставил такие воспоминания: «Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то. Никто не верил. Но Рейснер умерла. Похоронена на 20 участке на Ваганьковском кладбище».

Михаил Кольцов патетически вопрошал: «Зачем было умирать Ларисе, великолепному, редкому, отборному человеческому экземпляру?».

В своих мемуарах «Моя жизнь» Лев Троцкий так вспоминал о Рейснер: «Ослепив многих, эта прекрасная молодая женщина пронеслась горячим метеором на фоне революции. С внешностью олимпийской богини она сочетала тонкий иронический ум и мужество воина. После захвата белыми Казани она, под видом крестьянки, отправилась во вражеский стан на разведку. Но слишком необычна была её внешность. Её арестовали. Японский офицер-разведчик допрашивал её. В перерыве она проскользнула через плохо охранявшуюся дверь и скрылась. С того времени она работала в разведке. Позже она плавала на военных кораблях и принимала участие в сражениях. Она посвятила гражданской войне очерки, которые останутся в литературе. С такой же яркостью она писала об уральской промышленности и о восстании рабочих в Руре. Она все хотела видеть и знать, во всем участвовать. В несколько коротких лет она выросла в первоклассную писательницу. Пройдя невредимой через огонь и воду, эта Паллада революции внезапно сгорела от тифа в спокойной обстановке Москвы, не достигнув тридцати лет».

Валькирия революции Лариса Рейснер

Личная жизнь Ларисы Рейснер:

У Ларисы Рейснер была весьма бурная личная жизнь, состояла в любовных связях с весьма известными личностями и историческими персонажами.

В 1916-1917 годах у нее был бурный роман с , оставившим глубокий след в её жизни и творчестве. Под именем «Гафиза» поэт выведен в «Автобиографическом романе» Рейснер, правда, не опубликованном при ее жизни. Встреча Ларисы и Николая состоялась в 1916 году в ресторане «Привал комедиантов», где собирались представители петербургской богемы. Здесь всегда было шумно и весело: пили дорогое вино, читали стихи, спорили о политике. Увлечение своего супруга Николая Ларисой воспринимала спокойно, поскольку подобное случалось многократно. Отношение Ларисы к Гумилёву было крайне эмоциональным и экзальтированным.

Во время Первой мировой войны Гумилев был в рядах действующей армии. Лариса в это время находилась в Петербурге. Роман Ларисы и Николая оказался недолгим - вскоре выяснилось, что параллельно с Рейснер у поэта были любовные отношения с Анной Энгельгардт, на которой он и женился в 1918 году.

Николай Гумилев - любовник Ларисы Рейснер

Состояла в длительных отношениях с Сергеем Колбасьевым, известным русским и советским моряком, прозаиком-маринист и поэтом, энтузиастом джаза (был одним из пропагандистов джазовой музыки в СССР).

Сергей Колбасьев - любовник Ларисы Рейснер

В 1918 году вышла замуж за командующего Волжской военной флотилией, известного российского революционера Фёдора Раскольникова.

Надежда Мандельштам, несколько раз навещавшая супругов, рассказывала, что Раскольников с Рейснер жили в голодной Москве по-настоящему роскошно - «особняк, слуги, великолепно сервированный стол».

Фёдор Раскольников - муж Ларисы Рейснер

В начале 1920-х, когда Раскольников был главой советской дипломатической миссии в Афганистане, она рассталась с ним (хотя Раскольников не дал ей развода) и вернулась в Москву, где стала возлюбленной Карла Радека. После совместной поездки в Германию в 1923 году она рассталась и с Радеком.

Карл Радек - любовник Ларисы Рейснер

Во время пребывания в Донбассе у нее были отношения с первым секретарем кустового парткома в Горловке А. И. Брадуловым.

Библиография Ларисы Рейснер:

1913 - Женские типы Шекспира (под псевдонимом Лео Ринус)
1913 - Офелия
1913 - Атлантида
1917 - Рильке (о творчестве немецкого поэта)
1917 - Гондла
1923 - Hamburg auf den Barrikaden. Erlebtes und Erhörtes aus dem Hamburger Aufstand
1924 - Гамбург на баррикадах
1924, 1928, 1932 - Фронт (книга очерков о гражданской войне)
1925 - Азиатские повести
1925 - Афганистан
1925 - Уголь, железо и живые люди
1925 - Портреты декабристов
1926 - В стране Гинденбурга
1926 - Eine Reise durch die deutsche Republik
1928 - Собрание сочинений. Т.1-2

Образ Ларисы Рейснер в культуре и искусстве:

Лариса Рейснер стала прообразом женщины-комиссара, изображённой в пьесе «Оптимистическая трагедия» Всеволода Вишневского. Пьеса была экранизирована, главную роль сыграла актриса .

Восторженное отношение к Рейснер , считавшего её «воплощённым обаянием», дало ему основание назвать Ларисой главную героиню своего романа «Доктор Живаго».

О жизни Ларисы Рейснер И. Крамовым написана книга «Утренний ветер».

В четвёртой трилогии цикла «Око силы» Андрея Валентинова, написанной в жанре альтернативной реальности, присутствует персонаж Лариса Михайловна по прозвищу «Гондла» («Гондла» - пьеса Николая Гумилева; Гумилев ассоциировал Рейснер с Лери, героиней пьесы).

Лариса Рейснер не раз упоминается в романе «Другой путь» (2015).

Фигурирует в биографическом сериале 2017 года .

Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Лариса Михайловна Рейснер (нем. Larissa Michailowna Reissner , (13) мая , Люблин - 9 февраля , Москва) - революционерка, участница гражданской войны в России , журналистка, поэт, писательница. Сестра И. М. Рейснера .

Биография

Родилась Лариса Рейснер в семье юриста, профессора права Михаила Андреевича Рейснера в Польше (Люблин). Официальные документы указывают 1 мая как дату рождения Ларисы Михайловны Рейснер. В действительности Лариса родилась в ночь с первого на второе число, но предпочла указывать в дальнейшем своим днём рождения 1 мая. Во-первых, на этот день приходится большой праздник, отмечаемый в Германии - Вальпургиева ночь (с 30 апреля на 1 мая), а Лариса никогда не забывала о своих (остзейских) немецких корнях, во-вторых, 1 мая - это международный день солидарности трудящихся .

В 1916-1917 была сотрудницей интернационалистского журнала «Летопись» и газеты М. Горького «Новая жизнь ».

В 1916-1917 Рейснер переживает бурный роман с Н. С. Гумилевым , оставивший глубокий след в ее жизни и творчестве (под именем «Гафиза» поэт выведен в «Автобиографическом романе», не опубл. при жизни Рейснер). Встреча Ларисы и Николая состоялась в 1916 году в ресторане «Привал комедиантов», где собирались представители петербургской богемы. Здесь всегда было шумно и весело: пили дорогое вино, читали стихи, спорили о . Увлечение своего супруга Николая Ларисой Анна Ахматова воспринимала спокойно, поскольку подобное случалось многократно. Отношение Ларисы к Гумилёву было крайне эмоциональным и экзальтированным.

Во время войны Гумилев был в рядах действующей армии. Лариса в это время находилась в Петербурге.

Роман Ларисы и Николая оказался недолгим - вскоре выяснилось, что параллельно с Рейснер у поэта были любовные отношения с Анной Энгельгардт, на которой он и женился в 1918 г., что вызвало её негодование.

Также состояла в длительных отношениях с Сергеем Колбасьевым Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found. )]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found. )]] .

Революция и гражданская война

В 1917 участвует в деятельности комиссии по делам искусств исполкома Советов рабочих и крестьянских депутатов, а после Октябрьской революции некоторое время занималась работой, связанной с сохранением памятников искусства (в Специальной комиссии по учету и охране Эрмитажа и музеев Петрограда); была секретарём А. В. Луначарского .

После вступления в ВКП(б) (1918) Рейснер делает единственную в своем роде карьеру женщины - военного : в декабре 1918 она становится комиссаром Генереального штаба Военно-Морского флота РСФСР, прослужив до того несколько месяцев комиссаром разведывательного отряда штаба 5-й армии, принимавшего участие в боевых действиях Волжско-Камской флотилии.

Вместе с К. Радеком Рейснер в качестве корреспондента «Красной звезды» и «Известий» побывала в 1923 году в Германии, где была свидетелем Гамбургского восстания . О нём она написала книгу «Гамбург на баррикадах» (1924). Германии посвящены ещё два цикла её очерков - «Берлин в 1923 году» и «В стране Гинденбурга».

После поездки в Гамбург Рейснер рассталась с Радеком, уехала на Донбасс и после поездки написала книгу «Уголь, железо и живые люди» (1925).

Последнее крупное произведение Рейснер - исторические этюды-портреты, посвященные декабристам («Портреты декабристов», 1925).

Смерть

Умерла Лариса Рейснер 9 февраля 1926 в Москве в возрасте 30 лет от брюшного тифа , выпив стакан сырого молока. Мать и брат Игорь выжили. Лариса не оправилась от болезни, поскольку на тот момент была сильно истощена работой и личными переживаниями. В Кремлёвской больнице, где она умирала, при ней дежурила её мать, покончившая самоубийством сразу же после смерти дочери. Писатель Варлам Шаламов оставил такие воспоминания: «Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то. Никто не верил. Но Рейснер умерла. Похоронена на 20 участке на Ваганьковском кладбище». «Зачем было умирать Ларисе, великолепному, редкому, отборному человеческому экземпляру?» - патетически вопрошал Михаил Кольцов .

Один из некрологов гласил:

Ей нужно было бы помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером.

Отзывы о ней

По мнению ряда окружавших ее мастеров слова (А. Блок, З. Гиппиус, Вс. Рождественский), поэтический талант Л. М. Рейснер уступал ее красоте, а несколько манерный стиль не соответствовал бурной, страстной натуре автора.

«Знаменитая красавица Лариса Рейснер, - уточняет Андрей Петров, - любила Гумилева так, что даже соглашалась приходить на свидания в бордель на Гороховой. И когда его в двадцать первом расстреляли, она - уже вполне благополучная советская матрона, жена посла в Кабуле, - как баба рыдала над полученным из Петрограда известием, оплакивая «мерзавца и урода».

Поэт В. Рождественский рассказывал, как посетил «прекрасную комиссаршу» вместе с друзьями Михаилом Кузминым и Осипом Мандельштамом:

«Лариса жила тогда в Адмиралтействе. Дежурный моряк повел по темным, гулким и строгим коридорам. Перед дверью в личные апартаменты Ларисы робость и неловкость овладели нами, до того церемониально было доложено о нашем прибытии. Лариса ожидала нас в небольшой комнатке, сверху донизу затянутой экзотическими тканями… На широкой и низкой тахте в изобилии валялись английские книги, соседствуя с толстенным древнегреческим словарем. На низком восточном столике сверкали и искрились хрустальные грани бесчисленных флакончиков с духами и какие-то медные, натертые до блеска, сосуды и ящички… Лариса одета была в подобие халата, прошитого тяжелыми нитями…» .

«Из Москвы приехала Лариса Рейснер, жена известного Раскольникова, - вспоминала тетушка поэта, М. А. Бекетова. - Она явилась со специальной целью завербовать Ал. Ал. в члены партии коммунистов и, что называется, его охаживала. Устраивались прогулки верхом, катанье на автомобиле, интересные вечера с угощеньем коньяком и т. д. Ал. Ал. охотно ездил верхом и вообще не без удовольствия проводил время с Ларисой Рейснер, так как она молодая, красивая и интересная женщина, но в партию завербовать ей его все-таки не удалось, и он остался тем, чем был до знакомства с ней…»

Лев Троцкий в своих мемуарах («Моя жизнь») так вспоминал о Рейснер:

«Ослепив многих, эта прекрасная молодая женщина пронеслась горячим метеором на фоне революции. С внешностью олимпийской богини она сочетала тонкий иронический ум и мужество воина. После захвата белыми Казани она, под видом крестьянки, отправилась во вражеский стан на разведку. Но слишком необычна была ее внешность. Ее арестовали. Японский офицер-разведчик допрашивал ее. В перерыве она проскользнула через плохо охранявшуюся дверь и скрылась. С того времени она работала в разведке. Позже она плавала на военных кораблях и принимала участие в сражениях. Она посвятила гражданской войне очерки, которые останутся в литературе. С такой же яркостью она писала об уральской промышленности и о восстании рабочих в Руре. Она все хотела видеть и знать, во всем участвовать. В несколько коротких лет она выросла в первоклассную писательницу. Пройдя невредимой через огонь и воду, эта Паллада революции внезапно сгорела от тифа в спокойной обстановке Москвы, не достигнув тридцати лет».

«Не было ни одного мужчины, который бы прошёл мимо, не заметив её, и каждый третий - статистика, точно мною установленная,- врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе». В. Л. Андреев (сын писателя Леонида Андреева)

«Стройная, высокая, в скромном сером костюме английского покроя, в светлой блузке с галстуком, повязанным по-мужски, - так живописал её поэт Всеволод Рождественский . - Плотные темноволосые косы тугим венчиком лежали вокруг её головы. В правильных, словно точёных, чертах её лица было что-то нерусское и надменно-холодноватое, а в глазах острое и чуть насмешливое».

В культуре и искусстве

• Лариса Рейснер стала прообразом женщины-комиссара, изображённой в пьесе «Оптимистическая трагедия » Всеволода Вишневского . [[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found. )]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found. )]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found. )]] [ ]
• Восторженное отношение к Л. М. Рейснер Б. Л. Пастернака , считавшего её «воплощённым обаянием», дало ему основание назвать Ларисой главную героиню своего романа «Доктор Живаго ».
• О жизни Ларисы Рейснер И. Крамовым написана книга «Утренний ветер».
• В четвертой трилогии цикла «Око силы» Андрея Валентинова , написанной в жанре альтернативной реальности, присутствует персонаж Лариса Михайловна по прозвищу «Гондла» («Гондла» - пьесаНиколая Гумилева , Гумилев ассоциировал Рейснер с Лери, героиней пьесы). Она также замужем за человеком по имени К. Радек.
• Лариса Рейснер не раз упоминается в романе Бориса Акунина (Чхартишвили) «Другой путь» (2015)

Сочинения

• Женские типы Шекспира: 1-2 / Лео Ринус. - Рига: Наука и жизнь, . - 2 т.; 12. - (Миниатюрная библиотека «Наука и жизнь»).
  • Офелия. - 47 с.
• «Атлантида». Пьеса, в альманахе «Шиповник», № 21, 1913
• Гамбург на баррикадах. - Москва, 1924, 1925. - очерки о гамбургском восстании 1923 года.
• Азиатские повести. - Москва, «Огонек», 1925.
• Афганистан. - М.-Л., ГИЗ, 1925.
• Уголь, железо и живые люди. - М.-Л., ГИЗ, 1925.
• В стране Гинденбурга. - Москва, 1926.
• Оксёнов И. - Ленинград, 1927.
• Собрание сочинений. Т.1. - М.-Л., ГИЗ, 1928. - 4 000 экз.
• Собрание сочинений. Т.2. - М.-Л., 1928.
• Фронт. - Москва, 1924, 1928, 1932. - книга очерков о гражданской войне.
• Hamburg auf den Barrikaden. Erlebtes und Erhörtes aus dem Hamburger Aufstand 1923 . Berlin 1925
• Eine Reise durch die deutsche Republik . Berlin 1926
• РГБ , Отдел рукописей, Ф.245. Рейснер Лариса Михайловна: архивный фонд, 1895-1929. - 819 ед. хр.

Экспрессионист­ский, насыщенный метафорами стиль её книг, передающий, как она считала, пафос времени, не принимала пролетарская крити­ка, но именно этот стиль поднимает её прозу, в которой из богатства авторских ассоциаций возникает образ эпохи, над уровнем обычной журналистики.

Напишите отзыв о статье "Рейснер, Лариса Михайловна"

Примечания

Ссылки

Литература

• Пржиборовская, Галина Андреевна. Лариса Рейснер. - М .: Молодая гвардия, 2008. - 487, : ил. с. - (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1086). - ISBN 978-5-235-03073-2.
• Поляк Л. // Литературная энциклопедия: В 11 т. - [М.], 1929-1939. Т. 9. - М.: ОГИЗ РСФСР, Гос. ин-т. «Сов. Энцикл.», 1935. - Стб. 593-596.

Отрывок, характеризующий Рейснер, Лариса Михайловна

– А хочешь, я покажу тебе, как это делать?
Я лишь кивнула, соглашаясь, очень боясь, что она передумает. Но девчушка явно не собиралась ничего «передумывать», наоборот – она была очень рада, найдя кого-то, кто был почти что её ровесником, и теперь, если я что-то понимала, не собиралась так легко меня отпускать... Эта «перспектива» меня полностью устраивала, и я приготовилась внимательно слушать о её невероятных чудесах...
– Здесь всё намного легче, чем на Земле, – щебетала, очень довольная оказанным вниманием, Стелла, – ты должна всего лишь забыть о том «уровне», на котором ты пока ещё живёшь (!) и сосредоточиться на том, что ты хочешь увидеть. Попробуй очень точно представить, и оно придёт.
Я попробовала отключиться от всех посторонних мыслей – не получилось. Это всегда давалось мне почему-то нелегко.
Потом, наконец, всё куда-то исчезло, и я осталась висеть в полной пустоте… Появилось ощущение Полного Покоя, такого богатого своей полнотой, какого невозможно было испытать на Земле... Потом пустота начала наполняться сверкающим всеми цветами радуги туманом, который всё больше и больше уплотнялся, становясь похожим на блестящий и очень плотный клубок звёзд… Плавно и медленно этот «клубок» стал расплетаться и расти, пока не стал похожим на потрясающую по своей красоте, гигантскую сверкающую спираль, конец которой «распылялся» тысячами звёзд и уходил куда-то в невидимую даль… Я остолбенело смотрела на эту сказочную неземную красоту, стараясь понять, каким образом и откуда она взялась?.. Мне даже в голову не могло прийти, что создала это в своём воображении по-настоящему я… И ещё, я никак не могла отвязаться от очень странного чувства, что именно ЭТО и есть мой настоящий дом…
– Что-о это?.. – обалдевшим шёпотом спросил тоненький голосок.
Стелла «заморожено» стояла в ступоре, не в состоянии сделать хотя бы малейшее движение и округлившимися, как большие блюдца глазами, наблюдала эту невероятную, откуда-то неожиданно свалившуюся красоту...
Вдруг воздух вокруг сильно колыхнулся, и прямо перед нами возникло светящееся существо. Оно было очень похожим на моего старого «коронованного» звёздного друга, но это явно был кто-то другой. Оправившись от шока и рассмотрев его повнимательнее, я поняла, что он вообще не был похож на моих старых друзей. Просто первое впечатление «зафиксировало» такой же обруч на лбу и похожую мощь, но в остальном ничего общего между ними не было. Все «гости», до этого приходившие ко мне, были высокими, но это существо было очень высоким, вероятно где-то около целых пяти метров. Его странные сверкающие одежды (если их можно было бы так назвать) всё время развевались, рассыпая за собой искрящиеся хрустальные хвосты, хотя ни малейшего ветерка вокруг не чувствовалось. Длинные, серебряные волосы сияли странным лунным ореолом, создавая впечатление «вечного холода» вокруг его головы… А глаза были такими, на которые лучше никогда бы не выпало смотреть!.. До того, как я их увидела, даже в самой смелой фантазии невозможно было представить подобных глаз!.. Они были невероятно яркого розового цвета и искрились тысячью бриллиантовых звёздочек, как бы зажигающихся каждый раз, когда он на кого-то смотрел. Это было совершенно необычно и до умопомрачения красиво…
От него веяло загадочным далёким Космосом и чем-то ещё, чего мой маленький детский мозг тогда ещё не в состоянии был постичь...
Существо подняло развёрнутую к нам ладонью руку и мысленно сказало:
– Я – Элей. Ты не готова приходить – вернись…
Естественно, меня сразу же дико заинтересовало – кто это, и очень захотелось каким-то образом хоть на короткое время его удержать.
– Не готова к чему? – как могла более спокойно спросила я.
– Вернуться домой. – Ответил он.
От него исходила (как мне тогда казалось) невероятная мощь и в то же время какое-то странное глубокое тепло одиночества. Хотелось, чтобы он никогда не ушёл, и вдруг стало так грустно, что на глаза навернулись слёзы…
– Ты вернёшься, – как будто отвечая на мои грустные мысли произнёс он. – Только это будет ещё не скоро… А теперь уходи.
Сияние вокруг него стало ярче... и, к моему большому огорчению, он исчез…
Сверкающая громадная «спираль» ещё какое-то время продолжала сиять, а потом начала рассыпаться и полностью растаяла, оставляя за собой только глубокую ночь.
Стелла наконец-то «очнулась» от шока, и всё вокруг тут же засияло весёлым светом, окружая нас причудливыми цветами и разноцветными птицами, которых её потрясающее воображение поспешило скорее создать, видимо желая как можно быстрее освободиться от гнетущего впечатления навалившейся на нас вечности.
– Ты думаешь это я?.. – всё ещё не в состоянии поверить в случившееся, ошарашено прошептала я.
– Конечно! – уже опять весёлым голоском прощебетала малышка. – Это ведь то, что ты хотела, да? Оно такое огромное и страшное, хоть и очень красивое. Я бы ни за что не осталась там жить! – с полной уверенностью заявила она.
А я не могла забыть той невероятно-огромной и такой притягательно-величавой красоты, которая, теперь я знала точно, навечно станет моей мечтой, и желание когда-то туда вернуться станет преследовать меня долгие, долгие годы, пока, в один прекрасный день, я не обрету наконец-то мой настоящий, потерянный ДОМ…
– Почему ты грустишь? У тебя ведь так здорово получилось! – удивлённо воскликнула Стелла. – Хочешь, я покажу тебе что-то ещё?
Она заговорщически сморщила носик, от чего стала похожа на милую, смешную маленькую обезьянку.
И опять всё вверх ногами перевернулось, «приземлив» нас в каком-то сумасшедше-ярком «попугайном» мире… в котором дико кричали тысячи птиц и от этой ненормальной какофонии закружилась голова.
– Ой! – звонко засмеялась Стелла, – не так!
И сразу наступила приятная тишина... Мы ещё долго «шалили» вместе, теперь уже попеременно создавая смешные, весёлые, сказочные миры, что и вправду оказалось совершенно несложно. Я никак не могла оторваться от всей этой неземной красоты и от хрустально-чистой, удивительной девочки Стеллы, которая несла в себе тёплый и радостный свет, и с которой искренне хотелось остаться рядом навсегда…
Но реальная жизнь, к сожалению, звала обратно «опуститься на Землю» и мне приходилось прощаться, не зная, удастся ли когда-то хоть на какое-то мгновение её опять увидеть.
Стелла смотрела своими большими, круглыми глазами, как будто желая и не смея что-то спросить... Тут я решила ей помочь:
– Ты хочешь, чтобы я пришла ещё? – с затаённой надеждой спросила я.
Её смешное личико опять засияло всеми оттенками радости:
– А ты правда-правда придёшь?! – счастливо запищала она.
– Правда-правда приду… – твёрдо пообещала я...

Загруженные «по-горлышко» каждодневными заботами дни сменялись неделями, а я всё ещё никак не могла найти свободного времени, чтобы посетить свою милую маленькую подружку. Думала я о ней почти каждый день и сама себе клялась, что завтра уж точно найду время, чтобы хоть пару часов «отвести душу» с этим чудесным светлым человечком... А также ещё одна, весьма странная мысль никак не давала мне покоя – очень хотелось познакомить бабушку Стеллы со своей, не менее интересной и необычной бабушкой... По какой-то необъяснимой причине я была уверена, что обе эти чудесные женщины уж точно нашли бы о чём поговорить...
Так, наконец-то, в один прекрасный день я вдруг решила, что хватит откладывать всё «на завтра» и, хотя совершенно не была уверена, что Стеллина бабушка именно сегодня будет там, решила, что будет чудесно если сегодня я наконец-то навещу свою новую подружку, ну, а если повезёт, то и наших милых бабушек друг с другом познакомлю.
Какая-то странная сила буквально толкала меня из дома, будто кто-то издалека очень мягко и, в то же время, очень настойчиво меня мысленно звал.
Я тихо подошла к бабушке и, как обычно, начала около неё крутиться, стараясь придумать, как бы ей всё это получше преподнести.
– Ну, что, пойдём что-ли?.. – спокойно спросила бабушка.
Я ошарашено на неё уставилась, не понимая каким образом она могла узнать, что я вообще куда-то собралась?!.
Бабушка хитро улыбнулась и, как ни в чём не бывало, спросила:
– Что, разве ты не хочешь со мной пройтись?
В душе возмутившись такому бесцеремонному вторжению в мой «частный мысленный мир», я решила бабушку «испытать».
– Ну, конечно же хочу! – радостно воскликнула я, и не говоря куда мы пойдём, направилась к двери.
– Свитер возьми, вернёмся поздно – прохладно будет! – вдогонку крикнула бабушка.
Тут уж я дольше выдержать не могла...
– И откуда ты знаешь, куда мы идём?! – нахохлившись, как замёрзший воробей, обижено буркнула я.
Так у тебя ж всё на лице написано, – улыбнулась бабушка.
На лице у меня, конечно же, написано этого не было, но я бы многое отдала, чтобы узнать, откуда она так уверенно всегда всё знала, когда дело касалось меня?
Через несколько минут мы уже дружно топали по направлению к лесу, увлечённо болтая о самых разнообразных и невероятных историях, которых она, естественно, знала намного больше, чем я, и это была одна из причин, почему я так любила с ней гулять.
Мы были только вдвоём, и не надо было опасаться, что кто-то подслушает и кому-то может быть не понравится то, о чём мы говорим.
Бабушка очень легко принимала все мои странности, и никогда ничего не боялась; а иногда, если видела, что я полностью в чём-то «потерялась», она давала мне советы, помогавшие выбраться из той или иной нежелательной ситуации, но чаще всего просто наблюдала, как я реагирую на, уже ставшие постоянными, жизненные сложности, без конца попадавшиеся на моём «шипастом» пути. В последнее время мне стало казаться, что бабушка только и ждёт когда попадётся что-нибудь новенькое, чтобы посмотреть, повзрослела ли я хотя бы на пяту, или всё ещё «варюсь» в своём «счастливом детстве», никак не желая вылезти из коротенькой детской рубашонки. Но даже за такое её «жестокое» поведение я очень её любила и старалась пользоваться каждым удобным моментом, чтобы как можно чаще проводить с ней время вдвоём.
Лес встретил нас приветливым шелестом золотой осенней листвы. Погода была великолепная, и можно было надеяться, что моя новая знакомая по «счастливой случайности» тоже окажется там.
Я нарвала маленький букет каких-то, ещё оставшихся, скромных осенних цветов, и через несколько минут мы уже находились рядом с кладбищем, у ворот которого... на том же месте сидела та же самая миниатюрная милая старушка...
– А я уже думала вас не дождусь! – радостно поздоровалась она.
У меня буквально «челюсть отвисла» от такой неожиданности, и в тот момент я видимо выглядела довольно глупо, так как старушка, весело рассмеявшись, подошла к нам и ласково потрепала меня по щеке.
– Ну, ты иди, милая, Стелла уже заждалась тебя. А мы тут малость посидим...
Я не успела даже спросить, как же я попаду к той же самой Стелле, как всё опять куда-то исчезло, и я оказалась в уже привычном, сверкающем и переливающемся всеми цветами радуги мире буйной Стеллиной фантазии и, не успев получше осмотреться, тут же услышала восторженный голосок:
– Ой, как хорошо, что ты пришла! А я ждала, ждала!..
Девчушка вихрем подлетела ко мне и шлёпнула мне прямо на руки... маленького красного «дракончика»... Я отпрянула от неожиданности, но тут же весело рассмеялась, потому что это было самое забавное и смешное на свете существо!..
«Дракончик», если можно его так назвать, выпучил своё нежное розовое пузо и угрожающе на меня зашипел, видимо сильно надеясь таким образом меня напугать. Но, когда увидел, что пугаться тут никто не собирается, преспокойно устроился у меня на коленях и начал мирно посапывать, показывая какой он хороший и как сильно его надо любить...
Я спросила у Стелы, как его зовут, и давно ли она его создала.
– Ой, я ещё даже и не придумала, как звать! А появился он прямо сейчас! Правда он тебе нравится? – весело щебетала девчушка, и я чувствовала, что ей было приятно видеть меня снова.
– Это тебе! – вдруг сказала она. – Он будет с тобой жить.
Дракончик смешно вытянул свою шипастую мордочку, видимо решив посмотреть, нет ли у меня чего интересненького... И неожиданно лизнул меня прямо в нос! Стелла визжала от восторга и явно была очень довольна своим произведением.
– Ну, ладно, – согласилась я, – пока я здесь, он может быть со мной.
– Ты разве его не заберёшь с собой? – удивилась Стелла.
И тут я поняла, что она, видимо, совершенно не знает, что мы «разные», и что в том же самом мире уже не живём. Вероятнее всего, бабушка, чтобы её пожалеть, не рассказала девчушке всей правды, и та искренне думала, что это точно такой же мир, в котором она раньше жила, с разницей лишь в том, что теперь свой мир она ещё могла создавать сама...
Я совершенно точно знала, что не хочу быть тем, кто расскажет этой маленькой доверчивой девочке, какой по-настоящему является её сегодняшняя жизнь. Она была довольна и счастлива в этой «своей» фантастической реальности, и я мысленно себе поклялась, что ни за что и никогда не буду тем, кто разрушит этот её сказочный мир. Я только не могла понять, как же объяснила бабушка внезапное исчезновение всей её семьи и вообще всё то, в чём она сейчас жила?..
– Видишь ли, – с небольшой заминкой, улыбнувшись сказала я, – там где я живу драконы не очень-то популярны....
– Так его же никто не увидит! – весело прощебетала малышка.
У меня прямо-таки гора свалилась с плеч!.. Я ненавидела лгать или выкручиваться, и уж особенно перед таким чистым маленьким человечком, каким была Стелла. Оказалось – она прекрасно всё понимала и каким-то образом ухитрялась совмещать в себе радость творения и грусть от потери своих родных.
– А я наконец-то нашла себе здесь друга! – победоносно заявила малышка.
– Да ну?.. А ты меня с ним когда-нибудь познакомишь? – удивилась я.
Она забавно кивнула своей пушистой рыжей головкой и лукаво прищурилась.
– Хочешь прямо сейчас? – я чувствовала, что она буквально «ёрзает» на месте, не в состоянии более сдерживать своё нетерпение.
– А ты уверена, что он захочет придти? – насторожилась я.
Не потому, что я кого-то боялась или стеснялась, просто у меня не было привычки беспокоить людей без особо важного на то повода, и я не была уверена, что именно сейчас этот повод является серьёзным... Но Стелла была видимо, в этом абсолютно уверена, потому, что буквально через какую-то долю секунды рядом с нами появился человек.
Это был очень грустный рыцарь... Да, да, именно рыцарь!.. И меня очень удивило, что даже в этом, «другом» мире, где он мог «надеть» на себя любую энергетическую «одежду», он всё ещё не расставался со своим суровым рыцарским обличием, в котором он себя всё ещё, видимо, очень хорошо помнил... И я почему-то подумала, что у него должны были на это быть какие-то очень серьёзные причины, если даже через столько лет он не захотел с этим обликом расставаться.
Обычно, когда люди умирают, в первое время после своей смерти их сущности всегда выглядят именно так, как они выглядели в момент своей физической смерти. Видимо, огромнейший шок и дикий страх перед неизвестным достаточно велики, чтобы не добавлять к этому какой-либо ещё дополнительный стресс. Когда же время проходит (обычно через год), сущности старых и пожилых людей понемногу начинают выглядеть молодыми и становятся точно такими же, какими они были в лучшие годы своей юности. Ну, а безвременно умершие малыши резко «взрослеют», как бы «догоняя» свои недожитые годы, и становятся чем-то похожими на свои сущности, какими они были когда вошли в тела этих несчастных, слишком рано погибших, или от какой-то болезни безвременно умерших детей, с той лишь разницей, что некоторые из них чуть «прибавляют» в развитии, если при их коротко прожитых в физическом теле годах им достаточно повезло... И уже намного позже, каждая сущность меняется, в зависимости от того, как она дальше в «новом» мире живёт.
А живущие на ментальном уровне земли высокие сущности, в отличие от всех остальных, даже в состоянии сами себе, по собственному желанию, создавать «лицо» и «одежду», так как, прожив очень долгое время (чем выше развитие сущности, тем реже она повторно воплощается в физическое тело) и достаточно освоившись в том «другом», поначалу незнакомом им мире, они уже сами бывают в состоянии многое творить и создавать.
Почему малышка Стелла выбрала своим другом именно этого взрослого и чем-то глубоко раненого человека, для меня по сей день так и осталось неразгаданной загадкой. Но так как девчушка выглядела абсолютно довольной и счастливой таким «приобретением», то мне оставалось только полностью довериться безошибочной интуиции этой маленькой, лукавой волшебницы...
Как оказалось, его звали Гарольд. Последний раз он жил в своём физическом земном теле более тысячи лет назад и видимо обладал очень высокой сущностью, но я сердцем чувствовала, что воспоминания о промежутке его жизни в этом, последнем, воплощении были чем-то очень для него болезненными, так как именно оттуда Гарольд вынес эту глубокую и скорбную, столько лет его сопровождающую печаль...
– Вот! Он очень хороший и ты с ним тоже подружишься! – счастливо произнесла Стелла, не обращая внимания, что её новый друг тоже находится здесь и прекрасно нас слышит.
Ей, наверняка, не казалось, что говорить о нём в его же присутствии может быть не очень-то правильно... Она просто-напросто была очень счастлива, что наконец-то у неё появился друг, и этим счастьем со мной открыто и с удовольствием делилась.

филологу, преподавателю Казанского педагогического института Людмиле Коноваловой, филологу, автору первой диссертации о Л. Рейснер Нурие Такташевой, гумилёвоведу Нинель Иванниковой, создателям фильма «Ариадна» о Л. Рейснер Людмиле Шахт, Сергею Балакиреву и Олегу Стрижаку, племяннику Л. Рейснер Георгию Рейснеру, а также Ирме Кудровой, Ирине Траньковой, Галине Николаевой, Жанне Мозговой за помощь в работе над этой книгой.

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Яркая 30-летняя жизнь Ларисы Михайловны Рейснер притягивала внимание многих людей. Легенды рождались уже при ее жизни, а после смерти возникли разные толкования ее личности вплоть до полярно противоположных. Жизнь Ларисы Рейснер похожа на горную гряду, столько в ней было взлетов и падений. Она воевала в Гражданскую войну на Волге вместе с Всеволодом Вишневским, который сделал ее основным прототипом комиссара в пьесе «Оптимистическая трагедия». При знакомстве с юностью комиссара погружаешься в события «серебряного» возрождения русской культуры. В последние годы жизни вместе с Ларисой Рейснер попадаешь в Афганистан, Германию, на Урал, в шахты Донбасса; вместе с ней собираешься лететь в 1926 году в Тегеран, ехать в Китай.

Поражает размах интересов Ларисы Рейснер – от увлечения творчеством Рильке, Блока, Гумилёва, Ахматовой, Мандельштама до анализа массовой культуры в очерке о газетно-журнальном тресте Улыштейна в книге «В стране Гинденбурга». С опытом понимаешь, что по разные стороны баррикад могут стоять прекрасные люди, что человеку свойственно нетерпеливое желание сбыться, состояться, что он не застрахован от ошибок, что душа человека растет в испытаниях всю жизнь и у каждого свой путь.

С годами я убеждалась, что возникшая в моей душе с юности любовь к Ларисе Рейснер не исчезает, и через 40 лет после начала собирания материалов о ее жизни я неизменно радуюсь любому отголоску ее горячей души, сопереживаю ее драмам и испытаниям. Любить – значит видеть человека таким, каким его задумал Бог, считала Марина Цветаева. Мое представление об этом замысле совпало с убеждением писателя Марка Криницкого, знавшего Ларису Рейснер: «Она, как маленькое солнце, прошла через загадку жизни, разрешив ее в высоко гармонической душе».

Книгу о Ларисе Рейснер хочется начать с благодарности человеку, который дал возможность зазвучать голосу самой Ларисы. Это литератор Анна Иосифовна Наумова (1900–1980), издавшая в 1958 году первое «Избранное» из произведений Л. М. Рейснер, первые подборки ее писем, сборник воспоминаний о ней. По инициативе А. И. Наумовой был открыт памятник на Ваганьковском кладбище – на предполагаемом месте захоронения Л. Рейснер, а на студии «Центрнаучфильм» в 1977 году снят первый 20-минутный фильм «Лариса Рейснер». Последней работой А. И. Наумовой стало издание незаконченного автобиографического романа Л. Рейснер «Рудин» в серии «Литературное наследие» (М.: Наука, 1983. Т. 93).

В послезвучании жизни Рейснер произошло еще одно событие из ряда удивительных: в 1989 году вышел фильм «Ариадна» («Леннаучфильм»), где вновь встретились 20-летняя Лариса и 30-летний Николай Гумилёв, вспыхнула их любовь и ожила душа героини фильма. Такое возвращение питает и меня надеждой, что голос души Ларисы – радостный, насмешливый, ироничный, гневный, бесстрашный, порывистый, всегда влюбленный («вызолоченный», как говорили ее современники) – зазвучит и на этих страницах.

«Живым о ней надо вспоминать ради вкуса к жизни», – утверждала подруга Рейснер писательница Лидия Сейфуллина. В двадцатые годы XX века имя Ларисы Рейснер было широко известно. Моряки знали ее как бойца Волжской военной флотилии, офицеры – как комиссара Морского Генерального штаба, читатели «Известий» – как автора «Писем с фронта»; ее книги и публикации ждали. Рейснер знали Ахматова, Пастернак, Мандельштам, Блок, Бабель, Пильняк, Горький, Андреев, художники Шухаев, Чехонин, Лансере, Альтман. А также – Троцкий, Бухарин, адмирал Альтфатер, академик Бехтерев, Луначарский, Коллонтай. О своей влюбленности в Ларису писал Варлам Шаламов.

Люди тянутся к тому, от кого мощным потоком идет энергия солнечности и напряженной мысли. Увлечения Ларисы Рейснер включали и работу в институте Бехтерева над проблемами бессмертия человека, и блестящее катание на коньках. Превыше всего она ценила в человеке творчество, радовалась раскрытию всех его способностей. И революцию она приветствовала прежде всего за открывшуюся возможность для каждого человека, независимо от происхождения, пользоваться всем богатством культуры, созданной человечеством.

«В каждой капле нервов бродит своя творческая искра… Я хожу и молюсь цветущим деревьям», – писала Лариса Гумилёву. Родилась она в ночь с 1 на 2 мая 1895 года. Попробуем пройти по маршруту жизни нашей героини, отмечая ее дни рождения, встречаясь с многоликой Ларисой. И первая загадка ее судьбы связана с происхождением. Лариса Михайловна – из рода потомственных дворян Рейснеров, но ее прадед Георгий Иванович Рейснер – по документам – имел звание почетного гражданина Риги без указания на потомственное дворянство. В известной мне части генеалогического древа фамилии Рейснеров место ветви Ларисы пока только предполагаемое.

В книге использованы воспоминания ее современников, архивные материалы, записи моих бесед со знавшими Л. М. Рейснер людьми, которым я также приношу искреннюю благодарность.

РЕЙСНЕРЫ – ХРАПОВИЦКИЕ – ХИТРОВО

…И я спала все прошлые века

светло и тихо в глубине природы.

В сырой земле, черней черновика,

души моей лишь намечались всходы.

Б. Ахмадулина. Моя родословная

Мы – балты. Остзейская земля

Самое раннее известие о роде Рейснеров относится к 1359 году, когда Карл IV подарил представителям рода два больших участка земли. Этот германский и чешский император известен Золотой буллой 1356 года, которая узаконивала привилегии высших сословий. Зародился род Рейснеров в Галиции, потом вышел в Германию. Самые частые профессии в роду – пасторы (как правило, старшие сыновья), врачи, юристы, писатели.

Одним из предков Рейснеров был знаменитый юрист, поэт, сподвижник Эразма Роттердамского – Николаус Рейснер (1545–1602). Он написал 86 томов сочинений, из них 15 томов истории Польши. За научные заслуги получил чин пфальцграфа (владетельный князь, «дворцовый»). Писал стихи по-латыни – о любви, долге, будущем.

В Стокгольме жил Кристофер Рейснер (?-1637), который в 1633 году основал первую в Таллине, при гимназии, типографию «Юхисэлу» для печати на немецком, латыни и других языках. Выпустил первую книгу на эстонском языке – том Г. Шталха «Домашний и церковный требник».

По имени анатома, профессора Дерптского университета Э. Рейснера (1824–1878) названа Рейснерова ушная перепонка (мембрана).

По женской линии в роду Рейснеров были крестоносцы. А по мужской? В XII–XIV веках в завоевании Прибалтики участвовал Ливонский орден, орден меченосцев. «Как известно, начало балтийского блаженства относится к середине XII века, когда немецкие культуртрегеры, движимые корыстью и христианскими чувствами, попали в устье Двины и решили насадить там христианство. Помогли им немецкие рыцари. Верны были своему германизму и русскому царствующему дому… Куры и ливы не выдержали влияния рыцарского „духа“ и скоро вымерли совсем. Эстонцы и латыши уцелели», – писал М. А. Рейснер в статье «Мы – балты» в журнале «Русское богатство» в 1906 году.

В начале XVII века две ветви рода остались в Германии, в Страсбурге, Йене, а одна – старшая – ветвь во главе с Георгом-Иоганном, любимым сыном Иоганна-Андреаса, переселилась в Курляндию. Представители рода в основном были служилые, не поместные дворяне. Учились в Гейдельбергском, Йенском, Кенигсбергском, Виттенбергском, а в XIX веке в Дерптском или Варшавском университетах.

Лариса Рейснер родилась в Польше в 1895 году в семье известного юриста, профессора права Михаила Рейснера. С 1905 года семья жила в Петербурге, отец и брат Ларисы симпатизировали социал-демократам, были знакомы с Лениным .Акварельный портрет Ларисы Рейснер работы С.Чехонина

Окончив гимназию с золотой медалью, Лариса Рейснер поступила в Психоневрологический институт. Занималась литературным творчеством, в 1915–1916 годах издавала вместе с отцом сатирический литературный журнал «Рудин», призванный «клеймить бичом сатиры и памфлета всё безобразие русской жизни». В нем публиковались Осип Мандельштам и Всеволод Рождественский. В этот период она познакомилась с поэтом Николаем Гумилевым, с которым пережила бурный роман.

После Февральской революции Рейснер вела активную пропаганду среди моряков Балтийского флота, после Октябрьского переворота отвечала за охрану сокровищ Эрмитажа, одновременно работая в газете «Известия». Лариса Рейснер в Петербурге,
1910 г.

Рейснер в работе над очерком

В качестве корреспондента «Известий» Рейснер и была направлена в ноябре 1917 года в Москву.
Отправилась она туда военным эшелоном, командиром которого был Фёдор Раскольников. В Москву они прибыли уже мужем и женой.
Раскольников стал комиссаром Морского генерального штаба и летом 1918 года был направлен на Восточный фронт. Лариса поехала туда вместе с мужем. Очерки, которые она писала оттуда для «Известий», вошли в дальнейшем в книгу «Фронт».

Рейснер ходила на разведку в занятую чехами Казань, затем в сопровождении всего одного матроса совершила разведывательный рейд в Свияжск. 20 декабря 1918 года народный комиссар РСФСР по военным и морским делам Лев Троцкий назначил нового комиссара Морского генерального штаба - Ларису Рейснер.

Ослепив многих, эта прекрасная молодая женщина пронеслась горячим метеором на фоне революции. С внешностью олимпийской богини она сочетала тонкий иронический ум и мужество воина. После захвата белыми Казани она под видом крестьянки отправилась во вражеский стан на разведку. Но слишком необычна была ее внешность. Ее арестовали. Японский офицер-разведчик допрашивал ее. В перерыве она проскользнула через плохо охранявшуюся дверь и скрылась. С того времени она работала в разведке. Позже она плавала на военных кораблях и принимала участие в сражениях. Она посвятила гражданской войне очерки, которые останутся в литературе

Троцкий Л.
«Моя жизнь»

В 1921 Рейснер в составе советской дипмиссии отправилась в Афганистан - первое государство, установившее дипломатические отношения с Советской Россией. Примерно в это же время Лариса расстается с Раскольниковым и заводит роман с членом ЦК РКП(б) Карлом Радеком.